Глава 47

— Я не пойму, вы хотите скандала? – услышала я сквозь пелену голос Джеймса. – Немедленно пропустите меня к сестре. Это не медпункт, а тюрьма какая-то.

К сестре? Неужели с Террой что-то случилось?

Воспоминания возвращались понемногу. Вот я узнаю новость о смерти отца Мэта, вот бегу к Джеймсу, чтобы предупредить его об опасности… Дальше портальная станция, нападение заговорщиков, и умирающий Мэт.

Последнее воспоминание окончательно выдернуло меня из небытия, я открыла глаза и огляделась. Действительно, медицинская палата при Академии. Та самая, в которой недавно лежала Сальтаира. А в дверях стоял злющий Джеймс и спорил с целителем.

— Ваша семья, вельтар Фрайхат, мне уже порядком надоела. Вы ходите в медицинский корпус, как к себе домой. Сначала вы забираете у меня в любой момент боевиков и менталистов на лекции, когда они еще не вылечились от повреждений…

— Нечего им разлеживаться, а рана и без наблюдений заживет, — фыркнул Джеймс.

— Я здесь целитель, закон и власть. И мне решать, когда заживет рана. Но это еще не все. Терра Фрайхат стала чаще приходить за обезболивающими и восполняющими энергию зельями, скоро зельевары работать будут только на нее.

— Вы можете подать официальное прошение моему отцу, он все вам объяснит, — ответил куратор.

— Обязательно это сделаю. Но мало мне было вас двоих, так теперь появилась еще третья Фрайхат. Чем я так провинился перед богами?

Третья Фрайхат? О чем он?

— Уточните у них в храме, а теперь пропустите меня к сестре, пока я не задействовал свои связи…

— Она без сознания.

Джеймс перевел взгляд на меня и улыбнулся.

— Ошибаетесь, уже очнулась.

А у меня после этих слов дыхание перехватило. Что значит – третья Фрайхат? Что значит…

И когда целитель обернулся, недовольно меня оглядывая, я поняла, что речь шла обо мне.

Он отошел в сторону и пропустил Джеймса в палату, а у меня сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Джеймс, — произнесла я хрипло, – что все это значит?

— Это ты мне объясни, — нахмурился куратор. – Ты себя магически истощила. Использовала такое сложное заклинание без подготовки. О чем ты вообще думала? Сила могла выгореть, и ты больше никогда бы не смогла пользоваться магией.

— Я… я спасала Мэта. — При воспоминании о нем внутри что-то перевернулось. – Джеймс, он в опасности. Как он? Он выжил? У меня получилось?

— Не беспокойся так, — снизил тон Джеймс. – Все хорошо с ним, жить будет. Однако в себя еще не пришел. Что произошло на платформе?

— На нас… на нас напали.

— Ты знаешь, кто они? – мгновенно подобрался Джеймс.

— Нет, — даже не солгала, потому что имен действительно не знала.

— Тогда что ты там делала?

— Я хотела предупредить Мэта. Иномиры хотели его убить.

— Та-а-ак, — протянул Джеймс. – А вот с этого места поподробнее.

— Обязательно. Только для начала объясни, что означает третья Фрайхат?

Он хмыкнул, медленно ко мне подошел и подцепил край рукава медицинской рубашки, поднимая ее вверх. Я проследила за ним взглядом и заметила у себя на плече татуировку, которой раньше не было. Лев держал в руках кубок, в котором горел огонь.

— Татуировка? Она появилась? – пораженно выдохнула я.

— Да, видимо, ты пережила сильный стресс, и магия окончательно вырвалась на свободу. Ты так сильно хотела поделиться с Мэтом своей жизненной силой, что не оставила ей выбора.

— Огонь? – хмыкнула я. – Даже не удивилась. Но причем здесь ты?

— А теперь посмотри на мою татуировку.

Джеймс закатал свой рукав рубашки, провел по плечу ладонью, после чего проявилась татуировка семьи Фрайхат. Лев, который держал в лапах кубок, но из него поднимался не огонь, а мерцающие звезды.

— Любую татуировку можно скрыть, — ответил Джеймс. – В обществе не принято ее демонстрировать.

— У тебя тоже лев, — пробормотала я. – Что все это значит?

— Это значит, дорогая Ангелина, что ты моя кузина. И я очень рад, что ты наконец-то нашлась.

Я прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Кузина… После этого слова хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Разве может судьба сыграть со мною такую злую шутку? А я, глупая, еще переживала, что могу влюбиться в этого мужчину. И действительно, чуть не влюбилась…

— Ангелина, — Джеймс присел ко мне на кровать и взял в свои руки мою ладонь. – Я понимаю, для тебя это шок.

