Глава 5 · Пернатые страсти

Спросонья подобный будильник вызвал у меня приступ паники. Вскочив в кровати, я едва не столкнулась с клювом грозной птицы.

— Петух⁈ — не нашла ничего более оригинального, чем сообщить очевидное.

— Алёнушка, я же предупреждал: встанем с петухами. — Только теперь я увидела Ивана, который стоял возле моей кровати и выглядел как-то уж слишком довольным. Осознание пришло с задержкой, но всё же пришло. Петуха притащил ко мне на одеяло именно богатырь мой… славный!

У меня руки зачесались отправить в ухмыляющееся лицо Ивана подушку, но вовремя вспомнила, что я вообще-то не у себя дома, а в гостях. Как на подобное отношение к личному имуществу посмотрит староста и его жена? Нет, так не пойдёт.

Решив, что петуха я Ивану ещё припомню, сползла с кровати и спохватилась. Это у нас в двадцать первом цивилизованном веке подобная полотняная рубаха до пят с закрытыми рукавами сойдёт за верхнюю одежду, а здесь в таком показаться молодому парню было верхом неприличия. Ойкнув, прикрылась одеялом.

— Поди прочь, Иванушка, дай одеться!

Со смехом Иван подхватил возмущённого такой наглостью петуха и, обернувшись у порога, сказал:

— Собирайся скорее, Алёнушка, а то придётся мне вернуться и помочь.

И подмигнул, зараза такая!

Титанических усилий стоило мне не послать ему вдогонку подушку. А когда я, наконец, осталась одна, отбросила одеяло и судорожно начала одеваться. Без умелых рук помощниц облачаться в бесконечные сарафаны да рубахи было сложно, где-то я наверняка успела ошибиться, в чём-то схалтурить. Но кто там под юбки мне заглядывать будет?

Заплела косу, уже привычно закрепив её лентой. Делала всё на ощупь, так как зеркала поблизости не нашла. Ну да не на подиум иду, сойдёт.

Когда я вышла к хозяевам, на столе уже ждал нас горячий завтрак.

Разговаривали мало. В противовес моему бурному пробуждению за столом царила атмосфера собранности, серьёзности и словно даже напряжённости. Каждый думал о чём-то своём, а я старалась не глазеть на обитателей избы и не отставать от Ивана в неравной борьбе с кашей.

Прощание же и вовсе вышло каким-то скомканным. Деду Агнию и Радмиле надо было заниматься делами деревенскими, проверить скотину с ночи и что-то там ещё. Обняв нас по очереди, Радмила запечатлела на наших лбах родительский поцелуй. Дед Агний обнял Ивана, похлопал его по спине, кивнул на низкий поклон богатыря.

— Белояр уж осёдлан и готов, ждёт вас во дворе, — сказал он напоследок. — Радмилушка собрала вам в дорогу пирожков да водицы, всё уложили в сумки.

— Благодарствую, дед Агний, матушка. — Иван снова низко в пол поклонился. — Не серчайте, коли в чём был неправ али обидел, не со зла то было. Спасибо вам за Алёнушку, за то, что приютили да с остальным помогли. Буду возвращаться домой — непременно заеду к вам с гостинцами.

Я снова смогла лишь тихо пробормотать «спасибо», повторить за Иваном поклоны и смылась за широкую спину Белояра.

Староста не стал провожать нас до края деревни, поэтому когда мы отошли от избы, Иван тут же предложил мне сесть на коня.

— Я ещё не устала, — улыбнулась я, но Иван возразил, что, как только выйдем за ворота, всё равно поедем верхом.

И пока я думала, как отсрочить неминуемое, на дорогу перед нами выскочила маленькая девочка лет семи. Она широко улыбнулась Ивану и, увидев меня, сказала:

— Вы же Алёна, да? Матушка наказала передать вам это, — и протянула мне небольшую соломенную куколку, облачённую в красивый сарафан с вышивкой, похожей на паука с паутиной.

