2. Второе июня 1983 года

Он все-таки смог переговорить с Ией. Конвертоплан прибыл только через два с половиной часа. Приземлился и принял их на борт, но перед этим Ингвар успел переместиться к телефону в хозяйском кабинете имения Смольницы и снова позвонил в полевой штаб майора Злобиной. На этот раз она не только была на месте, она же и ответила буквально после третьего гудка.

— Здравствуй Ия! — поздоровался Бармин. — Что с подписанием контракта?

— Подписан еще вчера, я просто...

— Ты просто не сообщила об этом мне. Наверняка, отчитывалась перед своим начальством.

— Ингвар, ты же понимаешь... — начала было оправдываться она, но у него не было на это ни времени, ни терпения, и он ее прервал.

— Не интересно, — отрезал он. — Контракт подписан?

— Да, я...

— Оплата произведена?

— Ингвар, я хотела спросить, целы ли девочки?

— Твои люди справились на ять. Все в порядке.

— Мои люди? — не поняла его майор.

— Те, которые защищали замок, — подсказал Ингвар.

— Там не было моих людей, — упавшим голосом сообщила женщина.

— Очень жаль, — подытожил Бармин, но больше распространяться на эту тему не стал. — Организуй срочную отправку людей и техники в замок Усть-Угла. Знаешь, где это?

— Да, но я бы не рекомендовала...

— Извини, Ия, — сказал на это Бармин, — но я начну снова слушать твои рекомендации только после того, как ты докажешь преданность и полезность. И я говорю не о постели.

— Я даже не знаю... — растерялась майор, но Бармин посчитал тему закрытой.

— Итак, — сказал он Ие, взглянув на часы, — ты поняла? Всех, кого можно сразу перебросить, сегодня же отправь в Усть-Углу. Их встретят, устроят и объяснят, что и как. Остальных по мере готовности, но не позже, чем до конца недели. Семьи пока с собой не брать. Пусть обождут. Заберу их позже, а пока выдай им аванс. И еще одно, тебе Ия дорога в Усть-Углу пока закрыта. Объясни своим начальникам, как так получилось и, если захочешь когда-нибудь вернуться, то приходи не с пустыми руками, если понимаешь, о чем идет речь, и с приличным резюме. Все! Мне надо сматываться, а то твоя контрразведка прошляпила целую войну. Теперь приходится прятаться. Так что попрошу, отправить в Усть-Углу только людей из штата и дружины Городецкого. Никаких левых людей! Мне там твои соглядатаи не нужны. И учти, я проверю. Любой, кого перекрестный опрос выявит, как чужого, будет расстрелян на месте. Я не шучу. Прощай!

Ну, в самом деле, сколько можно! Сами приходят, сами предлагают помощь и сулят золотые горы, потом черт знает сколько времени ведут переговоры о перекупке контракта, — хотя цена установлена, и Бармин велел не торговаться, — и, в конце концов, забывают сообщить хозяину, что дело сделано. И где, спрашивается, их хваленая контрразведка, если три княжества объявляют ему войну, а никто об этом не то, что не знает, но даже не догадывается. Ему, то есть, Бармину, простительно. Он здесь человек новый, всех гитик местных не знает, во всех тонкостях не разбирается. Но Ия-то не девочка. Плоть от плоти этого мира, да еще и военный контрразведчик. Она что, не могла намекнуть хотя бы, что возможны всякие неожиданности? Ну, ладно. Про то, что он вселенец-попаданец она не знает, но про то, что Ингвар вырос за полярным кругом, в городе ссыльнопоселенцев, которых злобная сволочь — прежний император низверг едва ли не в средневековье, ей известно. Так чего же она от него ждет? Сама мышей не ловит, а ему на нее даже обидься нельзя?

Бармин думал, что злость уже улеглась, но зря надеялся. Едва перекинувшись с Ией парой слов, он снова разозлился и просто-таки полыхал праведным гневом. Спасибо еще, что кто-то из людей князя Северского был настолько предусмотрителен, — или здесь всегда так, — что в салоне конвертоплана их ожидали мягкие пушистые пледы, и вежливый стюард предложил гостям канапе с черной икрой и семгой, тартинки с бужениной и солеными огурцами, и волованы с грибным рагу. К закускам прилагались напитки, как легкие, так и алкогольные, и, в общем, это было более чем удачно. Ничто не усмиряет гнев настолько хорошо, как вкусная еда и хорошая выпивка.

— Сколько нам лететь? — спросил он стюарда.

— Пять часов Ваше сиятельство.

"Пять часов — это хорошо. Это я еще выспаться успею!"

Бармин немного поел и, успокаивая порядком разгулявшиеся нервы, изрядно выпил. Затем откинул назад спинку кресла, прикрылся пледом и, устроившись с комфортом, закрыл глаза, чтобы открыть их уже только при посадке около замка Балта?. Здесь, на Тамани уже было позднее утро, и стояла ясная солнечная погода. Настоящее, без дураков, лето. Градусов 25-26, наверное, никак не меньше.

