Глава 93
Шейх Ахмад почти бежал по коридору. Гнев кипел в нём, как раскаленное масло.
— Проклятый скопец! Тварь безродная! — прошипел он, вспоминая испуганное лицо евнуха. — Будь ты проклят!
Визирь уже представлял, какой казнью наградит Далат-хана. Его нужно привязать к четырём коням, предварительно смазав его рыхлое тело мёдом, чтобы мухи и осы начали пир ещё до того, как лошади рванут в разные стороны! Шейх Ахмад хотел слышать, как трещат суставы этого жирного борова.
Он подошёл к двери покоев Шахрияра и приказал стражнику:
— Доложи Шаху, что у меня срочные вести! Живо!
Тот мгновенно исчез за дверью, а визирь остался в коридоре, в ярости сжимая кулаки. Ночь обещала быть кровавой.
— Прошу вас, ага. Господин ждёт вас, — пригласил его войти появившийся в коридоре стражник.
Визирь вошёл в покои Шахрияра и почтенно склонил голову. Шах полулежал на горе подушек с опухшим ото сна лицом. Он поднял на позднего визитёра глаза, в которых плескалось раздражение, и спросил:
— Что такое, Шейх Ахмад? Что стряслось такого, что не может подождать до утреннего намаза? Ты врываешься ко мне среди ночи, словно дворец горит!
— Прошу прощения. Но дело не терпит отлагательств. К вам из стана моголов прибыл гонец с вестями чрезвычайной важности... О вашей дочери, принцессе Фирузе.
При упоминании имени дочери Шахрияр слегка напрягся, но всё ещё выглядел скорее раздраженным, чем встревоженным.
— Ну так где он? Пусть войдет и говорит!
— Главный евнух Далат-хан убил его, — ответил визирь.
— Что?! — сонливость мгновенно слетела с Шахрияра. Он вскочил на ноги и подошёл к Шейху Ахмаду. — Евнух убил моего гонца?! Что с Фирузе?
— Случилась беда, Великий Шах, — тихо произнёс визирь. — Похоже, падишах понял, какая игра ведётся вокруг него.
Шахрияр замер. В тишине покоев было слышно, как тяжело он дышит.
— Всё, — процедил он сквозь зубы. — Игры кончились, Шейх Ахмад. Пути назад нет. Пора начинать.
Он резко подошёл к столику и опрокинул чашу с шербетом. Красная жидкость растеклась по золотому блюду, словно кровь.
— Слушай мой приказ и запоминай каждое слово, ибо от этого зависит, останется ли твоя голова на плечах к рассвету. Объяви по всему дворцу: с этой минуты власть в Империи безраздельно принадлежит мне. Я беру управление в свои руки. Любой, кто посмеет усомниться или не подчиниться, будь то слуга или вельможа, должен быть казнен на месте. Немедленно отправь гонцов в стан Падишаха. Пусть передадут мой фирман эмирам и тысячникам: повернуть мечи против Арсалана. Золото и титулы любому, кто принесёт мне голову Могола! Второго гонца — к Джамшиду. Передай брату Арсалана: его войска должны выступить немедленно. И самое главное… Отряд тяжелой конницы "Саваран", что стоит в ущелье неподалеку от дворца, отправь к Радже Манвару. Бегум Могола должна быть у меня. Не позже завтрашнего заката! Она — сердце Арсалана, и я вырву это сердце.
* * *
Весть о том, что шах Шахрияр провозгласил себя единственным правителем Империи, пронеслась по дворцовым коридорам быстрее лесного пожара. Дубовые ворота распахнулись, и во внутренний двор, высекая искры копытами коней, въехали отряды персов. Тех стражников, кто посмел схватиться за рукоять меча, рубили на месте. Мраморные полы окрасились первыми пятнами крови…
Но в сердце дворца, в женской его половине царило иное настроение. Лицо Зарнигар-ханум сияло торжеством. Она прошла в центр зала, где сбились в испуганную стайку наложницы, и окинула их взглядом, полным холодного высокомерия.
— Девушки! — голос распорядительницы гарема эхом отлетел от расписных сводов. Она вскинула подбородок, наслаждаясь моментом. — Слушайте и трепещите от радости! Старый порядок пал. У нас новый Повелитель! Отныне вы принадлежите Великому Шаху Шахрияру! Забудьте имя Арсалана Джахан-салара, как забывают дурной сон! Вознесите хвалу небесам за то, что ваши чрева пусты! Вам сказочно повезло, что никто из вас не носит семени бывшего Падишаха! Иначе, клянусь, вас бы уже сбросили в тёмные воды канала! Род Великого Могола должен быть выкорчеван!
Девушки ахнули, кто-то тихо всхлипнул, прикрыв рот ладонью. Но Зарнигар-ханум хлопнула в ладоши, прерывая начинающуюся истерику.
— Никаких слёз! Сегодня же вы должны разучить танец приветствия для нашего нового господина! Возможно, Великий Шах захочет, чтобы кто-то из вас скрасил его ночь.
Зарнигар-ханум, опьянённая собственной речью, продолжала расхаживать перед замершими наложницами, расправляя складки своего платья. В её глазах уже горел огонь будущей власти.
— Вы даже не представляете, какие перемены нас ждут! Я наведу здесь порядок, которого этот дворец не видел годами. И не только здесь! Мое влияние распространится и на персидский гарем. Шахрияр ценит верность и ум! И я стану главной над всеми женщинами Империи! Я буду его глазами и ушами! Я буду решать, кому возвыситься, а кому…
Договорить она не успела. Двери гарема распахнулись, и в святая святых дворца, куда вход мужчинам был заказан под страхом смерти, ввалилась толпа персидских воинов. Их кольчуги были забрызганы чужой кровью, а глаза горели лихорадочным блеском. Наложницы с визгом бросились врассыпную.
Зарнигар-ханум бросилась наперерез непрошенным гостям.
— Что вы делаете?! Стоять! Сюда нельзя! Вы обезумели?! Это гарем Повелителя! Это личные покои Шаха Шахрияра! Как вы смеете осквернять их своим присутствием?!
Командир отряда, здоровенный детина с густой чёрной бородой, лишь криво ухмыльнулся, толкая её в грудь.
— Пошла вон, старуха!
Распорядительница гарема отлетела к стене и сползла на пол, хватая ртом воздух.
— Шаху не нужны объедки со стола Великого Могола! — захохотал командир, обводя жадным взглядом сжавшихся от ужаса наложниц. — Он ясно сказал: дворец наш. А мы, в отличие от него, не брезгливые!
Зарнигар-ханум, шатаясь, поднялась с пола. В её голове не укладывалось происходящее. Она была уверена: это ошибка, недоразумение! Шахрияр не мог отдать гарем на растерзание.
Распорядительница гарема вновь преградила путь командиру.
— Вы совершаете ошибку, за которую заплатите головами! Я доложу Шаху о каждом…
Договорить она не успела. Командир вонзил меч в живот Зарнигар-ханум и тут же выдернул его, брезгливо вытирая лезвие о подол её дорогого халата.
— Слишком много болтаешь, — буркнул он, перешагивая через тело. В глазах распорядительницы гарема навсегда застыло бесконечное удивление...
В это время, воспользовавшись суматохой, несколько девушек тенью скользнули за тяжёлую портьеру у дальнего выхода. Они бежали по тёмным коридорам служебного крыла, пока не уткнулись в низкую неприметную дверь, ведущую в старые прачечные. Это было сырое полуподвальное помещение с каменными чанами, куда редко кто заглядывал. Забившись в самый дальний угол, они прижались друг к другу, моля Аллаха о спасении.