Глава 50

Ночь я провела в раздумьях. Но под утро решила, что не позволю отравить душу обиде и гневу. Раздражение мужа — это его буря, не моя. У меня были свои цели, свои планы, и именно на них я сосредоточусь.

Ближе к полудню Зейнаб принесла новости.

— Госпожа, Карим нашёл женщину по имени Кашви.

— Он что-нибудь узнал? — мне не терпелось услышать все подробности.

— Больше, чем вы себе можете представить! — служанка присела у моих ног и стала полушёпотом рассказывать: — Кариму пришлось приложить немало усилий, госпожа, чтобы разговорить Кашви. Женщина она недоверчивая, измученная жизнью. Но мой брат пообещал щедрую награду, если она откроет свою тайну. И Кашви согласилась. Оказывается, Шади-бегум ещё задолго до своей свадьбы с Великим Моголом была влюблена... Влюбилась она в одного из стражников своего отца — Салавата Султана Хасана, правителя дальней провинции. От этой грешной связи Шади-бегум понесла. Когда правда открылась, Салават Султан Хасан, чтобы скрыть позор, тут же отправил свою дочь словно бы в гости к тётушке. Там, вдали от чужих глаз, Шади-бегум и родила мальчика. Чтобы навсегда замести следы этого позора, отец отдал новорожденного в семью бедных крестьян в одной забытой деревушке, пообещав им оплачивать молчание и все расходы на мальчика, лишь бы никто и никогда не узнал о его существовании. И много лет Султан Салават исправно платил им... Но только Аллах ведает, что будет и что нас ждёт… Примерно полгода назад он умер. Место правителя занял старший сын. И он отказался платить, госпожа, сказав: «Больше не получите ни копейки. А если даже раскроете рот, вам никто не поверит. Кто вы, чтобы говорить о семье правителя?». У Кашви, кроме приёмного Адиля, было ещё несколько старших дочерей. Её мужа три месяца назад загрыз голодный тигр, когда тот возвращался домой через джунгли. Семья осталась совсем без кормильца, без защиты. Им не на что жить, госпожа, совсем не на что… Отчаяние и голод загнали Кашви в угол. И вот тогда, понимая, что терять ей нечего, женщина решилась на отчаянный шаг. Найти Шади-бегум и потребовать деньги уже с неё напрямую. И ещё, госпожа, Кашви сказала, что она уже много дней не видела Адиля. Она думала, что его нет в живых. Когда Карим рассказал ей, что Адиля забрали в семью, Кашви так обрадовалась, что даже не смогла сдержать слёз. Она сказала, что хоть и тяжело расставаться, но ей невыносимо видеть страдания ребёнка в нищете… Ещё бедняжка очень беспокоится о своей старшей дочери Амине, которая устроилась работать во дворец много дней назад. С тех пор Кашви ничего о ней не слышала. Сердце матери теперь не знает покоя. Она боится, что с Аминой что-то случилось. Каждый день она смотрит на дорогу, надеясь её увидеть, но всё напрасно. Единственная, кто осталась с ней — это Тара, её вторая дочь, ещё совсем юная. Они вдвоем пытаются как-то выжить, — Зейнаб многозначительно посмотрела на меня. — Но мы ведь знаем, что произошло…

Я кивнула, подтверждая, что поняла намёк служанки. Мы обе всё прекрасно понимали.

Почему тело Амины не отдали матери? Почему скрыли смерть молодой девушки, списав всё на несчастный случай? Она ведь просто упала с лестницы? Разве не было бы естественным отдать тело дочери матери для прощания, оказать хоть какую-то поддержку? Но нет, этого не произошло. Все детали говорили о другом, кричали о тщательно скрываемом преступлении. Шади-бегум узнала, кто такая Амина, и, оберегая свою тайну, хладнокровно убрала девушку, чтобы правда не вышла наружу. Если бы не её заточение в дальних комнатах гарема, если бы не её ограниченные возможности, первая бегум наверняка добралась бы и до самой Кашви.

Я встала и, подойдя к столику, открыла небольшой ларец. В нём лежал мешочек с золотыми и серебряными монетами. Отдавая его Зейнаб, я распорядилась:

— Пусть Карим немедленно отправится к Кашви. Передаст эти деньги. Пусть она возьмёт их и покинет деревню.