Я растерянно посмотрела на Ивана, прекрасно помня его слова о том, чтобы ничего не смела брать из рук деревенских. Но это же ребёнок… хотя, с другой стороны, куколка могла быть совсем не безобидной.

— Макошь, — внимательно посмотрев на дар девочки, произнёс Иван. И ловко перехватил детскую ручку. — Давай я передам Алёнушке. А ты беги домой, да непременно скажи матушке, что мы приняли подарок. Благодарствуем.

Девочка, довольная собой, весело умчалась назад, а Иван так и остался стоять, разглядывая куколку в своих руках.

— Всё в порядке? — пришлось мне нарушить тишину, потому как пояснять что-либо Иван явно не собирался.

— А что может быть не в порядке? — удивлённо воскликнул Белояр, напомнив, что нас тут было больше двоих. Разумных говорящих существ. — Макошь — заступница бабья. Хороший дар, особливо в дорогу.

Меня несколько покоробило определение Белояра, всё же богиню так обзывать в моём понимании было слишком. Пусть Макошь и была покровительницей и даже где-то заступницей женщин, в её обязанности входило значительно больше.

Однако что я знала о взаимоотношениях древних с богами?

А ещё Белояр не знал о том, что я Ведану и Марьяну опасалась, а с ними и даров их с сюрпризами, поэтому не видел скрытого умысла в даре девочки.

Иван, игнорируя наш диалог со скакуном, провёл ладонью над куколкой, прошептал слова странные и нитями своими золотистыми опутал фигурку.

— Зачем ты проверяешь её? — искренне удивился Белояр, а я лишь машинально шикнула на коня, чтобы не мешал Ивану. Конь богатырский так удивился моему вмешательству, что даже замолчал. Лишь глаза забавно округлил, всем видом словно говоря: «Это что вообще сейчас было?»

— Чисто, — выдал свой вердикт Иван и отдал мне куколку. — Всё хорошо, можешь брать. А теперь садись на Белояра, так быстрее покинем эти земли.

— Да что здесь происходит? — возмутился конь богатырский, понимая, что владеет не всей информацией.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — улыбнулся Иван и, придержав скакуна за поводья, помог мне запрыгнуть в седло. С каждым разом это становилось делать всё легче. Но не сказала бы, что я испытывала особую радость от передвижения верхом.

— Я негодую! — фыркнул Белояр, но меня скидывать со спины не спешил. — Вот скрываете от меня важное, а опосля сами плакаться будете. Белоярушка, помоги. Выручи из беды, спаситель наш!

Я не сдержала тихого смешка. Всё же конь у Ивана был забавный.

Спрятав куколку в седельную сумку, я ухватилась за рожок передней луки седла и на какое-то время словно отключилась, бездумно разглядывая пасторальные пейзажи.

Сама деревня кончилась быстро, а когда мы выехали за границу, обозначенную заборчиком, Иван остановил Белояра.

— Спускайся, Алёнушка. Проверю тебя.

Я послушно сползла в надёжные объятия моего богатыря, намеренно игнорируя вопросительные взгляды Белояра.

— Нет, вы издеваетесь! — возмутился конь, в очередной раз поняв, что никто ему ничего не расскажет. — Вот попадёте в беду, я копыто о копыто не ударю, чтобы помочь али вызволить из ловушки!

— Замолчи, — попросил своего боевого скакуна Иван и взглянул мне в глаза. — Замри покуда, Алёнушка. Это не больно. Я просто проверю силой.

Я кивнула, не зная, чего ожидать. А Иван призвал к кончикам пальцев уже знакомые мне мерцающие золотом нити. Словно сканером проводил он ими по моему телу, начиная со стоп. Ощущения были… странными. Вроде лёгкой щекотки или дуновения ветерка.

Сканирование проходило медленно. То ли так надо, то ли Иван просто не торопился, получая своеобразное удовольствие от изучения меня столь детально. Когда он дошёл до поясницы, то нахмурился, застыв напротив кончика моей косы.

— Что? — заметив его реакцию, спросила я.

