Глава 66

До дворца раджи Манвара оставалось совсем немного. Солнце уже давно утонуло за горизонтом, окрасив небо в последние алые всполохи. Но эти краски быстро блекли, уступая место глубокой бархатной темноте, которая была вечным спутником индийской ночи.

С окрестных полей доносились стрекот цикад, монотонные крики ночных птиц и далёкое мычание отгоняемых на ночлег буйволов. Но сквозь эти умиротворяющие звуки я вдруг услышала нечто подозрительное. Стук копыт. Какой-то слишком тяжёлый, многочисленный, тревожный.

Фатима, сидящая напротив, тоже, кажется, его услышала. Служанка повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло беспокойство. Залина испуганно схватила мою руку.

— Что происходит?

Карета замедлилась, потом дёрнулась и окончательно остановилась. Громкие крики разорвали тишину. Дверца распахнулась, и в проёме я увидела Ишани.

— Нам нужно уходить. Быстро! Это персы!

Я не стала тратить драгоценные секунды на вопросы «откуда» и «почему». Мозг мгновенно переключился на режим выживания.

— На выход! — я подтолкнула Залину, которая, казалось, совершенно не понимала, что происходит.

— Госпожа, идите за мной, — Фатима говорила почти ласково, ныряя в открытую дверцу.

Мы выскочили из кареты в душную темноту. В нос ударил резкий запах пота взмыленных лошадей и крови. Вокруг царил хаос. В свете факелов я увидела нападавших. Это были воины в тёмных стёганых кафтанах и остроконечных шлемах, обмотанных черной тканью. Их изогнутые сабли сверкали в темноте, тесня нашу охрану к обочине.

— Нам нужно спасти детей! Они в следующей карете! — резко сказала я, повернувшись к Фатиме и Залине.

Ишани сразу поняла, о чём я говорю, и приказала:

— Бегите в кусты! — в голосе девушки прозвучали жёсткие нотки. — Сидите тихо и ждите нас там! Ни звука!

Фатима кивнула и потянула испуганную принцессу за собой. Мы же с Ишани, пригибаясь и стараясь не привлекать внимания, стали пробираться к следующей карете. Оттуда не доносилось ни звука, и это пугало меня больше всего. В этот момент из-за повозки вылетел всадник. Громадная тень заслонила звёзды. Перс заметил нас и резко натянул поводья. Лошадь встала на дыбы. Я инстинктивно отпрянула, а Ишани вдруг скользнула под брюхо вздыбившегося коня. В её руке блеснул короткий кинжал. Животное издало жуткий, почти человеческий визг и рухнуло на бок, подминая под себя всадника. Раздался тошнотворный хруст костей: тяжесть туши раздробила персу ногу. Он закричал, пытаясь высвободиться, но Ишани уже была рядом. Не давая ему опомниться, девушка с размаху вогнала лезвие ему в горло. Кочевница выдернула кинжал и посмотрела на меня. На её лице были брызги крови, а взгляд оставался холодным и сосредоточенным.

— Пойдём, — сказала она, перешагивая через труп. — Быстрее!

Я смотрела на гордый профиль Ишани с пляшущими на нём бликами факелов и понимала, что в этом хрупком теле живёт настоящая первобытная сила. То, как девушка, не моргнув глазом, убила живое существо, как хладнокровно добила врага, не оставляло сомнений в дикой, необузданной жестокости истинной кочевницы, дочери ветров и степей, где законы цивилизованного мира рассыпаются в прах, а жалость означает верную смерть. Но странное дело: эта жестокость не оттолкнула меня. Ишани принадлежала совсем к другому миру. Где ты либо волк, либо добыча. В этой кровавой прямоте было куда больше благородства и пугающей искренности, чем во всех лицемерных улыбках и отравленных шербетах гарема. Её не стоило бояться. Ишани была оружием, выкованным в другом огне. И сейчас это оружие защищало нас. Признаться, рядом с этой «дикаркой» я чувствовала себя куда спокойнее, чем среди императорской охраны.