Служанка бережно взяла мешочек. Но вместо того, чтобы сразу уйти, подняла на меня свои умные глаза.

— Госпожа, может, эта женщина вам ещё пригодится? Пусть живёт в нашем доме. Моей матушке очень нужна помощница по хозяйству, она уже не справляется одна. И Кашви всегда сможет сказать, что она — сестра, приехавшая из другой провинции.

Я внимательно посмотрела на Зейнаб, в её предложении была хитрая дальновидность. Если Кашви останется у них дома, она будет под моей защитой, и Шади-бегум не сможет до неё добраться. К тому же живая свидетельница гораздо ценнее, чем та, что растворилась в неизвестности.

— Ты права, Зейнаб. Твоя идея хороша. Пусть Карим приведёт женщину к вам домой. Объяснит ей, как важно соблюдать осторожность, и уверит, что я позабочусь о ней и её дочери Таре.

— Будет сделано, госпожа. Я обо всём позабочусь, — с этими словами служанка поклонилась и покинула мои покои.

Этим же вечером ко мне заглянула принцесса Залина. Она ласково обняла меня, после чего сказала:

— Моя дорогая Нала… Я пришла с новостями, и боюсь, они не принесут тебе радости.

— Что случилось? — я приготовилась слушать, чувствуя, как внутри меня вновь нарастает напряжение.

— Фирузе преподнесла Повелителю подарок. Она привезла редчайшие древние персидские трактаты по философии. Принцесса предложила каждый вечер, когда у падишаха будет свободная минутка, вместе углубляться в мудрость этих текстов.

Ага… тонкий, продуманный ход, чтобы получить эксклюзивный доступ к ушам Арсалана, утвердиться в его глазах, как интересная собеседница. Фирузе стремилась создать интимную интеллектуальную связь, которая была бы гораздо крепче, чем просто мимолётное восхищение красотой.

Да, эта новость хоть и задела меня, но лишь на миг. Я тут же почувствовала прилив энергии. Отлично! Игра началась, и Фирузе сделала свой ход. А я уже приготовила ответ. Моя сила была не в умении цитировать древних мудрецов, а в способности творить, воплощать идеи в жизнь, менять реальность.

— Так что ты думаешь делать, Нала? — спросила Залина, внимательно глядя на меня. — Ты позволишь персиянке так легко забрать внимание моего брата?

Я улыбнулась принцессе. Борьба, вызовы, необходимость проявлять ум и волю — всё это придавало мне сил.

— Что я думаю делать? Жить, Залина. Просто жить. И получать от этого удовольствие.

Почти до самого утра я не сомкнула глаз, склонившись над пергаментом, на котором постепенно оживал проект будущего водопада. Моя рука быстро двигалась, выводя линии, расчёты, схемы.

Идея заключалась в том, чтобы создать не просто стекающую воду, а динамичную живую систему, которая не только бы радовала глаз, но и демонстрировала инженерное чудо. Я решила использовать особенности рельефа. От накопительного бассейна вода начнёт своё путешествие в нижнюю часть сада. Я нарисовала серию искусно вырезанных каскадов и террас, каждая из которых будет иметь свою форму и высоту. В одном месте вода будет падать широким сверкающим полотном, в другом — разбиваться на множество мелких струй, создавая туманную завесу. Затем она будет собираться в небольшие пруды-бассейны, украшенные резными бортиками и водяными растениями, чтобы потом снова устремиться вниз. Это создаст ощущение живого, постоянно меняющегося потока. В самых интересных местах я планировала устроить небольшие ниши с лампами, чтобы в вечернее время водопад превращался в мистическое зрелище, озарённое мягким светом. Вся система будет замкнутой. От самого нижнего бассейна вода по тщательно скрытым каналам вернётся к источнику, откуда её вновь поднимет гидротаран.

Утром я передала свои схемы Махмуду-аге. Настроение было великолепным. Пока Фирузе будет чесать языком, пытаясь очаровать моего мужа древними баснями, я займусь чем-то действительно важным.