Глава 46

Составить список моих личных обид на императора оказалось делом непростым и до смешного абсурдным.

— Рэйвен, я на тебя не сержусь, — наверное, уже в десятый раз повторила я, наблюдая, как он педантично выводит на пергаменте заголовок «Личные обиды Ведьмы Пути». — Я тебя понимаю, вот честное слово. Если бы я была правителем империи на грани гибели, у которого под ногами путается подозрительная девица, я бы, наверное, вела себя точно так же. А может, и хуже.

— Ася, отнесись к этому серьезно, — мрачно отозвался дракон, не отрываясь от пергамента. — На кону жизнь миллионов. Мы понятия не имеем, что эта вздорная старуха имела в виду под «прощением».

— Вот за «вздорную старуху» Илона бы тебя прокляла повторно, — вздохнула я. — Мы просто теряем время, пытаясь пальцем в небо угадать, на что она там обиделась.

Рэйвен отложил перо, посмотрел на меня — и решительно нажал скрытую кнопку под столешницей. Помощник возник в дверях так стремительно, будто дежурил под ней.

— Наш уважаемый архимагистр не соизволил ли найти время, чтобы поучаствовать в спасении империи? — ледяным тоном осведомился император. — Когда он там возвращается со своих раскопок?

— Уже вернулся, Ваше Величество. Архимагистр Арвельд с раннего утра ожидает приема.

— Пусть войдет.

Архимагистра даже звать не пришлось — он просочился в кабинет сразу вслед за помощником. Сухой, жилистый мужчина неопределенного возраста: ему могло быть лет сто, а могло и все триста. Седые волосы небрежно стянуты в пучок, на носу криво сидели очки с толстыми стеклами, а из-под дорогой темной мантии выглядывали стоптанные кожаные туфли.

— Магистр Арвельд, — Рэйвен шагнул навстречу и, к моему удивлению, тепло приобнял старика. — Наш незаменимый кладезь знаний. Ректор столичной Академии, человек, который знает о древних проклятиях больше, чем те, кто их накладывал.

Ну это дракон для меня пояснил. А Арвельд не стал тратить время на расшаркивания, он подошел к столу, взял письмо Илоны, поправил очки и вчитался.

— «…пока не заслужит прощения Ведьмы Пути», — пробормотал он. И причмокнул губами: — Плохо. Проклятия в древней магии многослойны. Личные, родовые, кровные, пространственные. Вы, Ваше Величество, своими указами исправили родовое и пространственное — вернули имя, сняли запреты. Но личные обиды просто так в землю не закопать…

Он вздохнул так тяжело, словно разом почувствовал вес всех прожитых столетий.

— Мне нужно посмотреть кое-какие книги и документы. И посоветоваться кое с кем. К ночи дам вам ответ, возможно ли вообще обойти проклятие, не зная ни его природы, ни сути.

Дверь за ним закрылась. Рэйвен медленно повернулся ко мне.

— Итак, — сказал он с пугающей целеустремленностью. — Вспоминай.

— Что?

— Всё, чем я лично тебя обидел. Я должен возместить ущерб.

Он снова взял перо. На чистом пергаменте тут же появились аккуратные строчки:

1. Попытка незаконного выселения из дома — оформить в дар участок земли под домом.

2. Отменить все налоги для Ведьм Пути.

3. Назначить пожизненное финансирование из казны.

Таисия, до этого тихо сидевшая на краю стола, вдруг оживилась, блеснув металлическими глазками:

— Розы еще запиши! А то притащился знакомиться, букет принес, а отдавать не стал! Очень ведьма грустила из-за этого!

Дракон, ни мускулом не дрогнув на лице, послушно записал:

4. Высадить три куста роз у дома Ведьмы Пути.

Но Таисия уже вошла во вкус и не унималась:

— И штаны! Штаны последние у ведьмы горничные отобрали!

Я вспомнила момент: ну да, унесли горничные мои джинсы, было дело. Но взамен-то мне выдали шикарное платье!

— Таисия, за это я точно не обижена, — прошипела я.

Но Рэйвен уже записывал:

5. Полное обеспечение Ведьмы Пути новым гардеробом.

Таисия, поддерживаемая драконом, как генерал на плацу принялась бегать по его столу, стуча босыми ножками.

— На ведьму рычал? — рычал. Угрожал? — угрожал. А подарочек с извинениями хоть один принес? Нет! Ни разочка! — продолжала Скрепка.

— Ну, здравствуйте, а подарки-то с какой радости он мне дарить должен? — тут уже я не выдержала.

Рэйвен отложил перо. Он смерил Таисию внимательным взглядом, а потом посмотрел на меня.

— А она права. Что ты предпочитаешь? Бриллианты или… — он на секунду задумался, — или бриллианты покрупнее?

Я закатила глаза к потолку, не зная, как остановить поток драконьей щедрости.

— Вот видишь! — завопила Скрепка, видимо, обращаясь к дракону, она из скромности вообще ничего не выберет! И то, и другое давай!

— Так, стоп! — я все же попыталась остановить этих двоих. — Не надо мне бриллиантов! Я ведьма, зачем они мне?

— Ты женщина, — веско парировала Таисия.

— Очень красивая женщина, — кивнув, добавил низким бархатным голосом дракон, и посмотрел на меня так, что у меня мгновенно перехватило дыхание.

Дальнейшее превратилось в какой-то аттракцион неслыханной императорской щедрости, замешанный на полной его диктатуре, проходивший под лозунгом: не можешь — поможем, не хочешь — заставим принять подарки от императора.

За какой-то час меня официальным указом навсегда освободили от уплаты любых налогов, назначили пожизненное пособие из казны в размере ста золотых монет ежемесячно — «как единственной в своем роде Ведьме Пути».

Затем в кабинет, бледная от страха, влетела придворная портниха. Она смерила меня цепким, профессиональным взглядом, сняла две мерки, нервно хмыкнула и, пообещав «сделать всё в лучшем виде уже к вечеру», испарилась.

А под финал, двое рослых стражников внесли в кабинет несколько тяжелых, обитых бархатом коробок из драконьей сокровищницы.

Рэйвен откинул крышки — и свет свечей рассыпался по граням сотнями бликов. Тяжелые колье, сапфиры глубиной с северное море, кровавые рубины, изумруды. Всё это дышало такой древностью и стоило таких астрономических денег, что мне стало страшно даже прикасаться к ним.

Но дракон ждал. Его глаза горели огнем. Поняв, что отвертеться от статуса «одариваемой женщины» не выйдет, я осторожно ткнула пальчиком в самый скромный, забившийся в угол коробки футляр. Там лежала изящная пара сережек и тонкая цепочка с небольшим камнем, поразительно похожим на медового цвета янтарь.

— Я возьму это, — твердо сказала я.

Рэйвен мрачно посмотрел на мой выбор, потом на меня, потом на помощника, а потом вздохнул.

— Упакуйте всё.