"Да, — подумал Бармин, с удовольствием вдыхая жаркий, чуть пыльноватый, но зато благоухающий множеством запахов трав и цветов воздух, — здесь вам не там. Керчь и Тамань — это вам не Псков и Гдов. Здесь в июне стоит уже настоящее лето, не то, что у нас".

Впрочем, это было не единственное, что удивило Бармина. Балта? на поверку оказался не замком, а городской цитаделью, и над его башнями развивались сразу три флага: имперский — императора Иван VIII, хазарский и штандарт имперского Полномочного министра, каковым на данный момент и являлся младший сын князя Северского.

— Светлейший князь Федор Андреевич, — объяснил встречавший Ингвара мужчина в армейском камуфляже со знаками различия полковника ВДВ, — исполняет обязанности Полномочного министра при дворе Его Величества Вениамина VII.

"Хазары... Но их столица, кажется, на Волге..."

— Разве двор не в Белой Веже? — спросил он наобум.

— Посольство — эвфемизм, — отвечая, полковник даже не улыбнулся. — Федор Андреевич стажируется при командующем укрепрайоном "Керченский мост".

Бармин не понял, как минимум, половины из того, что сказал офицер. Он, вообще, не знал, что в этом мире сохранился, — пусть и вассальный России, — Хазарский каганат. Чем дольше он жил в теле Ингвара Менгдена, тем больше удивлялся тому, в какой фантасмагориячный мир его занесло. Тут тебе и магия двух сортов, и волшебные камни в придачу, и давно исчезнувшие в его родном мире удельные княжества и хазары на Дону. Многоженство и язычество, частные армии, именуемые дружинами, и крепостное право в век компьютеров и реактивной авиации. И с каждой новой встречей с такого рода странными чудесами, он все лучше понимал, сколько всего ему еще предстоит узнать и изучить. В такие моменты, как сейчас, он и впрямь начинал воспринимать себя дикарем из затерянного мира, но воленс-ноленс должен был демонстрировать окружающим свою адекватность. Этим он, собственно, и занимался.

Вежливо поздоровались и перезнакомились с членами "комитета по встрече" — полковником Алфимовым, являвшимся командиром гарнизона крепости, его супругой Антониной Михайловной и кастеляном цитадели Труновым, — прошли в крепость через калитку в массивных воротах, пересекли просторный внешний двор, вошли в первое из зданий цитадели и там, минуя многочисленные посты, выставленные на лестницах и переходах, попали наконец в жилую зону крепости, где за двойной сложенной из гранитных плит стеной стоял дворец в восточном стиле и находились примыкающие к нему парк и сад. Здесь их ждал хозяин дома, оказавшийся довольно молодым крупным мужчиной со светло-русыми волосами и голубовато-серыми глазами. Не красавиц, но, как говорили в той Америке, где еще недавно жил Бармин, good looking. Одет он был в летний, светло-песочного цвета костюм-двойку и голубую рубашку с темно-синим галстуком. Странное сочетание цветов, но хозяин-барин, как говорится, а Бармин ни разу не эксперт в мире моды, что там, что здесь.

— Добро пожаловать, граф! — Протянул Ингвару руку Федор Северский-Бабичев.

— Дамы! — поклонился он Елене и Варваре. — Добро пожаловать в замок Балта?. Отец предупредил меня о ваших обстоятельствах, господа. Так что еще до вашего прилета, я отдал соответствующие приказы. Город на военном положении. По всей Тамани и в Керчи усилены патрули и выставлены блокпосты, ну, а в крепости — сами видели, — введен режим чрезвычайного положения. Так что отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Встретимся за обедом!

На этом завершилось первое знакомство с гостеприимным хозяином, и гостями занялись слуги. Они провели Ингвара и девушек в их комнаты, составили список необходимых погорельцам вещей, — уточнив, разумеется, размеры и цветовые предпочтения — и оставили приводить себя в порядок перед завтраком, который должны были доставить прямо в комнаты через сорок минут.

Первым делом Бармин принял душ, затем побрился и надев банный халат прямо на голое тело, вышел в предоставленную ему комнату. Апартаменты ему понравились. Две комнаты, — спальня-кабинет и гостиная, — светло-коричневая мебель, сделанная из карельской березы, которую несложно узнать по характерному рисунку древесины, полный бутылок бар-поставец и телефон с брошюрой-руководством для пользователя, как в хорошей гостинице. Закурив, Бармин присел к письменному столу и придвинул к себе телефон. Просмотрел содержащиеся в брошюре-руководстве рекомендации по шифровке связи и через три разных коммутатора вышел на линию общей связи. Услышав гудок подключения, Ингвар набрал номер Ивановой.

— Здравствуйте, Дарья Петровна! — поздоровался он первым, как только женщина взяла трубку.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство!

— Будет вполне достаточно, если в неофициальной обстановке станете называть меня по имени отчеству — Ингвар Сигурдович.

— Спасибо, Ингвар Сигурдович, — не стала отказываться от чести госпожа Иванова. — Все ли у вас хорошо?

