Глава 20

Утро началось с яркого огненного зарева и запаха гари. Люди подожгли сушняк вокруг болота, и теперь огонь подобрался к нему вплотную. Пробовал на вкус высокую траву, камыш, ряску, прыгал вглубь по болотным кочкам, креп с каждым поглощённым деревцем. Пламя танцевало, играя с ветром, словно живое существо, готовое сожрать всё на своём пути.

Болото стонало и корчилось, ревело и выло на все лады. Водяная жижа в нём выплёскивалась на огонь, пытаясь его затушить, но тот был силён. Каждая вспышка пламени вырывалась с новой яростью, сталкиваясь с влагой, шипела и поднимала густые клубы пара. Казалось, что сама земля сопротивляется огню — трясина с трудом удерживала своё дыхание, тяжело вздыхала, вздуваясь и лопаясь пузырями грязи.

Не встречая серьёзного сопротивления на своём пути, огонь постепенно прорывался всё дальше, обжигая каждую кочку, заставляя воду кипеть, а воздух вокруг вибрировать от жара. Даже те места, где болото казалось непроходимо влажным, постепенно поддавались. Огонь словно заигрывал с водой, нападая, отступая, и снова бросаясь в атаку с ещё большей яростью. Стены дыма поднимались к небу, наполняя его густыми, удушливыми клубами, сквозь которые солнце казалось тусклым пятном, утонувшим в багровом мареве.

Трегуб стоял в тени деревьев и улыбался, ещё вечером он облил все доступные кусты самогоном и керосином.

— Гори, гори ясно, — напевал он, наблюдая, как бушует пламя.

В своих мечтах Трегуб уже нашёл сокровище Чёрной горы. Золото, почему-то он думал, что там в одной из пещер окажется много сундуков с золотом. Хотя почему в одной? Все пещеры будут забиты золотом и драгоценным камнями. И все эти богатства принадлежат ему, Трегубу. Он станет самым богатым человеком на этом свете!

— Скоро я взойду на тебя, Чёрная гора, — закричал Трегуб.

Его помощники вздрогнули, они стояли рядом, сбившись в кучку. Вой болота пугал простых мужиков, которых поманили неслыханными богатствами. И сейчас они в страхе наблюдали, как корчится болотная трава, как болотные лягушки, обезумевшие от боли, выпрыгивают на сушу, пытаясь скрыться в тени, как птицы, укрывавшиеся в болотной траве, срываются с насиженных гнезд, бросая яйца, как отовсюду ползут змеи, много змей, много разных змей.

А Огонь разгорался всё сильнее, захватывая новые и новые участки болота.

На Чёрной горе люди тоже наблюдали за пожаром. Когда Огонь продвинулся примерно на половину болота. Травники стали волноваться.

— Авдотий, мы пошли, — сказал старейшина травников, — вы с нами?

— Нет, Светозар, — ответил Авдотий, — у нас свой путь. Благодарствуем вам за науку и за ласку.

— Не спасёшь ты Гору, — в сердцах воскликнул старик, — только сам пропадешь. Демоны на том берегу, сущие демоны.

— Не демоны, Светозар, люди. Бывают люди хуже демонов, — проговорил Авдотий.

— Какие ж это люди? — Святозар махнул рукой. — Пятьсот годков живу, а таких людей впервые встречаю.

— Люди меняются, Светозар, дальше только хуже будет, — ответил Авдотий. — Идите спокойно. Боги позволят, свидимся ещё.

— Упрямый ты, Авдотий, как я погляжу, — Светозар не хотел вот так отступать, боялся за мудреца, с которым коротал долгие вечера за беседами и спорами о жизни, не хотел терять друга, да и Аксинью ему было жалко. — Себя не бережешь, так хоть об Аксинье подумай. Сгорите ведь живьём.

— Не переживай, Светозар, не сгорим, — Авдотий чувствовал, что начинает сердиться на старика, не уходит, отвлекает, где бы они уже защиту строить начали. — Идите уже, а нам с Аксиньей своими делами пора заняться.

Старейшина ещё раз окинул взглядом Чёрную гору, вздохнул и повел своё племя в пещеры, чтобы через глубокие тайные подземные ходы, вывести людей к другому заповедному месту. Жалко старейшине было Чёрную гору. Здесь он родился и вырос, здесь племя выбрало его старшим, здесь родились его сыновья, внуки и правнуки, здесь он первый раз ощутил горечь утраты.

Сейчас, покидая свой дом, он ощущал себя нищим. Гора, когда-то казавшаяся ему неприступной и вечной, теперь будто отвернулась от него, покрывшись сумрачной тенью, будто прощаясь. Старейшина знал, что обратного пути не будет, и это разрывало его сердце. В каждом камне, в каждой тропинке он видел воспоминания своей жизни — радости, печали, трудности, победы и горькие потери. Ощущение пустоты, как будто что-то вырвали из его души, переполняло его, и каждый шаг отдавался в груди тяжестью, словно с каждым движением он терял частицу себя. Старейшина почувствовал, как его душу охватило отчаяние, но в то же время где-то глубоко внутри пробудилась слабая искорка надежды — на то, что впереди всё же есть свет и что они смогут начать всё заново.

Люди шли за ним молча, каждый думал свою думу, каждому было о чём поразмыслить. Но мысли так или иначе сворачивали к новой жизни. Никто не решался заговорить — страх и неуверенность нависали над племенем, как тяжёлое облако. Каждый шаг вглубь пещеры отдалял их от родной земли, и, хотя впереди их ждала новая жизнь, никто не мог избавиться от тревоги. Каково им будет на новом месте? Как-то примут их там дальние сородичи? Смогут ли они вновь укорениться на чужой земле?

И вот, наконец, последний травник скрылся в пещере.

Тогда Авдотий встал рядом с Аксиньей, и они открыли свои книги. Страницы их зашелестели, засветились сначала бледным светом, потом все ярче и ярче. Сноп света вдруг вырвался со страниц в небо, и окутал гору, разлился по болоту, сливаясь с Огнём, и погас.

Трегуб и его люди заворожённо смотрели сквозь огонь, как гора растворяется в воздухе, словно её никогда и не было. Пелена тумана окутала её вершины, и вскоре массивные склоны исчезли в небытии, оставив после себя только гулкий ветер.

Странное чувство тревоги вдруг охватило людей. Они посмотрели по сторонам, и в ужасе столпились вокруг своего главаря.

Вокруг них образовалось плотное кольцо змей. Мелкие и крупные, они шипели, поднимая головы, словно готовясь к нападению. Их холодные глаза пристально следили за каждым движением людей. А на ветках деревьев, сидели орлы, коршуны и какие-то страшные птицы, названия которых люди не знали. Птицы рассматривали чужаков, словно выбирали жертву.

В воздухе нарастало напряжение.

Люди замерли, понимая, что они оказались не просто в окружении — природа вокруг них стала враждебной силой, которая могла в любой момент обрушить свой гнев.

— Всё кончилось, сестра, — прошипел с утра голос в голове Ульяны, — всё кончилось хорошо. Все в безопасности.