— Сними ленту, — скупо попросил Иван, и я, чувствуя холодок между лопаток, моментально перебросила косу вперёд и начала расплетать её.

Дрожащими руками подала Ивану ленту.

— Что там?

— Отойди, — всё так же немногословно потребовал богатырь. Я, преисполненная чувства страха, отошла к Белояру. Тот первое время делал вид, что ему всё равно, но когда я оказалась рядом, ткнулся мордой мне в руку.

— От кого зла ждёте? Чай, не от Марьянки нашей?

Иван скинул ленту на землю, сделал шаг назад и, прицелившись, послал в неё импульс силы.

Вжух!

И прямо на моих глазах алая лента с шипением превратилась в чёрную извивающуюся змею.

— Мамочки! — прошептала я, отступая на шаг. Всё тело содрогнулось от ужаса и отвращения. Это вот эту змею я таскала в своих волосах? Жуть!

— Жги её! — воскликнул Белояр, но Иван и без его подсказок уже запустил в змею очередную молнию, испепелив её в один миг. Лишь чёрный пепел остался на бурой земле, да и тот спустя мгновение развеял ветер.

— Чт-то это было? — я всё же не смогла скрыть своего ужаса.

— Дурное заклятье, — нехотя пояснил Иван. — Не смертельное, но скосило бы тебя лихорадкой на многие дни.

Я кивнула, обнимая себя за плечи. Как же амулет и перо проморгали такое? На мой невысказанный вопрос Иван ответил сам.

— Тонкая работа. В неактивном состоянии ни один защитный амулет не учуял бы в ней опасность.

— Марьяна?

— Ведана, — с явным раздражением ответил Иван. — Чтоб их! Вот чего вам, бабам, не сидится на попе ровно? Обязательно надо навести суеты, яду плеснуть, да побольше.

— Попрошу, — возразила я, чувствуя обиду за то, что меня обобщили с этими ведьмами. — Мне очень даже сидится.

— Именно поэтому ты оказалась ночью в незнакомом лесу без сопровождающих? — стрельнув в мою сторону нечитаемым взглядом, уточнил Иван.

Уел, зараза.

— Не ссорьтесь, голубки, — неожиданно решил вмешаться Белояр. — Кабы истинное лихо не проморгали.

— О чём ты? — всё ещё хмурясь, спросил Иван.

— А ты на горизонт-то глянь, Ванюша.

Я проследила взглядом в сторону, куда указал богатырский конь. И снова льдом по спине прополз удушающий страх.

Потому что среди верхушек деревьев, что ровной стеной выстроились у самой линии горизонта, разрастаясь, будто шапка ядерного взрыва, клубился сизо-чёрный туман.

— Скажи, что нам туда не надо, — прошептала я, прижимаясь к коню.

— Нам надо ровнёхонько туда, — не стал меня обнадёживать Белояр. — Во-о-он тропку видишь? Аккурат посерёдке? Вот нам по ней, родимой, топать.

— Вань? — Я повернулась к богатырю, надеясь, что он скажет про вынужденный обход или крюк.

— Садись на Белояра. Попробуем прорваться.

Уф!

Не в такую сказку я хотела попасть!

Меня ожидаемо никто не спросил, хочу ли я пробовать прорываться. Иван ловко взлетел на седло позади меня, чуть подвинув вперёд своим телом. Перехватил поводья поудобнее и обратился к Белояру:

— Что думаешь?

— Ежели повезёт, то просто лихое место, мелкая нечисть и, быть может, расшалившиеся духи.

— А ежели нет?

— Глянем, — конь мотнул головой. — Али хочешь напугать красну девицу раньше времени?

Я почувствовала, как за спиной произошло какое-то движение. Очевидно, Иван покачал головой. А мне стало лишь ещё страшнее. Эти двое явно прошли и огонь, и медные трубы, а вот я была изнеженным стабильностью цивилизации цветочком. Куда мне в их… как там сказал Белояр? Лихое место, мелкая нечисть, расшалившиеся духи.

