Глава 18-2

Ярослава Морозова

— Славушка, просыпайся... Сла-а-ава-а-а...

Кто-то ласково гладил меня по лицу и звал по имени, и в полудрёме даже показалось, будто звучал голос мамы. И так приятно, тепло на сердце стало, что я в кои-то веки заулыбалась. Потянулась сладко, неторопливо открыла глаза и увидела, что по постели топчется лиса.

— Кицюня... доброе утро.

Хранительница недовольно дёрнула хвостом, демонстрируя мне свою... Ну, в общем, лучше бы глазами своими прекрасными ко мне повернулась, а не своим прекрасным хвостом.

— Укусить бы тебя за Кицюню... Ну да ладно! Ты просыпаться собираешься?

— Уже проснулась. — Я приподнялась на локтях и сонно зевнула.

— Тогда брысь с кровати и начинай прихорашиваться! Там Волконский уже подъезжает. Негоже ему тебя такой всклоченной видеть да заспанной.

Сон как рукой сняло. Я тут же подскочила и понеслась приводить себя в порядок. Приняла душ, умылась, расчесалась и, пока всем этим занималась, чувствовала, как сердце едва не выпрыгивает из груди от волнения и радости. Приехал! Да ещё и с утра пораньше! Многие ученики разъехались ещё вчера, и я, признаться, немного переживала, вдруг забыл обо мне, вдруг не смог...

В спешке едва не забыла вплести в косу алую ленту и, пока возилась с волосами, смотрела на себя в зеркало. Глаза горят, щёки тоже... Интересно, с чего бы? Можно подумать, мы в первый раз встречаемся, да и вообще... После Ржевских он чуть ли не запулил меня в академию, даже толком не попрощался. И, по идее, мне стоило бы обижаться, но я так рада грядущей смене обстановки, что готова повиснуть у него на шее от счастья.

— Ярочка, дыши ровно. Успокойся, — подала голос со своей любимой полки рыжая. Она лежала возле печати, спокойная и расслабленная, а я едва на месте от возбуждения не подскакивала. — А то решу, что ты влюбилась.

Я недоумённо покосилась на лисицу:

— С чего бы? Мы с Волконским почти не видимся, нигде не пересекаемся и мало что друг о друге знаем. Да и вообще... наверняка у него есть невеста.

— Нет невесты, — не замедлила с ответом трёхглазая. — Я проверяла.

Спрашивать, зачем ей понадобилось наводить справки о личной жизни князя, я не стала. Хотя очень хотелось узнать, каким образом. Может потому она так долго не появлялась рядом со мной, что ее носило по миру в поисках информации? И если да, то почему мне ни слова? Кицюня всегда себе на уме и говорит только то, о чём сама желает рассказать, а другое из неё и клещами не достать.

Бросив на рыжую последний взгляд, я выскочила из комнаты и поспешила по коридору. По случаю Новолетия в академии, несмотря на затишье, царила праздничная атмосфера. Замок утратил привычную мрачность, преобразился. Величественные своды украсили сухими ветвями, перевитыми светлыми лентами и засушенными травами: зверобоем, васильками, тысячелистником. На стенах развесили венки из пшеницы и ягод рябины, а по коридорам поставили глиняные чаши с горящими угольками. Якобы чтобы отгонять злые силы и встречать Новолетие очищенными, с новой искрой жизни. Всё это придавало замку особое, первобытное очарование и создавало впечатление, будто находишься не в академии магии, а на каком-нибудь древнем капище.

Спустившись в холл, я увидела высокий шест, оплетённый разноцветными тканями, на вершине которого сияло солнце из позолоченного дерева. Кажется, это был символ пробуждения нового цикла.

Бегло осмотрев очередной элемент декора, свернула в неприметный для взгляда новичка коридор. На первом этаже было несколько комнат для визитов, где ученики встречались с родными, и вчера весь день здесь звучали смех и весёлые голоса. Волконского я нашла именно там, в ближайшей к холлу приёмной. Когда вошла, он стоял у окна, заложив руки за спину, а услышав мои шаги, обернулся.

— Доброе утро, княжна. — Голос его звучал спокойно, с привычной холодной вежливостью, но в глубине глаз мелькнуло что-то тёплое. Правда, это что-то тут же исчезло, уступив место сдержанности.

Я присела в реверансе, пытаясь скрыть улыбку радости и унять дурацкое волнение.

Вот чего, спрашивается, нервничаю?

— Доброе утро, ваше сиятельство. С-с-с... эм-м-м... Наступающим!

Он кивнул и даже расщедрился на тень улыбки.

— С наступающим праздником, Ярослава, — ответил тихо, а потом шагнул ко мне и поинтересовался: — Готова к отъезду?

Сумку я собрала заранее, она уже два дня как готовая стояла, ждала, миленькая, своего часа. Я, правда, не стала брать её с собой, памятуя, что по этикету нужно сначала встретить гостя, обменяться любезностями и только потом готовиться к отъезду. К тому же я не завтракала, хотя сейчас еда была последней, о чём могла думать. Не терпелось оказаться за стенами академии, в совершенно другой атмосфере. Не в опустевшем, пусть и принаряженном замке, а в доме.

Интересно, как отмечают Новолетие у Волконских? Я читала, что в каждом роду были собственные традиции, и мне не терпелось познакомиться с традициями семьи Владимира.

— Вижу, княжна, вы в хорошем настроении, — чуть шире улыбнулся мужчина.

И я подарила ему ответную улыбку:

— Искренне рада вашему приглашению, князь. И хотела сказать... — Я замялась, а потом выпалила: — Извините!

— Прости меня...

Мы сказали это почти одновременно и вместе замолчали, не сводя друг с друга взгляда. Мы с ним когда-то были на «ты»? Да, точно были. А потом на «вы» и снова оставляли формальности, и я вообще смутно представляю, как себя с ним вести. Он опекун Василия... А мне тогда кто? Приставленная императором нянька? Я всё боялась, что буду ему в тягость, и сейчас Владимир предпочёл бы оказаться где угодно, но только не в обществе навязанной девчонки.

Волконский первым нарушил затянувшееся молчание:

— Я был резок с тобой по дороге к Ржевским и обратно... Спешил, потому что был вынужден срочно покинуть империю. Потому и не появлялся, хоть был бы рад навещать тебя чаще, Ярослава. Я только вернулся из Польского княжества и, надеюсь, эти дни вместе с тобой... и Василием, — уточнил зачем-то, — для нас троих будут в удовольствие.

Несмотря на то, что в последнее время моё окружение в основном составляли представители сильного пола и я вроде как привыкла к мужскому обществу, на щеках проступил румянец. Никакого зеркала не надо, чтобы понять: я засмущалась.

— Я тоже была резка и... — Запнувшись, решила закругляться, пока окончательно не вогнала себя в краску. — Я буду рада провести с вами время. С вами и Василием, — тоже уточнила и заметила на губах князя уже настоящую улыбку.

Совсем забыла, как ему идут эти улыбки.

— Если ты уже позавтракала, можем отправляться, — удовлетворённо продолжил он. — Если же нет, я подожду. Мы не спешим...

Неожиданное появление Каменецкого заставило его осечься:

— Боюсь, вы зря проделали столь долгий путь, князь Волконский. Ярослава Морозова наказана и не сможет покинуть замок. Ярослава не поставила нас в известность о своем намерении покинуть академию, поэтому мы не смогли вас вовремя предупредить.