Глава 94
Тишину знойного полудня в угодьях Раджи Манвара разорвал неистовый стук копыт. Ворота распахнулись, и во внутренний двор влетел всадник. Его лошадь, покрытая пеной и пылью, хрипя, рухнула на колени, едва седок успел соскочить.
— Беда! — крик воина эхом отразился от каменных стен. — Персы здесь! Их тысячи! Я видел их знамёна со Львом и Солнцем!
Дворец мгновенно превратился в потревоженный муравейник. Слуги в ужасе бросали свои дела, женщины прижимали к себе детей, разыскивая укрытие... Паника начала расползаться, как щупальца спрута.
На верхней террасе появился Раджа Манвар. Он был бледен, его руки, сжимавшие перила, слегка дрожали. Но в осанке правителя была непоколебимая твёрдость старого воина. Шум внизу стих, все взгляды устремились на господина.
— Значит, они пришли, чтобы найти здесь свою смерть! — громко сказал он. И, повернувшись к начальнику стражи, приказал: — Делайте то, что велела моя дочь. Разрушьте опоры. Пусть горы заплачут по нашим врагам. Обрушьте на них воду! Готовьте лошадей! Я еду с вами.
В этот момент из внутренних покоев выбежала Рани Сахиба. Она бросилась к мужу и упала перед ним на колени, вцепившись тонкими пальцами в полы его кафтана.
— Я прошу тебя! — голос женщины сорвался на крик, полный отчаяния. — Останься здесь, за стенами дворца! Умоляю тебя!
Раджа наклонился и бережно отцепил руки жены от своей одежды. Затем, взяв её лицо в ладони и заглянув в глаза, мягко сказал:
— Послушай меня… Я не могу прятаться за спинами своих воинов, пока враг топчет нашу землю. Я правитель этих земель. И должен быть со своими людьми в эти сложные времена. Если суждено умереть, я встречу смерть в седле, а не в своих покоях.
Манвар выпрямился, отпуская жену, и крикнул:
— По коням!
Раджа легко, словно скинув десяток лет, взлетел в седло своего боевого скакуна. Ворота распахнулись, и небольшой отряд вихрем вылетел из крепости. Пыль взметнулась столбом, скрывая их фигуры.
Вскоре всадники добрались до плотины, и Раджа быстро осмотрелся. На лугу мирно паслись огромные мощные буйволы. Их специально не уводили, оставив здесь, как живую тяговую силу. Рядом с ними сидели лишь несколько испуганных погонщиков. Звать деревенских мужчин, чтобы сдвинуть рычаги, было уже поздно. Каждая секунда была на вес золота.
— Мы всё сделаем сами! — обратился к своим воинам Раджа, спрыгивая с коня. — Привяжите к брёвнам канаты! Живо! Запрягайте буйволов!
Воины бросились выполнять приказ. Они взяли толстые пеньковые канаты и завязали узлы вокруг огромных брёвен, что подпирали нижние блоки шлюза. После чего потащили концы к упряжи буйволов.
Сам же Раджа Манвар поднялся на высокую каменистую площадку, с которой открывался вид на долину. Внизу, в узком горле ущелья, уже текла сверкающая доспехами на солнце река — персидская конница.
Манвар поднял глаза к бескрайнему синему небу, сложил ладони и закрыл глаза. Его губы зашептали слова молитвы: древней, как горы вокруг:
— О, Всевышние свидетели моих деяний!.. О, Великий Шива, разрушитель и созидатель! И ты, Варуна, повелитель вод! Примите эту жертву. Я отдаю вам врагов моих. Да смоет их гордыню ваш гнев! Но прошу лишь об одном: если дочь моя Налини и муж её Арсалан ещё дышат под этим солнцем, укройте их своим щитом. Пусть эта вода станет смертью для врагов, но спасением для моих детей. Сохраните их!
Раджа резко развернулся, его плащ взметнулся на ветру.
— Пора!
Воины закричали, осыпая спины могучих животных ударами. Буйволы, испуганно всхрапывая и недовольно ревя, рванули вперёд. Канаты мгновенно натянулись. Животные рыли копытами каменистую землю, их мощные мышцы вздувались буграми под тёмной кожей, глаза наливались кровью от натуги.
И вдруг раздался скрежещущий звук. Одно из бревён, удерживающих блоки, дрогнуло. Медленно, неохотно, высекая пыль и крошку, оно поползло в сторону. За ним, подчиняясь грубой силе, сдвинулось второе. Каменная кладка застонала. Давление тысяч тонн воды, сдерживаемой здесь веками, мгновенно нашло слабое место. С оглушительным грохотом огромные камни выбило наружу чудовищным напором. Они полетели вниз, а следом за ними, пенясь и ревя диким зверем, вырвалась на свободу яростная стена воды.
Внизу, в теснине, персидская конница даже не сразу поняла, что происходит. Сначала до них донёсся низкий утробный гул, от которого задрожала земля под копытами коней. Лошади, более чуткие, чем люди, первыми почуяли неладное: они начали пятиться, вставать на дыбы…
И тут из-за поворота вылетел белый кипящий гребень воды, увенчанный обломками камней и стволов. Вода ударила в самую гущу конницы. Удар был такой силы, что закованных в броню всадников вместе с лошадьми подбрасывало в воздух, словно игрушки. Железо доспехов превращалось в смертельный груз.
Те, кто был впереди, исчезли мгновенно под многотонной толщей. Те, кто был чуть дальше, пытались развернуть коней, но в узком проходе возникла кровавая свалка. Вода закручивала людей и животных в жутком водовороте, разбивая их о каменные выступы.