И как вообще себя вести, когда окажемся в том эпицентре?

И только я собиралась задать этот вопрос Ивану, как он пришпорил Белояра и мы помчались прямо в центр устрашающей бури.

Клубящиеся облака стремительно приближались, и в какой-то момент я трусливо зажмурилась, чтобы не видеть того, что скрывалось в гуще деревьев.

Тёплое летнее солнышко вдруг перестало согревать кожу. Словно я нырнула в прохладное озеро, лицо будто мельчайшими капельками покрылось, и в нас ударил мощный поток свежего воздуха. Я бы даже сказала, морозно-свежего.

— Мы точно не можем объехать? — вжимаясь в грудь богатыря, прошептала я, не особо надеясь, что меня услышат. Чем ближе мы находились к буре, тем сильнее шумел вокруг ураган. Я сама себя с трудом услышала. Но рука Ивара, державшая меня за талию, чуть напряглась.

— Верь мне, Алёнушка. Всё будет хорошо.

Так мы и ворвались в самый центр вихря. Мои волосы разметало в стороны, и я услышала, как сзади ругнулся Иван. Ну да, не вовремя от ленты мы избавились, а что поделать…

Несколько метров мы по инерции проехали прямо, а потом резко остановились. Я даже о шею коня стукнулась, — настолько резкой была остановка.

— Белояр, почему стоим? — грозно спросил Иван, перекрикивая шум.

— А всё, — грустно отозвался богатырский конь. — Приехали.

— Вот пакость, — проворчал Иван и спрыгнул на землю. — Сиди покуда, разберусь, что тут такое.

Я кивнула. Спускаться мне совершенно не хотелось. Верхом на Белояре была хотя бы иллюзия некоторой недоступности от злых сил.

Иван наклонился, рассматривая копыта боевого товарища. Снова выругался.

— Что там? — спросила я, не зная даже, к кому обращаться: Ивану или Белояру. Вот только ответ получила оттуда, откуда совсем не ожидала.

Словно в супергеройском кино с кучей спецэффектов, прямо из кружащейся вокруг нас бури появился силуэт огромной твари. Тяжело ступая на землю мускулистыми птичьими лапами, к нам вышел… да что это вообще такое?

Мощное тело, покрытое перьями и грубой чешуйчатой кожей, большие крылья, устрашающего вида голова с клювом и глазами, светящимися алым.

Мамочки!

Остановившись в шаге от застывшего в магической ловушке Белояра, тварь с интересом посмотрела на меня, на Ивана. Открыла клюв, раздувая грудь в мощном вдохе, и ка-а-ак свистнула!

Я думала, что оглохла. Не знаю, каким чудом Белояр не свалился на землю, потому как на нас вместе со свистом обрушилась такой силушки воздушная волна, будто рядом взорвалась настоящая бомба.

— Соловей, — выплюнул с ненавистью Иван, доставая из ножен меч. А я осознала одновременно две вещи. Во-первых, я всё же не оглохла. А во-вторых… нам повстречался герой из старинных сказаний. Соловей-разбойник. Вот только я себе его представляла совершенно иначе!

— Я ждал тебя, — сказала тварь вполне человеческим голосом. — Как видишь, даже не убил сразу. Хотя и мог.

— Что надобно тебе, мерзкое отродье?

— Она, — Соловей кивнул в мою сторону, и кровь в моих жилах заледенела.

Как это я⁈

Зачем?

Очевидно эти логичные вопросы появились не только в моей голове.

— Выкрасть решил Алёнушку, супостат коварный⁈ За девами младыми повадился? Дак я тебе мигом всё ненужное отчекрыжу, дабы даже мыслей подлых не появлялось боле!

— Ты свой пыл поумерь-то, Ванюша, — тварь мерзко хохотнула. — Не для забав мне твоя Алёнка нужна. Да и о чём гутарить с тобой, только время терять. В знак уважения к заслугам твоим разрешаю пройти мои земли с конём твоим целыми и невредимыми, а деву оставь мне.