Мы с Ишани пробрались к следующей карете. Я попыталась открыть дверцу, но её крепко держали изнутри.

— Убирайтесь, проклятые шайтаны! Гореть вам в аду! — послышался пронзительный голос Майи. — Да поразит вас гнев Аллаха за это бесчинство! Пусть ваши души горят в вечном пламени Джаханнама!

— Это я, Нала-бегум! Открой, Майя! — крикнула я. На мгновение наступила тишина. Затем послышался вскрик, и дверь отпустили. Я распахнула её. Внутри кареты, сбившись в угол, сидели дети. Их маленькие лица, освещённые тусклым светом единственной лампы, были перекошены от страха. Амир прижимался к няньке, а принцессы — к Зейнаб.

— Идите сюда.

Бледные и дрожащие дети один за другим выбирались из кареты, цепляясь за мои руки. Я подхватила Амира. Майя и Зейнаб приняли девочек. Ишани взяла за руку самую старшую — Хафизу.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться в тени. Служанки уже скрылись в спасительной темноте зарослей. А мне оставалось всего несколько метров, когда мою талию обхватила сильная рука. Холодный металл кинжала коснулся горла, обдавая меня леденящим ужасом.

— Пойдешь со мной, бегум, — прозвучал низкий хриплый мужской голос прямо над ухом.

Амир пронзительно заплакал. Его тонкий надрывный крик резанул по нервам сильнее любого меча. Перс сильнее прижал кинжал к моей шее.

— Убить ребёнка Могола — это честь для меня.

Острое лезвие легонько царапнуло кожу. Я почувствовала, как по шее стекает тонкая ниточка крови. И страх исчез. Осталась лишь лютая, леденящая ярость, древний инстинкт самки, готовой разорвать любого, кто посмеет посягнуть на её дитя. Перс был слишком близко, слишком уверен в своей победе. Я подалась вперёд, моё тело резко обмякло, имитируя потерю сознания, и одновременно с этим правая пятка врезалась захватчику прямо в голень с такой силой, что он невольно отшатнулся. Хватка перса ослабла. Этого было достаточно. В ту же секунду, опустив Амира на землю, я совершила резкий, почти нечеловеческий разворот, используя инерцию своего тела. Обхватила запястье перса и выкрутила вверх против естественного изгиба. Он взревел от боли, разжимая пальцы. Я выхватила кинжал, который только что грозил моему сыну. Он вошёл глубоко под ребра нападающего, в то место, где находилось сердце. Перс даже не успел вскрикнуть. Его руки бессильно упали, тело обмякло, и он медленно, словно сломанная кукла, осел на землю, испустив из лёгких последний хриплый вздох.

Моё тело дрожало. Я повернула голову к Амиру. Он смотрел на меня огромными заплаканными глазами. Я подхватила мальчика на руки, вдыхая запах детской кожи и чувствуя бешеное сердцебиение.

Я убила человека.

Эта мысль пронзила меня, как острое лезвие, не хуже только что вонзившегося в чужую плоть. В этот самый момент из зарослей, словно тень, выскользнула Ишани. Девушка моментально оценила ситуацию. Не говоря ни слова, она выхватила Амира из моих ослабевших рук.

— Не думай об этом. Потом. Сейчас уходим.

Её слова, простые и чёткие, прозвучали как приказ. И он мгновенно рассеял туман в моей голове. Больше не задерживаясь, мы побежали через дорогу.

Этот день изменил всё. Мы больше не были просто женщинами, которых свела судьба. Мы были хищницами, защитницами, готовыми на всё. Путь к дворцу раджи был долог и полон новых угроз. Я обернулась, и моё сердце болезненно сжалось. Караван пылал. Небо окрасилось в кроваво-красные тона, словно напоминая о пролитой крови. Мир вокруг был жесток, но я была готова к этой жестокости. Моя рука крепко сжимала руку сына, сердце стучало ровно и сильно. Теперь я знала свою истинную природу, свою силу. И я была готова использовать её.