Глава 83

Внезапный грохот, с которым открылась дверь, заставил меня вздрогнуть. Внутрь ворвался порыв ветра, а затем раздался звук падающего тела и лязг задвигаемого засова.

— Кто здесь? — спросила я, напряжённо всматриваясь в полумрак.

Послышался шорох одежды, затем незнакомый голос:

— Не бойтесь, Нала-бегум… Я не причиню вам вреда. Меня зовут Гюльбахар... Я родная сестра Махд-и-Муаззамы.

— Сестра? — переспросила я, не понимая, что происходит. — И почему же сестра Великой Госпожи оказалась брошенной в ледяную яму?

— Я хотела помочь вам. Но была схвачена слугой Махд-и-Муаззамы, — ответила женщина. — Теперь мы с вами обе пленницы.

— Подойдите ближе, Гюльбахар, — мягко сказала я. — Здесь холодно, а тепло нужно нам обеим. Расскажите мне всё. Почему вы решили помочь?

Если это правда, то передо мной либо ценный союзник, либо изощрённая ловушка моей свекрови.

Плеча коснулась рука, а потом я боком почувствовала живое тепло.

— Потому что есть границы, Нала-бегум, которые нельзя переступать. Запереть беременную женщину в леднике, обречь невинную душу, ещё не увидевшую света, на гибель... Это не просто жестокость. Это харам.

Мы сидели вплотную друг к другу — две женщины, запертые во тьме. От Гюльбахар пахло розовой водой и едва уловимым ароматом сдобы, который казался среди запахов сырости чем-то нереальным.

— Я не смогла бы молиться, — продолжила она тише, почти у самого моего уха. — Не смогла бы спокойно жить, зная, что где-то в холоде угасает жизнь. Аллах видит всё, бегум. И я испугалась Его суда больше, чем гнева Махд-и-Муаззамы.

— Но почему вы действовали в одиночку? — тихо спросила я. — Почему вы не обратились к Джамшиду? Вряд ли он желает моей смерти и смерти моего ребёнка. Или всё же... я ошибаюсь?

— Нет! Нет! — поспешно заверила меня Гюльбахар. — Джамшида нет во дворце. Он уехал в стан Арсалана!

Мы замолчали, и я прикрыла глаза. Мой ум лихорадочно перебирал варианты. И каждый из них вёл в тупик. Махд-и-Муаззама не станет ждать возвращения сына, и, скорее всего, меня убьют в течение нескольких часов.

Сколько прошло времени, я не знала. В темноте оно растянулось в бесконечность.

Внезапно за дверью послышались чьи-то шаги. Гюльбахар приглушённо вскрикнула и вцепилась в мою руку холодными пальцами.

— О, Аллах, помилуй нас...

Скрежет отодвинутого засова заставил меня вздрогнуть. Дверь распахнулась, и в ледник вошёл Рустам с фонарём в руке. Свет бил снизу вверх, отчего лицо гиганта казалось жуткой маской.

Он просто стоял и смотрел на нас своим тяжёлым взглядом, в котором не было ни капли сочувствия. Рустам молча поставил фонарь на каменный выступ. После чего медленно, с какой-то пугающей будничностью полез за пазуху и вытащил кусок толстой грубой веревки. Гигант начал неспешно наматывать концы веревки на кулаки, проверяя её на прочность.

Гюльбахар рядом со мной тихо всхлипнула. Поддерживая друг друга, мы поднялись на ноги, не спуская с Рустама глаз. Решение пришло неожиданно. Я бросилась к фонарю и, схватив его, с размаху швырнула под ноги гиганту. Стекло разбилось, масло вспыхнуло на полу ярким коротким пламенем. Рустам дёрнулся назад, но огонь перекинулся на его шальвары. Он взревел и начал хлопать ладонями по вспыхнувшей ткани.

— Бежим! — я изо всех сил дёрнула Гюльбахар за руку, выводя её из оцепенения.

Мы выскочили под ливень, и он мгновенно пропитал одежду. Редкие вспышки молний выхватывали из темноты очертания дворца, стоявшего на возвышении. Нам нужно было туда.