— Уважение? — Иван ответил с таким ледяным спокойствием, что только полный дурак не заметил бы едва сдерживаемой ярости. — То есть в твоём понимании уважения достоин тот, кто, спасая собственную шкуру, бросает в беде слабых? Для тебя трус — друг и товарищ?

— Эх, Иванушка, хотел я по-доброму да по-хорошему. Но, видать, придётся испытать силушку твою богатырскую.

Пока они вели беседы, я успела заметить, что вокруг нас меж стволов деревьев начали собираться какие-то странные тени. И сейчас, взглянув в их сторону, Соловей лишь кивнул, как сразу несколько тёмных фигур отделились из мрака и кинулись ко мне с Белояром. Иван рванул было встать между мной и нечистью соловьёвой, но был остановлен насмешливым:

— Не дёргайся, для девицы так будет лучше. Ты же не хочешь, чтобы её наша битва коснулась?

— Ваня, хватит болтать, убей его уже да освободи нас! — взбрыкнул Белояр, только всё никак не мог шевельнуть ни единым копытом. Сильная магия у Соловья была, раз даже такого мощного коня удержать недвижимым могла.

Ваня ему не ответил. Вместо этого перехватил свой меч поудобнее, нашёл меня взглядом и уверенно сказал:

— Не боись, Алёнушка. Я тебя в обиду не дам.

На его смелое заверение Соловей ответил громким смехом.

— Её-то? Ой, дурак ты, Иван, даром что богатырь. Это ей впору тебя защищать, а не тебе её.

— Довольно разговоров, давай биться!

— Как пожелаешь, Иванушка.

А у меня от слов Соловья сердце остановилось. Это что же, получается, он знает, что я… что жар-птица…

— Знает, — ответила в моей голове волшебная пернатая. — И это очень плохо, Алёнушка.

— А то я не догадалась, — проворчала я, с опаской поглядывая на вставших заборчиком вокруг нас с Белояром теневых слуг Соловья. Они были похожи на обезличенных бесполых призраков, сотканных из постоянно колышущихся нитей тьмы. Лишь красные глаза мерцали на пустой маске лица.

Жутко.

Они вроде и стояли недвижимо и в то же время постоянно тянули ко мне свои нити, будто пытаясь присосаться. Белояр тоже ощущал беспокойство из-за вынужденного соседства и то и дело всхрапывал, не теряя надежды вырваться из камня, сковавшего ему ноги.

— С кем ты там шушукаешься? — насторожился Белояр, который, в отличие от Ивана, был вынужден бездействовать, а потому внимание всё концентрировал на происходящем вокруг. В том числе и на моей болтовне себе под нос.

Ну вот что стоило мне общаться с жар-птицей мысленно?

— Не обращай внимания, нервничаю я так. Говорить начинаю чушь несвязную.

— Не лги, Алёнушка. Я ж не просто конь. Я чую, когда врут в уши, даже ежели мёдом слова наполнены.

К счастью, пытать и дальше допросом с пристрастиями Белояр не стал. Потому как Иван и Соловей-разбойник схлестнулись в страшном бое.

Лезвие богатырского меча рассекало со свистом серый морок, клубящийся с лап чудища, но не причиняло тому вреда. Слишком вёртким оказался Соловей, несмотря на свои внушительные размеры. Ловко кружил он над Иваном, то взлетая выше головы богатыря, то играючи опускаясь наземь. Сам же зверь пока не атаковал, я интуитивно чувствовала, что Соловей лишь забавлялся с Иваном, разминаясь перед настоящим боем.

— Хватит танцевать, как девица вокруг костра. Бей его уже! — не выдержал Белояр, и я была согласна с конём. Иван пока выглядел словно мальчишка с деревянным мечом против огнедышащего дракона.

Богатырь внял нашим просьбам. Сначала я не заметила различия в технике боя, но как только меч Ивана покрылся знакомым золотистым свечением, поняла, что в ход пошла магия.

