Глава 76

Я выдержала взгляд Джамшида, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Вы совершаете ту же ошибку, что и многие мужчины: путаете умственные способности с покорностью. Если я начну говорить то, что вы хотите слышать, то превращусь в ещё одну льстивую наложницу. А если я буду говорить правду... — я сделала многозначительную паузу. — Вы уверены, что ваша гордость выдержит критику от жены вашего врага?

В этот момент я заметила, как на слове «враг» зрачки принца едва заметно сузились, а уголок рта дёрнулся. Мне показалось, или в глазах Джамшида промелькнуло отторжение? Будто само определение Арсалана как «врага» вызывало у него внутреннее сопротивление.

«Ага… — пронеслось в моей голове. — Значит, братоубийство для тебя — это пока лишь красивая политическая поза... Но кровь — не водица, и порой её зов сильнее, чем множество непомерных амбиций.».

Это была трещина в броне младшего брата. И я, как опытный инженер, знала: если бить точно в трещину, рухнет вся стена. Но не так сразу… Чуть позже. Если я сейчас надавлю на эту болевую точку, Джамшид, защищаясь, может стать по-настоящему жестоким. Нужно действовать тоньше. Пусть эта мысль прорастет в нём сама. Моя задача сейчас — не обличать, а стать тем зеркалом, в которое принц будет бояться смотреть, но от которого не сможет оторваться. Я должна заставить его сомневаться в собственных мотивах.

Джамшид криво усмехнулся, медленно убирая руку с покрывала. Он выпрямился. В глазах, на мгновение потерявших хищную настороженность, блеснуло что-то похожее на азарт.

— Большинство женщин, оказавшись здесь, молили бы о пощаде или пытались соблазнить меня. А ты начала вести переговоры, даже не вставая с постели.

— Мольбы о пощаде — это самое бесполезное вложение сил, которое только можно себе представить, — с улыбкой ответила я. — Если кто-то хочет моей смерти, то никакие слёзы и увещевания не остановят клинок. А если нет, зачем зря сотрясать воздух? Что же касается соблазнения... Моё сердце принадлежит Повелителю, и изображать страсть к другому было бы не просто предательством, но и унижением для меня самой. К тому же, попытка обольстить вас выглядела бы оскорблением… Неужели вы думаете, что я считаю брата падишаха настолько слабым, и он с лёгкостью пойдёт на поводу у женских чар?

Джамшид вдруг рассмеялся, поднимаясь с кровати.

— Воистину, острый ум всегда ходит рука об руку с изысканным коварством, — произнёс он, качая головой. — Что ж... я предчувствую, что наши разговоры будут интересными. А сейчас отдохни. Твоё состояние, бегум, требует покоя, а мой интерес — твоего доброго расположения духа. Служанки уже ждут за дверью. Они исполнят любое желание, кроме одного — покинуть эти стены.

Я медленно кивнула, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия, подобающее женщине моего статуса.

— Благодарю вас, принц.

Джамшид ушёл, а в комнату вошли несколько молчаливых служанок. Они отвели меня в купальню, после чего облачили в ночную сорочку из нежнейшего шёлка цвета слоновой кости. Девушки только принялись расчёсывать мои влажные волосы, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Махд-и-Муаззама. Отправив служанок властным жестом, она замерла напротив меня, похожая изваяние из тёмного камня.

«И она здесь... — мелькнуло в моей голове. — Какое «удачное» совпадение. Мать падишаха в доме мятежного принца именно тогда, когда он открыто бросает вызов брату. Это было похоже на благословение с её стороны.».

— Ну, здравствуй, Нала-бегум... — насмешливо произнесла она. — Как причудливы пути Аллаха, не правда ли? Кто бы мог подумать, что наша встреча произойдёт под этим кровом… Ты привыкла плести кружева из слов, одурманивая разум тех, кто слаб духом. Но здесь нет таких, кто поддастся на твои речи. Презренна та слабость, которую проявил Арсалан, позволив тебе подняться выше остальных. Он впустил тебя в своё сердце и в свои мысли. Именно это станет его гибелью. Взгляни на себя… Ты жалкая…

Я продолжала стоять, не шелохнувшись, чувствуя, как влажные волосы тяжёлыми прядями касаются плеч. Меня переполняло тошнотворное осознание того, насколько глубоко может прогнить материнское сердце, отравленное жаждой контроля.

— Арсалан — ваш сын. Как вы можете стоять здесь и с таким ледяным спокойствием предрекать ему гибель? Неужели трон для вас дороже, чем жизнь того, кого вы привели в этот мир?

Махд-и-Муаззама медленно сократила расстояние между нами и процедила:

— Власть Великих Моголов не должна принадлежать тому, кто пренебрегает вековыми традициями. Правитель, который не может удержать порядок в собственной семье и привести в этот мир наследника, способного продолжить династию, — это слабый правитель. Арсалан ослеплен тобой, Налини. А империя не прощает тех, кто ставит женщину выше алтаря власти. Но слава Аллаху, что Джамшид является тем самым клинком, который отсечет сухую ветвь, чтобы дерево Моголов зацвело вновь.

Махд-и-Муаззама сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до предела. От парчовых одежд повеяло насыщенным до приторности ароматом амбры. Взгляд женщины скользнул по моему телу с такой брезгливостью, словно она видела перед собой не человека, а насекомое.

— Я не ведаю, какие туманы застилают взор Джамшида, раз он решил оставить тебя в живых и даже вести с тобой беседы… В большой игре лишние звенья должны быть либо переплавлены, либо отсечены. Я считаю, что от тебя следовало избавиться… Но не тешь себя иллюзиями, Нала-бегум. Твоё присутствие здесь — лишь краткий миг перед закатом. Я уверена, что твоя казнь — вопрос самого ближайшего времени. Ведь новому Повелителю, когда он взойдет на трон, вряд ли потребуются недоноски его брата.

— Вы говорите о будущем так, будто оно уже написано на свитках судьбы вашей рукой, — усмехнулась я. — Но пока это лишь мечты. Джамшид ещё не занял трон. Арсалан не повержен.

Всё может пойти совершенно по-другому, и тогда…

Унизанная перстнями рука Махд-и-Муаззамы взметнулась, словно она собиралась ударить меня.

— Да как ты смеешь угрожать мне, проклятая?! Да я... я…

— И снова вы мне ничего не сделаете, — перебила я её, чеканя каждое слово. — Потому что сейчас, впрочем, как и раньше, моя судьба не в ваших руках.

Махд-и-Муаззама замерла, а потом резко развернулась и вышла из комнаты.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как по телу разливается свинцовая усталость. Живот тянуло: стресс и напряжение последних часов давали о себе знать. Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. В голове, словно на шахматной доске, начали расставляться фигуры. Раджа, скорее всего, уверен, что меня похитили персы. Арсалан отправился на войну. Вести дойдут до него нескоро. Никто не придёт мне на помощь в ближайшее время. Я одна в логове человека, который жаждет трона, и под прицелом женщины, мечтающей увидеть мою голову на пике. Но я не просто собиралась выжить, а ещё и одержать победу.

Несмотря на хаос в мыслях, как только голова коснулась подушки, наступило желанное расслабление. Я заснула на удивление быстро. Сон был глубоким, без сновидений, словно сознание решило временно отключиться от реальности, чтобы переварить полученную информацию и подготовить почву для новых ходов.

Когда ты находишься в эпицентре бури, сон — это тоже оружие. Тот, кто не спит, совершает ошибки. А ошибок я себе позволить не могла.