* * *

В тенистом переходе, у самого входа в гаремные сады, прислонившись к мраморной колонне, ждал гонец. Вскоре из коридора показался Далат-хан. Его круглый живот, обтянутый тончайшей парчой, двигался по какой-то своей собственной траектории, опережая владельца.

— Ох, мои бедные ноги! — причитал евнух, размахивая пухлыми ручками. — Почему дворец стал таким огромным?!

Далат-хан подошёл к гонцу, и тот протянул ему запечатанный свиток. Увидев личную печать Повелителя, евнух радостно воскликнул:

— О, Аллах! Наконец-то!

Не теряя ни секунды, он помчался обратно и, добежав до своих покоев, закрылся на замок. Тяжело дыша, Далат-хан плюхнулся на груду подушек и дрожащими руками начал ломать печать. Его глаза пробежали по строчкам, написанным твёрдой рукой падишаха. С каждым прочитанным словом выражение лица евнуха менялось: от тревожного ожидания до истинного, почти детского восторга.

— Ну, Повелитель! Каков игрок! — евнух заёрзал на подушках, с явным наслаждением потирая ладошки друг о друга. — Пришло твоё время, проклятая персидская кошка! Когда ты поймёшь, в какую ловушку загнала саму себя — взвоешь!

Сияя, как медный таз на солнце, Далат-хан направился к покоям принцессы Фирузе. Постучав в дверь, евнух вошёл в комнату. Принцесса возлежала на шёлковом покрывале, обмахиваясь веером из павлиньих перьев.

«О Аллах! — подумал Далат-хан, глядя на её капризно выпяченную губу. — Если бы спесь превращалась в золото, эта девица могла бы купить две империи вместе с горами!».

— Чего тебе нужно? — Фирузе недовольно скривилась. — Старый мешок с потрохами…

Евнух смиренно склонил голову, пряча в уголках губ ехидную усмешку.

«Мешок, значит? Ну-ну…».

— Прошу прощения, о прекраснейшая из роз, чьи шипы сегодня особенно остры, — слащаво пропел он, отвешивая поклон. — Вам послание от Повелителя.

Отбросив веер, Фирузе резко села.

— Говори!

— Наш падишах, да продлит Аллах его дни, крайне томится в своем военном стане. Повелитель требует, чтобы вы, о драгоценная бегум, немедленно отправились к нему.

— В лагерь? — не веря своим ушам, переспросила Фирузе.

— Именно так, — Далат-хан прижал руку к сердцу. — Повелитель дал понять, что жаждет ласк, которые может подарить только законная супруга и истинная жемчужина его гарема.

Фирузе вскочила с кровати, её глаза сияли лихорадочным блеском.

— Собирайте вещи! — приказала она служанкам, которые застыли у стены. — Самые лучшие наряды! Золото, шелка! Я должна выехать немедленно!

Далат-хан попятился к двери, не переставая кланяться. Как только он ушёл, принцесса помчалась к отцу. Шах Шахрияр сидел в саду в тени раскидистого чинара, лениво наблюдая за играющими обезьянками.

— Отец! — Фирузе упала перед отцом на колени. — Повелитель хочет, чтобы я немедленно прибыла в его стан!

— Что? Неужели? — Шахрияр схватил дочь за плечи. — Это замечательно, дочь моя! Просто великолепно! Теперь ни одна живая душа, ни один интриган во дворце не посмеет усомниться в твоём положении! А может, Аллах будет к нам благословен, и именно в стане ты зачнёшь от Повелителя! Тогда нам не понадобится помощь со стороны! Прихвати с собой настой для плодовитости, дочь моя!

Спустя час ворота дворца распахнулись, выпуская кортеж. В центре, окруженная плотным кольцом стражи, ехала Фирузе в карете. Она чувствовала себя победительницей.

«В этом все мужчины, — думала принцесса, лениво поправляя украшения. – Всё у них сводится к одному. К зову плоти.».

Она презрительно усмехнулась, вспоминая свою соперницу.

«Где сейчас эта первая жена? Стоило бегум скрыться с глаз Арсалана, как сразу же позабыл о ней. Повелитель — просто самец, который проголодался, и я — единственное блюдо, достойное его стола.».