Я впервые видела магический бой в реальности, а не в кино или мультфильме. Это было… жутко.

Меч Ивана не издавал никаких дополнительных «бж-ж-ж», как у космических джедаев. Однако искрящаяся золотом магия на лезвии меча уже успела нанести Соловью несколько глубоких царапин.

Мужчины (сложно было назвать птицеголовую крылатую тварь именно так, но он определённо был мужского пола) боролись молча. Никаких эффектных выкриков и заклинаний, лишь свист лезвия и когтей, шум опадающих и взлетающих крыльев да треск деревьев, которым не повезло оказаться рядом со сражением.

Тени, обступившие меня, застыли на своих позициях, колыхаясь на ветру, будто тёмные водоросли в море.

И только в моей голове возник логичный вопрос — почему Соловей не использует своё легендарное оружие — свист, как он, словно прочитав мои мысли, надул щёки и раздул грудь, готовясь к атаке.

— Что, нечестивец, без свистулек своих не в силах одолеть богатырскую мощь мою? — играючи перекинув меч из одной руки в другую, спросил Иван. И вдруг посмотрел на меня, подмигнул и взглядом указал на уши. Ах, ну да, прикрыть надо бы. Ветром не сдует — бедняга Белояр был влит в землю, как статуя, но вот слуха лишиться вполне можно.

Я со всей силы зажала уши и пригнулась к шее скакуна. Как раз вовремя. Мощный ураганный ветер едва не снёс меня с седла. Интуитивно зажмурившись, я с усилием заставила себя открыть глаза и ошеломлённо опустила руки. Оказывается, эти тени не просто так стояли вокруг нас с Белояром, страхуя на случай, если я решу сбежать. Сейчас я отчётливо видела, как все они своими колышущимися нитями тьмы сплели над нами купол, мерцающий самой тьмой. Я будто в клетке была, но клетке живой и, судя по всему, довольно успешно поглощающей урон от знаменитого свиста Соловья.

Потому как вокруг, куда ни глянь, вместо векового леса с мощными деревьями, в который мы с Иваном въехали меньше часа назад, теперь раскинулась пустошь с поваленными на землю обрубками некогда мощных стволов. Лишь мы с Белояром остались невредимы. И Иван, вошедший в землю по самый пояс от сопротивления мощи свиста. Он закрывал лицо руками, но меч не убрал, и тот, словно острый щит, рассекал воздушные потоки, заставляя их обходить фигуру богатыря по сторонам.

Как он сам не оглох, я не знаю.

Ураган стих так же внезапно, как и начался. Медленно, словно нехотя, чёрные жгуты моих конвоиров призраков вползли в их тела обратно, очистив небо над головой.

— И это всё, на что ты способен, Соловей?

Вот никогда не понимала, зачем провоцировать врага. Всё это бахвальство и подначивание. Но я не мужчина, мне неведомы все эти игры маскулинности.

— Девку пожалел, — хмыкнул Соловей, припадая на левую ногу. — Помрёт же, несмотря на то что жар…

Я побледнела, Иван нахмурился, а Соловей-разбойник резко обрубил себя на полуслове. Видимо понял, что болтать о таком вот так открыто всё же не стоило.

— Жар?.. — не оставил без внимания незаконченную реплику зверя Иван. — Говори, тварь безбожная, что ты там про Алёнушку знаешь?

— Да уж поболе, чем ты, — хмыкнул птицеголовый. — Но к чему эти беседы? Али ты драться передумал, Ванюша? Испужался?

— Я-то? — Иван расправил плечи, демонстрируя мощь богатырской стати. — Умри, паскуда!

И кинулся на Соловья с мечом, ослепительно засиявшим магией. Не так, как раньше, золотистыми ниточками, а как солнце в зените.

И будто гром прогрохотал, когда две силы схлестнулись. Тёмная — с прожилками синих молний — магия Соловья и светлая, наполненная ослепляющим сиянием, — Ивана.

