Глава 77

Далат-хан влетел в свои покои, его пальцы не с первого раза справились с задвижкой. Заперев дверь, евнух, тяжело дыша, прижался к двери спиной. А потом принялся мерить шагами комнату.

— Кому довериться? Кому?! — шептал он, расхаживая туда-сюда. И вдруг резко остановился. Его словно молния осенила мысль: — Карим!

Брат Зейнаб единственный, кто мог помочь!

Далат-хан метнулся к ларцу с письменными принадлежностями. Руки дрожали, пока он разводил чернила, но как только калам коснулся бумаги, почерк евнуха стал твёрдым и чётким. Закончив своё послание, он посыпал письмо песком, свернул в тугую трубочку и спрятал в складках пояса. После чего, не теряя ни секунды, вышел из комнаты. Далат-хан старался идти быстро, но не бежать, чтобы не привлекать внимания. Вскоре он миновал стражу и, кивнув им с напускной важностью, свернул в сторону Малого Дивана.

Карим находился в личном скриптории* падишаха, который расположился рядом с кабинетом. Молодой человек сидел за низким столом, заваленном свитками. Было тихо, лишь слышался скрип его калама, выводящего сложные вязи. Услышав шаги, Карим резко поднял голову, и его рука инстинктивно накрыла написанное чистым листом бумаги, скрывая от чужих глаз.

— Далат-хан? — в голосе юноши прозвучало удивление и настороженность. — Что вы здесь делаете в такой час?

— Дело государственной важности! — выдохнул евнух, и его голос сорвался на свистящий шёпот. — Наш Повелитель в смертельной опасности! Нужно доставить ему послание, чтобы предупредить!

Карим замер. Он медленно отложил калам и тихо спросил:

— Что случилось?

Далат-хан склонился к уху молодого человека и заговорил, обжигая его прерывистым дыханием. По мере рассказа лицо Карима становилось всё бледнее. Закончив, евнух вытащил из складок одежды свиток и протянул его парню.

— Карим, жизнь падишаха и судьба Налы-бегум сейчас зависят от того, насколько быстро скачет твой конь!

— Я доставлю письмо! — молодой человек резко встал. — И отправлюсь в путь прямо сейчас!

— Слушай меня внимательно, мальчик! — Далат-хан поднял вверх указательный палец. — Не вздумай ехать через главные ворота. Используй малый въезд на южной стороне! Если что-то пойдёт не так, уничтожь письмо. Оно не должно попасть в руки персов. Помни: ты — единственная нить, на которой держится жизнь всей империи! Если падёт Повелитель, нас всех сотрут в порошок персидские каблуки! Храни тебя Аллах, мой дорогой!

Евнух вышел из скриптория и, спрятав руки в широких рукавах халата, медленно направился обратно в гарем. Но как только он переступил порог женской половины, прямо на него вылетел один из младших евнухов. Чалма бедняги съехала на бок, на щеке виднелась длинная красная царапина. Он прижимал к себе большой дёргающийся мешок.

— А ну стоять, поедальщик плова! — рявкнул Далат-хан, преграждая путь своим внушительным животом. — Что в мешке, я тебя спрашиваю?

— О, почтеннейший! Птицу поймали... павлина этого проклятого! Весь гарем на уши поднял, мерзавец пернатый! — воскликнул молодой евнух и встряхнул мешок. В ту же секунду раздался истошный крик, клюв павлина прорвал холщовую ткань и вцепился ему в руку.

— Ой-бай! Чтоб тебя! — взвизгнул евнух, подпрыгнув на месте. — Почтеннейший, этому исчадию место в чане с кипятком!

Далат-хан поморщился и нетерпеливо произнёс, взмахнув рукой:

— Давай его сюда и исчезни с глаз моих!

Молодой евнух, не веря своему счастью, сунул мешок в руки старшему и скрылся за поворотом быстрее, чем аромат свежих лепешек разносится по базару.

