Глава 20

Боярышня:

— А что, Семка, правду ли говорят, что нашу русскую траву варить да пить полезно? Не то что ихний басурманский чай — кто чай-то пьет, тот отчается, небось!

— Знамо дело, от родного земляничного да малинового листа беды не будет, недаром монастырские вон травы собирают. Говорят, секрет у них особый, от пращуров! Не просто сушат, а с молитвою, оттого трава делается бодряща, вкусна и, говаривают… — Тут мужичок наклонился к сидящей на телеге матроне и на ушко ей шепнул пару слов.

Дородная румяная баба-калачница, ехавшая в ближайшую деревеньку за мукой, пуще раскраснелась и захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Небось через тот взвар по всему посаду, считай, по пальцам пересчитать, сколь детских гробиков было, — с важным видом покивал ее муж, калачник Семен. — То-то через годок-другой калачей много продадим… Небось подрастут чада, начнут у маменьки с тятенькой на торгу вкусного просить!

Телега свернула с тракта на узкую проселочную дорогу и мягко покатила под сень березовой рощи. Уж скоро и летний солнцеворот…

***

У медников в слободе что ни день, то скандал. Купчишки как с ума посходили: вынь да положь им боярскую пузогрейку, диковинный самовар. А то понять не могут, что идти надо не в лавку, а сразу на двор к воеводе да в очередь записываться! И более одного «аппарата» в руки продавать не велено, хоть ты золотом втридорога обещай. Потому как в слободке дураков нет противу боярина Лопухина идти. Покуда он свою пичеть на донышке самовара не оттиснет, продавать не велено под страхом отлучения от заказов!

Оно конечно, можно бы собрать вещички да податься в Большую Русь, а там, чай, в слободах каких только мастеров не встречается, начать свое дело самоварное. Да только прежде, чем выдать медникам сказки по самоварному делу, да с картинками, их всех на учет взяли и бумагу об этом в воеводском доме составили. Мол, обязуюсь держать секрет на пять лет, никуда из Верхотурья не съезжать, мимо указа изделие не продавать.

Пять лет потерпеть — много ли? Воевода снизошел, разъяснил, что как раз за это время слава о дивном самоваре по землице православной разойдется, народ разохотится, а там глядь — ты и свободен с умением своим! А пока тоже не в накладе, чай, не забесплатно работаешь на воеводу-батюшку.

***

— А воевода-то, говорят, с монахами секреты водит! — шептались на базаре к маковке лета. — Патриарший овосч, вишь, раздобыл да засадил огороды! Только доверенные холопы на тот огород ходят, овосч пестуют!

— То опять поганые латиняне мутят! — отвечали шептунам. — Пресвятой царь-монах Иоанн по Священному Писанию куда ушел? За море. И там нашел благословенную пищу для рабов Божих, чтобы в пост есть да в голодный год! И что? Известно, латиняне-то туда первые приплыли, овосч захватили себе и опоганили, чтобы православному люду не достался! Но патриарх наш батюшка хитрость иноземную превозмог! И воеводе-то нашему во глубине землицы православной поручил взрастить царь-Иоаннов хлеб во славу народа русского!

После такого спича собеседники дружно крестились и шли дальше разносить весть невиданную.

***

— Не переборщили мы со слухами? — спрашивал Абраша Прасковью, возвращаясь с торга. — Патриарха вмешивать… а вдруг возьмет и с амвона опровержение выдаст? Проклянет картошку сгоряча, что тогда делать будем?

— Батюшка Тихон обещался в отчетах благословения испросить, — пожимала плечами Пашенька. — А пока суть да дело, слухи, глядишь, далеко разлетятся. Опровергать еще и невыгодно станет, и так двуперстные воду против попов мутят, внушают народу, что добра от церкви ждать не след. Оно ему надо, патриарху, с картошкой воевать? Особенно если пользу монастырскую вырастить и наглядно предъявить. Все едино у церкви свободной земли больше всего, пусть сажают, это тебе не поле под пшеницу требуется, тут многие неугодья сгодятся.

— Ну посмотрим… а что там с монастырскими делами? Как твой проект сестер милосердия?

— Да какой проект. Все пока в голове и в будущем. Хорошо, вон супчик доктора Моро внедрили да приучили повитух руки мыть. Но потихоньку выдаю Нениле «воспоминания» от странницы. В основном о травах. Двигаемся помаленьку. Матушке я уже разок подкинула мысль, что специализация не отдельных, а всех ее монахинь на лекарском деле — богоугодное начинание и богатством прирастет. Она прислушалась, после того как купец Шемякин на новый купол казны сыпанул не скупясь: чуть было третью жену не схоронил, без наследника не остался. Но матушки обоих вызволили.

— Падка оказалась монашка на секретные лекарства.

— Лекарства — это хорошо, — вздохнула гипотетическая будущая царица. — Но ты же знаешь, чтобы жить спокойно, надо не только иметь, но и уметь защитить. Что у нас там с материальным фундаментом будущей империи?

— Серебро на Алтае, — махнул рукой Абраша. — Даже и дергаться пока смысла нет. А вот золото… если только очень тихо. И не тратить ни полушки, все откладывать с целью сделать батюшке-царю сюрприз на войну. Есть ли смысл сейчас затевать? Пока мы мелочь пузатая, а старшие Лопухины не факт, что согласятся с нашими планами. Золото — дело такое… глаза и ум застит. Вернемся лучше к нашим другим проектам.

— Что там с книгами?

— Почти готово, — хитро усмехнулся Авраам. — Со дня на день нашему отцу Тихону большая радость будет!

***

Но прошла целая неделя яркого лета, прежде чем в келью протопопа ворвался один из молодых послушников:

— Батюшка Тихон! Там! Там!

— Чего блажишь, окаянный! — рассердился увлеченный книжник, который перебеливал в большой фолиант заметки одного из охотников о сибирской земле.

— Батюшка Тихон, клад! — Руки у молодого парня дрожали, глаза светились. Протопоп-книжник и ближних себе подобрал соответствующих. — Клад в скиту! Там, где святой старец век назад жил!

— Какой старец? — недоуменно моргнул отец Тихон. — Какой клад?!

— Книги, батюшка, — благоговейно выдохнул молодой парнишка. — Как бы не потерянная библиотека царя Ивана! О том записка есть полуистлевшая!

— Что?! — Хотя света от забранных мелким свинцовым переплетом окошек по дневному времени хватало, на столе у протопопа все равно горела лопухинская лампа. Так вот батюшка в ажитации ее едва не опрокинул на драгоценные бумаги. — Что ты несешь, полоумный?!

— Вот те крест, не вру, батюшка протопоп! — размашисто перекрестился послушник Илья. — Еще по весне охотники донесли, что нашли заброшенный скит, помните?

— Ну помню.

— Так отцы Петр и Василий туда долго собирались да вот собрались! Поехали намедни с телегой. И привезли сундук! Целый сундук книг и икону старинную с подписью!