Удар, удар, ещё удар. Танцы кончились, в ход пошла вся мощь. Мне оставалось лишь вздрагивать да вскрикивать, когда острые когти Соловья раздирали рубаху Ивана, окрашивая светлую ткань росчерками кровавых следов.

В какой-то момент мне показалось, что Иван стал сдавать. Соловей наступал на богатыря, будто даже увеличившись в размере, а Иван шаг за шагом отходил, пропуская всё больше ударов по телу.

— Мы можем ему как-то помочь? — спросила я мысленно жар-птицу, с ужасом понимая, что если Иван не сдюжит, быть мне пленённой этой тварью. А уж какое будущее мне уготовано в таком случае, гадать не приходилось. Явно не в терем расписной посадят, да пирогами откармливать никто не станет.

— Ежели готова открыть себя, можем вмешаться, — нехотя сказала жар-птица, а мне очень захотелось стукнуть пернатую по мелкой голове. То есть то, что Соловей прямым текстом уже сообщил всё Ивану, это не считается? А то, что Иван погибнуть мог, так ничего? Всё ради призрачной тайны? Ух, ну и характер у птахи, воспитывать не перевоспитывать!

— Говори, что делать надо, — мрачно проговорила я вслух. Белояр лишь непонимающе уставился на меня, думая, что я обратилась к нему.

— Ничего. Откройся мне и доверься, — вздохнув, сказала жар-птица. Я не знала, как это — довериться полностью. Но когда жар, разгораясь в сердце, полился по всему телу, с усилием заставила страх отступить. Я не болею и не умираю, так надо.

А потом… В одно мгновенье я ощутила небывалую лёгкость. Будто разом скинула килограмм тридцать!

Вскрикнула, но изо рта вырвался лишь невнятный писк. Это что же, я стала птицей? Я думала, она сама всё сделает, а я с лошадки посмотрю да похвалю потом. Но чтобы становиться жар-птицею и участвовать в битве? Эй, я вообще-то фиалка комнатная, даже с девочками со двора не дралась никогда!

Все эти мысли промелькнули в голове в один миг.

— Расслабься и отдай мне контроль, — прозвучало в моём сознании. Расслабиться было нереально. Не каждый день превращаешься в огненную птицу! Но тут Иван, получив очередное ранение, тяжело упал на колено. По руке, державшей меч, полилась бурая кровь. То ли богатырская, то ли вражеская, разобрать было сложно.

Я закрыла глаза.

«Действуй».

И постаралась отключиться. Смотреть на всё, как на голливудский блокбастер. Оставить эмоции «за бортом».

Не думать.

Не анализировать.

Не бояться.

В тот же миг я ощутила, что контроль над телом был перехвачен. С громким клёкотом мы с жар-птицей взвились вверх, в самую синь ясного неба, выше рассеивающихся клубов магического тумана. Я лишь успела отметить ошарашенный взгляд Ивана и Белояра, а ещё почему-то довольный блеск алых глаз Соловья.

И тут же рванула вниз в крутом пике.

Вокруг моих перьев разгоралось пламя, а сама я, как мне казалось, была похожа на смертоносный метеорит, летящий сквозь слои атмосферы к центру Земли.

Я не знала, на что способна жар-птица. Не представляла, что она собиралась делать. И не поняла, что вообще произошло.

Когда мы упали камнем вниз, Соловей распахнул руки, смело принимая свою смерть.

Моя сила, сила жар-птицы, просто выжгла его, превратив в горстку пепла. Как Иван сжёг ленту-змейку с моих волос, с такой же лёгкостью жар-птица смогла расправиться с сильнейшим созданием Тьмы.

«Мамочки, это какой же силой мы обладаем?» — ошарашенно подумала я и похолодела, перехватив суровый взгляд Ивана.

Предательница жар-птица в одно дыхание вернула мне контроль над телом, и я снова стала человеком.

Стояла посреди кучи пепла и смотрела в глаза Ивану, чувствуя непомерный груз вины.

Будто я его обманула. Предала.