С высоты своей площадки Раджа Манвар видел, как некогда гордое войско захлебывалось в грязи. Золочёные знамена с солнцем навсегда скрылись в пучине. Через несколько минут всё было кончено. Там, где только что проходила многотысячная армада врага, теперь бушевал мутный яростный поток, несущий обломки её былого величия…
* * *
Неподалеку от шатра Повелителя, возле уютно тлеющего костра сидел Далат-хан. Его лицо было расслабленным, глаза прищурены от удовольствия. В одной руке он держал дымящийся кусок сочного мяса, поджаренного на углях, а в другой — пиалу с прохладным кумысом*. После всех пережитых опасностей эта простая еда казалась пищей богов.
Внезапно покой евнуха нарушил громкий голос падишаха. Любопытство мгновенно перевесило блаженное сытое состояние. Он суетливо поднялся и поспешил на звук, на ходу дожёвывая мясо.
В центре лагеря под открытым небом, стоял Арсалан в окружении своих генералов и персидских офицеров.
— Верные воины шаха Шахрияра! — говорил Повелитель, обводя их проницательным взглядом. — Сейчас вы стоите на перепутье, и я дарую вам право выбора! Вы можете оставаться преданными своему господину, но тогда будьте готовы к тому, что вас перережут, как собак. Здесь не только мои воины. За холмами стоят бесчисленные отряды моего брата Джамшида, а с далеких степей пришли кочевники, присягнувшие империи Великих Моголов на верность!
Далат-хан заметил, как побледнели лица персидских офицеров при словах о кочевниках. Страх перед степными воинами был в крови каждого оседлого жителя.
— Вы тоже можете присягнуть мне на верность и стать частью моей армии. Я ценю доблесть и мастерство. Вы получите место и возможность служить честно, обретя новую семью. А те из вас, кто был насильно призван, смогут вернуться к своим семьям, — продолжал Великий Могол. — Решайте. Но делайте выбор быстро.
Офицеры переглядывались, зашептались. А потом повисла тяжёлая тишина. Было слышно лишь, как потрескивает пламя костра и где-то вдалеке ржут кони. Наконец самый старший из персов, мужчина с густой седой бородой и глубоким шрамом, пересекающим бровь, сделал шаг вперёд. Он медленно опустился на одно колено и положил свою саблю к ногам Арсалана.
— Мой клинок принадлежал Шахрияру, но мой разум говорит мне, что истинный правитель стоит передо мной, — твёрдо произнёс он, глядя Арсалану прямо в глаза. — Я, генерал Фархад, присягаю вам на верность.
Его пример стал искрой. Один за другим офицеры преклоняли колени, склоняя головы. Далат-хан, наблюдавший за этим с набитым ртом, довольно хмыкнул, выпятил грудь колесом и важно закивал, будто именно он только что лично убедил каждого из этих суровых персов сдаться. В его голове уже разворачивалась грандиозная картина собственного триумфа.
«Ну! Каков же я, а? Если бы не моя храбрость, разве стоял бы сейчас Повелитель в таком окружении? Падишаху явно пора признать, что я его тайное оружие, его главный стратег и, пожалуй, будущий великий полководец!».
Далат-хан прикрыл глаза и на мгновение унёсся в свои фантазии. Вот он, Великий Генерал Далат, восседает на белоснежном скакуне. На нём доспехи из чистого золота, настолько яркие, что враги слепнут, едва взглянув в его сторону. На голове шлем с султаном из перьев редчайших птиц, такой высокий, что ему приходится пригибаться, проезжая под триумфальными арками.
«Я буду ехать впереди войска, а за мной тысячи воинов. И когда я просто подниму руку... нет, даже не руку, а просто поведу бровью, перед моей армией целые города будут открывать ворота!».
Евнух, окончательно уверовав в свою исключительность, выпятил живот и гордо подбоченился. Он задрал подбородок и устремил взор в бесконечность, представляя, как благодарные народы кидают к копытам его коня под золотой попоной охапки жасмина.
В этот момент молодой воин, проходящий мимо, даже рот приоткрыл от такого зрелища. Почувствовав на себе пристальный взгляд, «Великий генерал» закашлялся и, поправив тюрбан, недовольно проворчал:
— Что смотришь, малец? Глаза выпадут! О, Аллах! Современная молодёжь совершенно стыд потеряла!
___________
* Великие Моголы были прямыми потомками кочевников — Чингисхана и Тамерлана. Хотя они и осели в роскошных дворцах Индии, их корни никуда не делись. Кумыс для них был не просто напитком, а частью их идентичности, памяти о вольных степях Центральной Азии.
Вот пара интересных фактов об этом:
1. Связь с корнями: Первый император Моголов Бабур в своих мемуарах «Бабур-наме» с большой ностальгией вспоминал жизнь в степи и традиции предков. Для могольской элиты пить кумыс означало подчеркивать своё благородное происхождение от великих завоевателей прошлого.
2. Ритуалы и пиры: На больших военных советах или праздниках кумыс обязательно присутствовал на столах. Это был напиток воинов.
3. Трудности в Индии: Когда Моголы окончательно обосновались в жаркой Индии, с кумысом стало сложнее — там другой климат, другие травы. Поэтому лошади степных пород чувствовали себя иначе. Со временем напиток из кобыльего молока стали заменять другими. Но в военных походах, где дух предков был особенно важен, его продолжали употреблять.