Глава 21

Травники потеряли счет дням, они всё шли и шли по лабиринту подземных пещер, и уже отчаялись когда-нибудь увидеть свет. Пещеры, по которым они блуждали, казались бесконечными. Их стены были покрыты древними сталактитами и сталагмитами, которые, словно застывшие в вечности колонны, нависали над их головами и поднимались с пола.

Некоторые проходы были настолько узкими, что приходилось протискиваться боком, а в других залы расширялись до огромных размеров, теряясь в темноте. Воздух был сырой и прохладный, порой доносился гул далекого подземного водопада, скрытого во мраке. Своды пещер искрились кристаллами, отражая свет их факелов, словно звезды на ночном небе.

Иногда травникам казалось, что стены будто дышат, шепчут им, а камни под ногами скользят, как если бы сама земля пыталась сбить их с пути. Местами пещеры были настолько глубокими, что не удавалось разглядеть дно обрыва. Жуткое ощущение одиночества усиливалось странными звуками, которые не могли объяснить ни эхо их шагов, ни течение подземных рек.

Святозар угрюмо рассматривал карту. Что-то поменялось в подземелье, они давно уже должны были прийти. Провизия у них закончилась, и мужчины ловили рыбу в подземных реках. Как-то они набрели на источник пресной воды и смогли пополнить свои запасы.

— Когда же мы увидим солнышко, — изредка спрашивал какой-нибудь ребёнок у своих родителей.

— Скоро, любимка, скоро, — был ответ, сначала уверенный, а потом с примесью страха, что солнышка им увидеть не придется.

И вот, когда Светозар уже потерял надежду, в конце одного из тоннелей забрезжил свет. Не тот сумеречный свет пещер, который попадал в подземелье из каких-то невидимых глазу ходов, а самый что ни на есть настоящий свет.

Люди ускорились, последние пол версты они почти бежали.

— Выход, мы его нашли! Люди, наконец-то мы нашли наш новый дом, — восторженно проговорил Светозар, остановившись на краю пещеры. — Но не будем забывать, что новый дом для нас еще не знаком, поэтому надо сначала разведать что там и как.

Старейшина назначил пятерых травников для изучения новых земель и поиска подходящего места для жилья.

— Если встретится кто живой, налаживайте контакт, — дал он последнее напутствие.

Пятеро мужчин вышли на свет Божий.

— Чудо чудное! — послышались их удивленные возгласы.

И Святозар не удержался, тоже вышел посмотреть на Чудо. И оказался на Черной горе, той самой Черной горе, с которой попрощался в подземелье.

— Что за наваждение такое, — Светозар закрыл глаза, думая, что ему всё это мерещится. Потом открыл, осмотрелся и понял. Гора была их, но располагалась она уже совсем в другом месте.

— Ну, спасибо, Авдотий, уважил старика, — поглаживая седую бороду пробормотал Святозар.

— Люди, выходите, мы домой вернулись.

Племя выбралось из пещеры. Люди радостно бросились к своим брошенным жилищам. И жизнь на горе закипела.

Если бы травники сейчас увидели Авдотия и Аксинью, то ни за чтобы не признали. Адаптация в центре сильно меняет испытателей.

Без бороды и с короткими волосами, Авдотий менее всего сейчас походил на старца. Аксинье тоже пришлось расстаться со своей шевелюрой, там в Межвековье она подцепила вшей, да и спутанные волосы не брала ни одна расческа. Но, нужно отметить, что коротенький ёжик нисколько не портил женщину.

Сейчас Авдотий и Аксинья стояли в центре большого зала, под куполом которого светилось множество лампочек-звездочек, создавая ощущение, будто они находились под открытым небом, усеянным звездами. Мягкий, приглушённый свет ламп мерцал, как настоящее ночное небо, и казалось, что звёзды медленно плывут по куполу, следуя за невидимыми потоками.

Стены зала были выполнены из странного материала — что-то среднее между стеклом и металлом, они переливались разными цветами при малейшем изменении освещения, как будто живые. По краям зала находились тонкие колонны, уходящие в высоту и исчезающие в тенях купола, а между ними — гладкие панели с мерцающими линиями, похожими на потоки данных или древние письмена. Пол под ногами светился мягким голубоватым светом, и каждый шаг отдавался лёгким вибрирующим звуком, будто зал реагировал на их присутствие.

В центре зала находилась странная платформа, окружённая энергетическим полем, искрящимся разноцветными лучами. От неё исходило ощущение, что она была ключом к чему-то важному, древнему и одновременно ультрасовременному, словно скрывала в себе знание, которого никто ещё не постиг. Сбоку от платформы располагалась небольшая трибуна, на которой стоял крупный лысоватый мужчина в серебристом комбинезоне.

— Миссию номер двадцать-дробь шестнадцать по спасению самобытности язычества можно считать успешно завершенной, — громко проговорил он, окинул взглядом присутствующих, и добавил, — наших сотрудников за отвагу и изобретательность решено наградить и отпустить на неделю в отпуск. Только завтра сдайте все материалы исследователям. А сейчас можете идти. Ваши дети ждут вас в семейном отсеке.

Авдотий и Аксинья переглянулись, они уже знали, как проведут эту неделю.

Ульяна потянулась с удовольствием. Сегодня она хорошо спала. Девушка открыла глаза. И вдруг!

— Свет, я вижу свет, — воскликнула она.

— А меня, Уля, меня ты видишь, — Акулина бросилась к подружке.

— Нет, тебя не вижу, — Ульяна даже расстроилась, — а теперь опять ничего не вижу.

Вот уже несколько раз ей казалось, что зрение возвращается, но ничего не менялось.

Сначала она видела свет, а потом снова погружалась в тьму. А по ночам её мучили видения пожара, снилась погибшая змея и о чем-то просила её, но Ульяна утром не помнила слов сестры.

Она рассказала обо всем матушке Варваре, а та ей ответила:

— Наберись терпения, дочь моя! Всё откроется тебе в своё время.

— И зрение вернётся? — с надеждой спросила Ульяна.

— Бог даст, вернётся, — ответила Варвара, поглаживая ужика.

С некоторых пор маленькая змейка поселилась в келье настоятельницы, облюбовав небольшую нишу над постелью.