Глава 22

На большой поляне толпились травники. Сегодня был День Невест, и все девушки племени, наряженные в белые рубашки, плели венки из полевых цветов. Дудели дудочки и играли гусли. Невесты надели венки на головы, и стали водить хороводы. Парни гоголями выхаживали между ними, приглядывая себе суженую. Только один Иванко — правнук старейшины, не рассматривал девиц, сидел в сторонке и грустил.

— Ты чего не весел, друг мой? — подошёл к младшему своему сородичу Святозар.

Правнук был его любимцем, очень напоминал парнишка Святозару его самого в молодости.

Такой же он был когда-то неугомонный, упрямый и однолюб.

Знал Светозар причину грусти Иванко. Девица — змеевица поселилась в его сердце, вот и грустит парень. А девица хвостиком махнула и пропала. Не успел Иванко посвататься к ней.

— Дед, отпусти меня с горы, — попросил вдруг Иванко, — хочу её найти.

— Совсем не любы тебе наши девушки? — спросил Святозар. — Ты бы хоть присмотрелся, Ваня. Вон, смотри, Марийка какой красавицей стала, а Натушка?

— Как сестры они мне все, дед, — был ответ правнука, — как я с сестрами буду жить по-семейному?

— Боюсь я за тебя, Ваня, боюсь, — проговорил старик, покачивая головой. — Неспокойно нынче в большом мире.

— Но ты сам-то много бродил по молодости, — правнук его не слышал, он уже твёрдо решил всё для себя, даже последний козырь приберёг. — И бабушка была не нашего племени.

— Да, было дело, бродил, — согласился Святозаг. — И бабушка была ненашенская, но все-таки травница. А ты-то мирскую девицу решил привести. У них же век короток, как жить ты с ней будешь?

— Я с ней своим веком поделюсь, — твёрдо глядя деду в глаза ответил Иванко.

«Вот паршивец, и про это прознал», — подумал Святозар, а вслух сказал:

— Что же делать. Раз решил, иди. Благословляю тебя на поиски своей судьбы.

Иванко в пояс поклонился деду и помчался за уже давно припасенным дорожным узелком.

Ульяна снова видела сон.

Раненая змея лежит в огне, огонь повсюду: горит дом, постройки, конюшни, сено, столб.

— Ты здесь нужна, сестра, — вдруг чётко слышит Ульяна слова змеи.

Змея хочет ещё что-то сказать, но шум огня становится всё громче и громче, и слова теряются в огне.

До Ульяны доноситься тихое «Свидимся ещё!»

Девушка проснулась в слезах. Как же она не смогла предугадать, что её сестре грозит опасность? Как она допустила её гибель?

— Ульяна, не плачь, — Акулина подбежала к подруге, — опять тот сон? Ну, хоть расскажи, о чём он?

— Не могу, — ответила Ульяна, — не могу, слишком страшно, чтобы произносить это вслух.

События, происшедшие в усадьбе не дают ей покоя. Ах, вот если бы зрение вернулось, она могла бы туда наведаться и посмотреть на всё своими глазами. Но даже свет она уже давно не видела. А так, плачь — не плачь, слезами гору не поможешь.

— Сегодня надо за травой сходить к болотам, пойдешь со мной? — утерев слёзы, спросила Ульяна подругу.

— Конечно, как я тебя одну отпущу? — Акулина обняла Улю.

Она была выше, крепче и чувствовала себя ответственной за слепую подружку.

Пора было вставать к утренней молитве, поэтому девушки поднялись, привели себя в порядок и пошли в храм.

— Уля, там кто-то лежит, — тихонечко проговорила Акулина, она была напугана. Из травы торчали мужские ноги.

Ульяна в это время собирала нужные ей корешки немного поодаль.

— Уля, — снова тихо позвала её Акулина.

— Чего тебе, — отозвалась подруга.

Акулина хотела было сказать: «Посмотри, там кто-то лежит», да вспомнила, что Ульяна посмотреть не сможет. Поэтому она подошла к подруге взяла её за руку и проговорила:

— Там в кустах лежит мужчина, мне кажется, нам надо отсюда бежать.

— А он двигается? — Ульяне передалась тревога Акулины.

— Нет, лежит на животе, — Акулина пыталась точнее рассмотреть лежавшего, но ей кроме ног ничего не было видно. А подойти поближе она боялась.

— Ему плохо, — вдруг сказала Ульяна, и Акулина увидела у неё на руке маленькую змейку. — Ему нужна помощь, пойдём, подойдём ближе.

Мужчина лежал на животе и почти не дышал, в спине его торчал нож. Акулина, увидев лужу крови, еле сдержалась, чтобы не завизжать.

— Уля, он весь в крови, — вместо этого, прошептала она.

Ульяна присела над незнакомцем, удалила нож и прижала к ране руки.

— Принеси мне воды, — скомандовала она Акулине.

— Но у нас здесь нет святой воды, — девушка помнила, что, когда она повредила руку, Ульяна просила святой воды.

— Обычной воды принеси да тропинника нарви, и от моей юбки оторви кусок ткани, — Ульяна начала нервничать.

Жизнь незнакомца висела на волоске, а её подружка вдруг предалась ненужным воспоминаниям.

— Сейчас, сейчас, — вдруг что-то поняла Акулина, она внимательно посмотрела на подружку и побежала к воде.

Когда она вернулась, незнакомец дышал ровнее, и кровь из раны течь перестала. Акулина помогла Ульяне промыть рану, они наложили на неё кашицу из тропинника и завязали куском материи.

Когда они поворачивали мужчину, тот стонал в беспамятстве.

— А теперь беги за людьми, — сказала Ульяна подруге, — его надо доставить в лечебницу.

— А ты? Я не могу тебя оставить одну, — ответила Акулина.

— А я не одна, — ответила ей слепая.

И только сейчас у ног подруги Акулина разглядела двух больших гадюк, которые благосклонно глядели на неё, будто говорили: «Не переживай, мы за ней приглядим!»