— Слышишь меня, горластое ты отродье? — прошипел Далат-хан, пытаясь взять мешок поудобнее. — Заткнись, а не то я лично выдеру из твоего зада все перья, как и обещал! Но если ты проявишь характер и как следует обтреплешь зад этой персидской выскочке, клянусь бородой Пророка, я завалю тебя отборным засахаренным миндалем и медовыми финиками!

Павлин на мгновение замер.

— Вот так-то лучше, шайтан! — пропыхтел евнух, ускоряя шаг. — Учти, Фирузе — женщина тонкой натуры! Если ты своим клювом попадёшь прямо в её расшитые золотом шаровары, я тебе тогда еще и гранатовых зерен дам!

Далат-хан свернул в галерею, ведущую к личным покоям принцессы, и хищно прищурился.

— Давай, мой золотой, не подведи своего благодетеля. Вцепись в персидскую розу так, будто она — последний червяк в пустыне! Если сделаешь всё чисто, будешь жить в саду, как падишах!

Затаив дыхание, евнух заглянул в приоткрытую дверь покоев Фирузе. Она лежала на кровати, обмахиваясь расшитым жемчугом веером.

— Сейчас ты у меня до небес долетишь, кошка драная, — прошептал Далат-хан, аккуратно опуская мешок на мраморный пол. Он развязал горловину, и павлин внутри затих, заподозрив неладное. Но евнуху некогда было ждать, пока птица соизволит выбраться на волю. Он прищурился, прикидывая, где находится хвост, и наступил на него.

То, что произошло дальше, не смог бы описать ни один поэт Востока.

Издав вопль, ошалевшая от боли птица ворвалась в комнату.

— И-а-а-а-а! — вопил павлин, держа курс прямо на кровать. — И-а-а-а-а-а!

Увидев несущуюся на неё огромную птицу, Фирузе скатилась на пол и попыталась заползти под столик, но жаждущий крови павлин не дал ей этого сделать, долбя клювом в мягкое место.

— Спасите! Убивают! — вопила персидская принцесса, пытаясь отбиться от птицы. Но разъярённый пернатый аристократ лишь усиливал атаку.

— Караул! На помощь! — тоже завопил Далат-хан, хлопая себя ладонями по бёдрам и изображая такой ужас, что позавидовал бы любой бродячий актер. — Беда большая! Беда-а-а!

Он призывал на помощь, а сам краем глаза продолжал наслаждаться зрелищем. Фирузе, чья задняя часть в шелковых шароварах мелькала из-под столика, визжала на ультразвуке. Павлин же, войдя в раж, работал клювом, как заправский плотник, вколачивающий гвозди.

— Где вы, сонные тетери?! — надрывался Далат-хан, едва сдерживая икоту от смеха. — Сюда скорее! Пока от нашей любимой госпожи не остались одни только сапфировые бусы!

Когда, наконец, появились евнухи, он начал размахивать руками, мешая им пройти и создавая ещё большую суматоху.

— Осторожнее! У этого монстра клюв, как ятаган, а глаза, как у самого Иблиса! — причитал Далат-хан, преграждая путь своим животом. — Ой, горе-то какое! Госпожа, держитесь за ножку стола! Не сдавайтесь этому демону!

Пока евнухи пытались накрыть разъярённого павлина покрывалом, Далат-хан засеменил по коридору, утирая слёзы смеха.

— Ну что, Фирузе-ханум, теперь у тебя на филейной части узоров больше, чем на самом дорогом ковре из Исфахана! Надеюсь, этот пернатый шайтан выклевал из твоей пустой головы хоть каплю спеси!

___________

*Скрипторий (лат. scriptorium от scriptor — «писец, переписчик») — мастерская по переписке рукописей. Термин применяется к мастерским по изготовлению рукописных книг разных исторически существовавших цивилизаций, включая восточные.