Глава 69
В преддверии никяха императора и персидской принцессы даже воздух во дворце был пропитан тревожным ожиданием. Но в покоях Фирузе царила иная атмосфера. Шах Шахрияр восседал на расшитых подушках, наблюдая за дочерью ласковым взглядом. А глаза принцессы горели неприкрытым торжеством.
— Всё идёт по нашему плану, отец. Арсалан видит в этом браке лишь выгодный союз, не замечая, как мы плетём паутину вокруг его трона.
— Моя драгоценная дочь, ты умна и всё понимаешь. Мечи ржавеют, кони устают, но интриги и слабости человеческого сердца — вот наше вечное оружие. Падишах думает, что получает союзницу, но получает поводыря, — на лице Шаха Шахрияра появилась хищная улыбка. — Скоро Великий Могол будет танцевать под нашу дудку.
— Я стану его единственной женой, отец. Единственной владычицей его сердца. И не позволю, чтобы наложницы и отпрыски жён Арсалана болтались под ногами. Я очищу дворец. Мои дети будут единственными наследниками.
Шах Шахрияр ясно прочитал обещание безжалостной расправы в глазах дочери и улыбнулся.
— Вот это достойно крови Сефевидов, моя львица. Никаких уступок, никаких милостей тем, кто стоит на пути. Ты должна быть единственным бриллиантом в короне императора.
Фирузе выпрямилась. Величие персидской династии огнём пылало в её груди.
— Никто и ничто не сможет оспаривать мой статус.
— Если бы ты была мужчиной, весь мир лежал бы у твоих ног.
Шахрияр поднялся и, поцеловав дочь в лоб, вышел из её покоев. У них всё получилось. Последний шаг будет сделан совсем скоро.
Поглощённый своими мыслями, он даже не обратил внимания на круглого, как мячик, евнуха, который прошёл мимо. Далат-хан же остановился и долго смотрел вслед удаляющемуся правителю Персии.
— Старый змей… — прошептал евнух, грозя ему кулаком. — Ничего… Посмотрим… посмотрим…
Он развернулся, поправил расшитый золотом тюрбан, после чего постучал в покои принцессы и с важным лицом шагнул через порог.
Первое, что бросилось в глаза Далат-хану — это Зарнигар-ханум. Распорядительница гарема стояла у ширмы, поправляя складки своего одеяния с таким видом, будто это её, а не персидскую гостью ждал никях с Повелителем.
«Старая гарпия.», — подумал евнух, склонившись перед Фирузе в придворном поклоне. — «Ты думаешь, что эта персидская кошка пустит тебя к миске со сливками? О, наивная душа! После никях ты станешь для неё не полезнее переполненного отхожего места!».
Вслух же он произнёс елейным голосом:
— Госпожа Фирузе. Час настал. Мулла ожидает.
— Наконец-то. Веди нас. Я надеюсь, музыканты уже в саду?
Далат-хан позволил себе едва заметную паузу, наслаждаясь моментом.
— О, прошу прощения, госпожа. Никях состоится не в саду. Повелитель ожидает вас в Малой молельной комнате в западном крыле.
Лицо Фирузе вытянулось. Малая молельная? Обычно это тесное полутёмное помещение без окон, с голыми каменными стенами, куда обычно ходили замаливать грехи, а не совершать свадебный обряд. Контраст с благоухающим садом, где, как она уже узнала, заключался союз с раджпуткой, был разительным и унизительным.
— В Малой молельной?! — гневно прошипела Фирузе. — Я принцесса Персии! Это оскорбление!
Далат-хан развёл руками, изображая глубочайшее сожаление, хотя в его глазах плясали черти.
— Таков приказ Повелителя, госпожа. Тревожные времена... сами понимаете. Враги у ворот. Не до пышных торжеств и музыки. Всё должно пройти быстро, тихо и скромно. Без представителя и с одним свидетелем.
В голосе евнуха прозвучало такое плохо скрываемое удовлетворение, что Фирузе метнула в него взгляд, способный испепелить камень. Но возразить приказу падишаха она не могла. Сжав губы в тонкую нить, принцесса жестом велела Зарнигар следовать за ней.
Направляясь вслед за процессией, Далат-хан задержал взгляд на свёртке, что прихватила с собой распорядительница гарема. Уголки рта евнуха поползли вверх. «Подарочек с сюрпризом для нашего дорогого падишаха.», — хихикнул он про себя, представляя момент, когда Арсалан откроет этот дар любви.
