Глава 17-4

Я честно пыталась быть оптимисткой, но от моего оптимизма не осталось и следа, когда по академии разнёсся слух об отчислении Олега Русакова. Это новость стала для меня ударом под дых. Ведь до последнего надеялась, что обойдётся...

Не обошлось.

Даже попрощаться с ним не дали! Парня выпроводили из замка, пока мы были на занятиях. Уже потом куратор сообщил, так сказать, постфактум. Я было кинулась к Каменецкому, чтобы попросить за Олега, но тот, испепелив меня взглядом, холодно произнёс:

— Ректор не меняет своих решений.

— Но...

— Продолжите в том же духе, Морозова, и можете последовать примеру вашего друга. Вы ещё не прошли распределение, и ваше положение здесь такое же шаткое, нестабильное, как и у других учеников.

— Кроме Демидова? — не сдержалась я.

Снова взглядом превратив меня в горсточку пепла, Мирослав отрезал:

— Идите к себе, Ярослава. По вечерам никуда не ходите и ни во что не ввязывайтесь. Пока ещё какой-нибудь бедолага вашими стараниями не оказался выброшен за ворота, как собака.

От последних слов куратора внутри поселилась такая горечь, такая тоска, что я... едва не отправилась убивать Демидова. Такая злость на него взяла, что, честно, будь он в тот момент рядом — убила бы и с радостью! Держи он вчера язык за зубами, ничего бы этого не было! А так у парня... у хорошего парня... теперь действительно не будет будущего.

Мог бы... мог бы стать магом, мог бы иметь совсем другую жизнь. Не такую, как у его родных... А теперь что? Вернётся в дом ректора? Или Олега и туда больше не пустят? Кошмар! Что теперь с ним будет?

К сожалению, эти вопросы остались без ответа. Спросить мне было не у кого.

Я мрачнела с каждым днем все больше. Вопросы роились в голове злыми пчелами. Недомолвки окружающих (Лютов с намеком об отце Шереметьева, как позже я ни пыталась его разговорить, он так и не признался, что там не так с его родословной), несправедливость по отношению к хорошим людям, собственная никчёмность. Все это наслаивалось, заставляя меня мучиться кошмарами и предполагать для себя самый худший исход.

Магия, что щедро лилась из меня в момент стычки Шереметьева и Демидова, больше никак себя не проявляла. И пусть последние дни я уже не засыпала на медитации, но ощутить тот самый источник внутри себя, мне не удавалось. Я старалась. Я правда старалась. Иногда ругалась с лисой, которая нянчила печать, но помогать хоть как-то мне с магией не торопилась. Все отговаривалась, что мир я не приняла, себя не признаю. Да признала я! Давно признала! Но это не значит, что я стала той самой княжной Ярославой Морозовой, девчонкой, которая прислуживала собственной семье! Не получится мой менталитет из меня вытурить, выросла и выучилась я совсем при других порядках, и куда большей свободе.

Единственное, что добавляло светлых оттенков тёмным будням — это мысль о скором празднике Новолетия и долгожданных каникулах. На днях от Владимира пришло письмо, в котором он пусть и сухо, кратко, но всё-таки давал понять, что не забыл обо мне и даже более того — желает забрать на праздник в свой дом. Словами не передать, какое облегчение я испытала, когда поняла, что хотя бы на время уеду из академии! И пусть наша последняя с Волконским встреча прошла немного... на нервах, я с замиранием сердца ждала его приезда. Не терпелось сменить обстановку, да и с братом Ярославы давно хотела познакомиться. В воспоминаниях княжны он был милым и добрым мальчиком, и именно этого мне сейчас не хватало — добра и родственной любви.

С Сашей я почти не общалась, да и всех остальных стала сторониться. После занятий сразу бежала к себе, в столовой тоже не задерживалась. Решила последовать совету куратора и нигде не отсвечивать. Не чтобы угодить Каменецкому, а чтобы никого другого из-за меня не наказали и не отчислили.

Вечером накануне праздника Шереметьев постучался мне в дверь, но я затаилась и не открыла. Не знаю, о чём он хотел поговорить, что собирался сказать... Может, попрощаться, ведь ученики уже разъезжались. В любом случае, этого я уже не узнаю.

Недолго потоптавшись за дверью, Александр ушёл. Я ещё какое-то время посидела в тишине, прислушиваясь к малейшему звуку, а потом закрыла очередную книгу по медитации и легла в кровать. И пока засыпала, мечтала о том, что завтрашнюю ночь буду встречать в другом доме. Гостьей Владимира Волконского. Пусть и не самой желанной, но хотя бы подальше от Демидовых, Каменецких и всех тех, кто регулярно портил мне настроение.