Глава 46

На следующий день, когда полуденная жара немного спала, я получила приглашение от Повелителя прогуляться в саду. Доставивший послание Далат-хан выглядел очень величественно. Он был в новом халате и парчовом тюрбане с пером. Фатима со смехом объяснила мне, что евнуха распирает от гордости, ведь ему оказана великая честь быть подле «первой из первых».

Не теряя времени, я накинула на голову дупатту* и направилась в сад. Арсалан стоял у огромного куста алых роз, сложив руки за спиной. Подойдя ближе, я, следуя этикету, опустила глаза и поклонилась.

— Прошу тебя, Нала, — вдруг сказал падишах, поднимая мою голову своими тёплыми пальцами, — когда мы вдвоём, смотри открыто на меня. Мне нравится твой умный взгляд.

Сердце радостно встрепенулось. Эта простая фраза тронула мою душу глубже, чем самый щедрый дар. Наши взгляды встретились, и в этот момент я смотрела на мужа не как на своего Повелителя. А как женщина на мужчину, который только что подарил нечто бесценное — признание ума. Падишах медленно двинулся по усыпанным лепестками дорожкам, а я последовала за ним. Сад обволакивал нас уютной тишиной, нарушаемой лишь жужжанием пчёл и шелестом листвы. Наконец Арсалан остановился у фонтана, из которого тонкой струйкой поднималась вода, падая обратно в мраморную чашу с мелодичным плеском.

— Я хочу поговорить о том подарке, который я тебе преподнёс. О джагире Фаридабад. Мне важно, чтобы ты не просто владела этими землями, Нала, но и понимала, как распорядиться ими с пользой и для себя, и для подданных. Да, ты в гареме, но это не лишает тебя власти. Твоя главная задача — сделать правильный выбор того, кто будет действовать от твоего имени. Прежде всего, тебе потребуется назир. Управляющий, которому ты полностью доверишь свои дела. Он будет твоими глазами и ушами в Фаридабаде. Назир должен контролировать сбор налогов, следить за порядком, рассматривать жалобы и передавать твои указания. Выбирать его следует тщательно. Лучше, если это будет евнух, проверенный временем и доказавший свою верность дому. У него будет доступ как в гарем, так и во внешний мир, что делает такого человека идеальными посредниками. Помни, назир — это продолжение твоей воли. Дальше… — повелитель ненадолго задумался. — …Ты не имеешь права вмешиваться в государственные дела или указы, касающиеся всей империи. Твоя власть распространяется только на джагир Фаридабад. Можешь назначать чиновников и судей в своём джагире. Но помни также: любой конфликт с соседними землями следует решать через меня.

Я внимательно слушала каждое слово падишаха. Его наставления были ценными, они открывали передо мной новый мир возможностей. Но как жаль, что я всё равно была ограничена стенами гарема! Однако этого не изменить, а значит, нужно смириться и действовать в рамках своих возможностей.

Когда Арсалан упомянул о назире, передо мной сразу же возник образ Карима, старшего брата Зайнаб. Я видела его всего лишь раз, но парень произвёл на меня впечатление человека чрезвычайно рассудительного, честного и глубоко порядочного. В его глазах не было ни хитрости, ни коварства... Но нельзя просто так порекомендовать его Повелителю. Как объяснить нашу связь, если я не должна тесно общаться с мужчинами вне круга своих прямых слуг? Вопросы о том, как и когда я успела так хорошо узнать Карима, мог бы вызвать ненужные подозрения, испортить то хрупкое доверие, которое только-только начало появляться между ними. Это было слишком рискованно. Ведь, по основной версии, я действовала через Зейнаб и не видела её брата лично. Нужно время, чтобы обдумать, как подвести падишаха к мысли о Кариме или найти другой, столь же надёжный, но более безопасный вариант.

— Благодарю вас, Повелитель. Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, — с улыбкой произнесла я, прижимаясь щекой к его плечу. Возможно, этот жест и был чем-то неподобающим, но муж ничего не сказал, а лишь погладил меня по спине.

— Мне уже не терпится понаблюдать за тем, как ты, моя мудрая госпожа, станешь распоряжаться дарованными землями. И особенно любопытно, какие именно решения ты примешь первыми, чтобы показать свою силу и рассудительность.

Слова Повелителя были одновременно и комплиментом, и негласным вызовом, и обещанием пристального внимания. Но когда я избегала вызовов? Мне, наоборот, не терпелось во всём разобраться и скорее взяться за дело.

Я продолжала прижиматься к плечу Повелителя, чувствуя тепло его руки на своей спине. Это было так необычно, так интимно. И в то же время я своим прагматичным умом понимала, что каждая секунда этого момента должна быть использована. Ведь мне не давала покоя погибающая часть сада, где находился старый колодец. И я решилась!

— Повелитель, у меня есть небольшая просьба.

— Говори, — в голосе мужа прозвучало любопытство.

— Позвольте мне спасти ту часть сада, куда не попадает вода, — произнесла я, слегка приподняв голову и взглянув на Арсалана. — Там, где находится старый колодец, многие растения засыхают. Я уверена, что с вашим позволением я смогу вернуть саду былую свежесть.