Когда тяжёлая дверь отворилась, Фирузе ощутила не аромат роз и сандала, а спёртый воздух, пропитанный запахом старых фитилей и сырой штукатурки. Комната была крошечной, словно каменный мешок. Посреди неё сидел старый мулла, перебирающий чётки. Зарнигар-ханум, протиснувшаяся следом, вынуждена была встать вплотную к стене, поджав губы. Служанки остались в коридоре. Духота стояла невыносимая из-за узких вентиляционных отверстий. Фирузе почувствовала, как под тяжелой парчой по спине стекают ручейки пота.
— Где император? — резко спросила она, повернувшись к Далат-хану, застывшему в дверях.
— Повелитель находится на мужской половине, госпожа. Как того требует обряд.
Фирузе уставилась на глухую стену. Обычно между женихом и невестой ставили резную ширму…. Но она выходила замуж за стену. За тень. Эта церемония больше напоминала тайную сделку в подвале! В принцессе вскипела ярость, но деваться было некуда.
Мулла, сидевший на полу, начал читать хутбу. Его голос, поначалу тихий, постепенно набирал силу, заполняя душное пространство. Слова о благословении брака, о союзе душ и обязанностях супругов эхом отражались от каменных стен. Фирузе пыталась вслушаться, но слова смешивались в неразборчивый гул. Сырость и запах плесени давили, а затяжные арабские фразы муллы раздражали.
Как Арсалан там, за стеной, может слышать? Или ему просто плевать?
После длительной, тягостной проповеди мулла повернулся к небольшой ажурной решётке, вырезанной в камне.
— О, Достойный Сын Повелителя, да продлятся его дни. Согласны ли Вы принять в жёны Фирузе, дочь Шаха Шахрияра с установленным махром по законам Пророка?
Из-за стены донёсся приглушённый мужской голос:
— Согласен.
Затем мулла повернулся к принцессе.
— О, Фирузе, дочь Шаха Шахрияра, согласна ли ты принять в мужья Достойного Сына Повелителя, да продлятся его дни, с установленным махром по законам Пророка?
— Согласна, — произнесла она, поджав губы.
Мулла поднял руки для короткой завершающей молитвы, а затем без лишних слов закрыл книгу и вышел. Далат-хан, всё это время стоявший в дверном проёме, поклонился.
— Церемония завершена, госпожа. Можете удалиться.
Фирузе вышла из комнаты, словно в тумане. Зарнигар-ханум поспешила следом, на её лице застыло недоумение. В конце длинного коридора принцесса уловила движение. В полумраке она увидела удаляющуюся высокую мужскую фигуру в тёмном наряде. Это Арсалан! Ни поздравлений, ни благословений, ни даже взгляда от того, кто теперь был её мужем!
Триумф, которого так ждала Фирузе, обернулся унизительной формальностью. Но она тут же взяла себя в руки.
«Ничего. Главное свершилось. Я теперь жена Великого Могола».
Принцесса расправила плечи и, высоко подняв голову, направилась по коридору в сторону женской половины дворца. Но вдруг она резко остановилась и обернулась к идущей следом Зарнигар-ханум.
— Немедленно приготовьте мне наряд. Лучший из тех, что у меня есть. Я иду в покои падишаха.
Распорядительница гарема побледнела, её глаза расширились от изумления.
— Но, госпожа! Это не делается так! Существуют определённые обряды, традиции, госпожа! Ещё рано для подобного визита. Повелитель должен сам...
Фирузе прервала её с надменным взмахом руки.
— Я знаю традиции! Но падишах — мужчина. Он только что взял новую жену и будет счастлив разделить со мной постель. Я заставлю позабыть Арсалана обо всём на свете, одарив своими ласками. Разожгу в чреслах мужа такой пожар, что он поймёт: как это — быть рядом с настоящей женщиной! И поверь мне, Зарнигар-ханум, Повелитель будет только благодарен за то, что я не стала ждать милости, а пришла сама!
Принцесса пошла дальше, а распорядительница гарема, прежде чем свернуть за угол, обернулась, услышав какой-то звук. Далат-хан всё ещё стоял у молельной комнаты. Его плечи ходили ходуном, грудь сотрясалась от беззвучного хохота. Из носа вырывался тихий свист, как из носика кипящего чайника, а одна щека непроизвольно подёргивалась. Он поймал взгляд Зарнигар-ханум и тут же принял позу образцового евнуха, сложив руки на животе. Выражение его лица стало нарочито равнодушным.