— Вот именно, что шок только для меня, — прошипела я сквозь зубы. – Ты знал… знал с самого начала. Оттого и помогал, занимался со мной, всегда защищал, а еще этот твой подарок, деньги, слова о том, что мы никогда не сможем быть вместе… Ты сделал все, чтобы я считала себя особенной.

— Ты и есть особенная, — попытался успокоить меня Джеймс. – Ты из рода Фрайхат, наследница огненных магов. Единственная наследница.

Единственная наследница… Это означало, что моих родителей нет в живых.

— Как они погибли? – спросила я дрогнувшим от волнения голосом и почувствовала, как по щекам потекли слезы.

Молчание Джеймса я не забуду никогда.

— Они сгорели у себя в доме. Мы думали, что ты тоже умерла, тебе тогда не было еще и года. Ангелина, если бы я с самого начала был уверен м, что мы родственники, я бы тебе сказал. Но подарить надежду до того, пока не проявится твоя татуировка, я был не в праве. Ты не можешь меня в этом винить.

Последние слова Джеймса я расслышала с трудом, так как в голове до сих пор звучало: «Они сгорели у себя в доме».

— Слуги тоже погибли?

Джеймс ненадолго замолчал, а затем спросил:

— Откуда ты знаешь?

Я осмелилась открыть глаза и посмотреть на… брата.

— Я должна была рассказать об этом раньше. Но смелости не хватило. В тот вечер, когда мы подрались с Террой, я случайно подслушала разговор в парке. Двое мужчин говорили о захвате власти, и они сказали, что не допустят прошлых ошибок. Тогда огненный маг сжег заговорщиков, которые пришли в его дом.

— Что? – Джеймс вскочил с кровати и стал нервно расхаживать по палате. – Ангелина, ты должна была рассказать об этом раньше. Кто эти мужчины? Ты их знаешь?

— Нет, лиц не видела, а голос был изменен магией. Это еще не все. — И я снова зажмурилась, так как говорить о Мэте было сложнее всего, я до сих пор испытывала чувство вины. – Они сказали, что хотят подселить своих к высокородным, планировали убить какого-то министра, и как только его сын примет на себя новые обязанности, они займут его тело. Только сейчас я поняла, что это говорили иномиры, Джеймс. Эти существа разумны.

— Я знаю, — удивил ответом брат. – Мы над этим работаем.

— Работаете?

— Узнаешь чуть позже. Они что-нибудь еще говорили?

Я ненадолго задумалась, а затем вспомнила.

— Да, они сказали, что будут теперь действовать чужими руками.

— Что это означает? – нахмурился Джеймс.

Я уже собиралась ответить, как руку прострелило болью, а дышать на мгновение стало нечем.

«Клятва», — вспомнила я. Большего рассказать брату я не смогу.

— Не знаю, — ответила сухо и уставилась в потолок.

Когда я врала Джеймсу, становилось так стыдно, что я сразу же отводила взгляд.

— Ангелина, — он снова присел на кровать и заставил на себя посмотреть.

Его глаза были наполнены такой нежностью и радостью, что сердце екнуло. У меня есть брат. Брат! Я не одна в этом мире.

«Ага, — усмехнулся внутренний голос, — а еще есть сестра. Терра».

От этой мысли меня пробил нервный смех, но Джеймс продолжил говорить.

— Почему ты раньше мне не рассказала об услышанном разговоре?

— Я совершила ошибку, — ответила я тихо. – Из-за нее погиб отец Мэта. Мне кажется, я себя за это никогда не смогу простить. А не сказала, потому что решила, что это не мои проблемы, Джеймс. Тогда мне было все равно, а сейчас от этого тошно.

— Не вздумай себя винить, — серьезно ответил он. – Этих министров не сосчитать, мы бы все равно не смогли защитить всех и каждого, да так, чтобы об этом не узнали иномиры. Смерть Патрика была неизбежной.

— Значит… его звали Патрик?

— Это уже не имеет никакого значения. Ангелина, ты спасла Мэта.

— Но убила Патрика.

— Что за бред? Ты никого не убивала! – Джеймс схватил меня за плечи и легонько встряхнул. – Ты что задумала? Заняться самобичеванием? Если бы не ты, если бы не твоя самоотверженность, Мэт был бы мертв, а его телом овладели иномиры. Сконцентрируйся на этом, хорошо?

— Хорошо, — ответила я глухо, а Джеймс только вздохнул.

Мы поболтали еще немного, а затем в палату вошел целитель и сообщил, что приемные часы окончены. Брат поцеловал меня в макушку и ушел, а я подумала, что жизнь моя теперь изменится. Осталось только понять, в какую сторону.