Тихий смешок падишаха заставил моё сердце радостно подпрыгнуть.

— Моя неугомонная Нала... — прошептал он с искренним весельем. — У тебя есть моё позволение. Изложи всё на бумаге, и пусть Махмуд-ага изучит твои планы.

* * *

Наступили сумерки, мягкие и бархатистые, обволакивая собой пыльные дороги и далёкие холмы. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь бледные полосы пурпура и золота, которые медленно уступали место глубокой синеве и первым робким звёздам.

Караван Шаха Шахрияра, наконец, остановился. Долгий и утомительный дневной переход остался позади. Постепенно по всей обширной стоянке, раскинувшейся на просторной равнине, загорались костры. Запах дыма смешивался с ароматом готовящейся еды и едва уловимым запахом лошадиного пота. Часть сопровождавших Шаха воинов расслабленно сидела вокруг огня, а часть охраняла лагерь, посреди которого возвышались шатры.

Внутри самого роскошного из них на мягких подушках расположились в ожидании ужина Шах Шахрияр и его дочь Фирузе.

Сделав глоток фруктового шербета, красавица поставила позолоченный кубок на низкий столик.

— Ох, отец, — сказала она с лёгкой грустью в голосе, в котором совершенно не было капризных ноток. — Меня так выматывают эти долгие путешествия. Дорога так утомительна. Постоянная пыль и жар изматывают... Порой кажется, что я никогда не смогу снова почувствовать себя свежей. Однако ради нашей великой империи, ради её славы и процветания, я готова претерпеть все неудобства и вынести любые трудности. Шах ласково посмотрел на свою дочь.

— Моя дорогая Фирузе, ты истинная львица, достойная своей великой матери и всех дочерей нашего рода… — не успел договорить: шёлковый полог шатра приоткрылся, и в проеме показался суровое лицо Кызылбаши Баши*.

— Прибыл гонец из Фатехпура, Светлейший.

— Наконец-то! Пусть войдёт!

Фирузе накинула на голову покрывало, скрывая лицо, и вскоре в шатёр шагнул мужчина. Его одежда, походные сапоги и даже густые брови были покрыты толстым слоем пыли. Он протянул Шаху свиток, запечатанный большой сургучной печатью.

— Послание от Визиря Шейха Ахмада.

Правитель Персии взял свиток и кивнул гонцу. Унизанные перстнями пальцы ловко развернули плотно скрученный пергамент. Глаза Шаха пробежались по аккуратным строкам. Сначала его лицо было невозмутимым, затем брови чуть заметно нахмурились, а уголки губ опустились. Скомкав свиток в руке, Шах раздражённо швырнул его на столик.

— Что такое, отец? Что случилось? — встревожено поинтересовалась принцесса. — Визирь прислал плохие вести?

— При дворе Могола творятся странные вещи, — задумчиво ответил Шах. — И нам это совершенно не на руку. Похоже, раджпутская принцесса действительно обладает удивительным умом и проницательностью, если, не обладая той ослепительной красотой, что так ценится в гаремах, она смогла столь искусно очаровать падишаха, что тот даровал ей земли и наделил властью… Притом, что вторая бегум ещё не разрешилась от бремени, и мы даже не знаем, кого она носит под своим сердцем.

— Отец, если эта раджпутка родит императору сына, она станет ещё более недосягаемой. Её позиции укрепятся настолько, что противостоять ей будет крайне сложно. Думаю, избавиться от многобожницы будет правильнее всего. Это единственный способ пресечь её восхождение и избежать будущих проблем.

Шах Шахрияр медленно кивнул. В его глазах мелькнула гордость за проницательность дочери.

— Не могу не согласиться, свет очей моих. Если на глупых наложниц, чья сила лишь в мимолётном очаровании, не стоит даже обращать внимания, позволяя им угасать в безвестности, то обладающих разумом и амбициями нужно убирать с дороги сразу. Иначе они, подобно ядовитому плющу, опутают всё вокруг своими коварными планами и задушат любое сопротивление, пока не займут самую вершину, откуда их уже будет невозможно сместить.

— Но нам не нужна её смерть. Это может вызвать подозрения. Во дворце Могола слишком много глаз и ушей. Если даже малейшая тень подозрения падёт на нас, всё закончится очень плохо, — принцесса поднялась и медленно прошлась по шатру, теребя кончик косы.

— Раджпутку нужно выкрасть. Сделать так, чтобы её исчезновение казалось случайностью или же делом рук врагов её семьи. Она должна просто исчезнуть, раствориться, не оставив после себя и следа, который мог бы привести к нам.

________________

*Дупатта, также называемая чунни, чунари, чундари, лугда, рао / раво, ганди, поти, орна и одни, представляет собой длинный шарф, похожий на шаль

*«Кызылбаши Баши» — было очень распространенным названием, особенно в Сефевидской Персии. "Кызылбаши" — это были особые воины, которые составляли основу армии и личной гвардии Шаха. "Баши" означает "глава" или "командир".