— Не все, — коротко ответил Ингвар. — Но об этом мы говорить не будем. Я хотел бы, чтобы ваше бюро, Дарья Петровна, продолжало работать, как ни в чем ни бывало и не афишировало связь со мной. Это понятно?

— Да, конечно, — подтвердила женщина.

— Тогда, второе дело. Всех, кого вы считаете возможным включить в группу управления вотчиной следует спешно переправить вместе с семьями в город Шексна, но перед этим, надо арендовать там подходящие помещения: квартиры для переезжающих людей и офис для филиала вашего бюро. Деньги у вас есть, вышлите туда кого-нибудь еще сегодня. Людей надо отправить в Шексну не позднее среды, максимум — четверга. В крайнем случае, расселите их пока в гостиницах. Если не получится в Шексне, то в Череповце или Вологде, но лучше все-таки поближе к замку Усть-Угла. Обратитесь к господину Архипцеву, он выдаст всем отъезжающим подъемные и официальный документ о работе на меня. В Шексне это будет для них пропуском, если ими заинтересуется полиция или люди Великого князя Северского. Вы тоже, пожалуйста, слетайте на несколько дней в Шексну. У вас есть моя генеральная доверенность. С нею обратитесь к коменданту или кастеляну замка. Я его оповещу заранее, сегодня или завтра. Цель — разобраться с хозяйством.

— Это то, о чем мы с вами говорили? — осторожно, по-видимому, боясь поверить в чудо, спросила Иванова.

— Да, — подтвердил Бармин. — Мне возвращают мои вотчины и не только там. Когда будете говорить с Иваном Никаноровичем, напомните, чтобы он свел вас с адвокатами, которые занимаются моей недвижимостью и финансами. Пора вам брать эти дела в свои руки.

— Будет исполнено!

— Тогда, до встречи, госпожа Иванова!

Едва Бармин закончил разговор, ему подали завтрак и принесли одежду на первый случай.

— У вас с Федором Андреевичем сходная комплекция, — сказал комнатный лакей, раскладывая на постели рубашки, брюки и белье. Все в нераспечатанных пластиковых пакетах. — Князь предположил, что после завтрака у вас, возможно, возникнет желание пройтись по замку. Сам он в это время любит смотреть на море с Западной куртины.

Скорее всего, это было более чем вежливое приглашение на разговор тет-а-тет, и было бы глупо его не принять.

— Сможете проводить меня на Западную куртину.

— Я в вашем распоряжении, господи граф, — поклонился слуга.

— Отлично! Тогда обождите меня еще десять минут и пойдем!

— По вашему слову, Ваше Сиятельство.

Слуга вышел, а Ингвар быстро оделся, — одежда, и в самом деле, пришлась ему впору, — но, прежде, чем выйти из своих апартаментов сделал еще один звонок.

— Здравствуйте, Иван Никанорович, — приветствовал он Архипцева.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — ничуть не удивившись ответил стряпчий.

— У меня есть к вам несколько просьб.

— К вашим услугам!

— Узнайте, пожалуйста, когда и где состоятся похороны моей бабушки. Еще выясните, пожалуйста, где находится полковник Кальф-Калиф и что с ним произошло: жив, ранен? Если ранен, то каково его состояние, и в какой больнице он находится. Разыщите так же генерал-майора Горбатова-Шуйского. Скажите ему, что мне срочно нужно с ним переговорить.

— Куда я могу позвонить, когда появятся результаты?

— Никуда, — ответил Бармин. — Я сам с вами свяжусь.

— Тогда, буду ждать вашего звонка, мой господин.

***  

Федора Ингвар нашел именно там, где было обещано. На западной стене крепости. Отсюда открывался замечательный вид на пролив, мост и противоположный берег с небоскребами Азиатско-Европейского Торгового Центра в Керчи.

— Впечатляет! — признал Бармин.

— Да, есть на что посмотреть, — кивнул Федор. — К слову сказать, рад знакомству! — повернулся он к Ингвару. — И это не фигура вежливости, а мое искреннее чувство. Вашу сестру... А кстати, как предпочитаете, Ингвар Сигурдович, на "вы" или на "ты"?

— Что, если на "ты" и по имени? — пошел ва-банк Бармин.

— Отличная идея! — улыбнулся в ответ Федор. — Так вот, твою сестру я пару раз видел издалека. То здесь, то там, но представлен ей не был. Сейчас вот случай представился познакомиться сразу и с тобой, и с ней. Я даже жену попросил приехать. Хочется, знаешь ли, сойтись по-семейному. Все-таки ты, похоже, скоро станешь моим зятем.

— Мы обсудили это с твоим отцом. — Бармин не знал, насколько осведомлен Федор и поэтому старался держать низкий профиль.

— Ты раньше встречался с Мурой? — продолжил Расспросы Федор.

— С Мурой? — удивился Бармин.

— Мы так зовем Марию, — объяснил собеседник.

— Мура — это уменьшительное от Мария? — заинтересовался Бармин.

— Одно из.

— Я бы назвал ее Мия, — сказал на это Ингвар. — Мне кажется, это имя подошло бы к цвету ее волос.

— Значит, встречался.

— Даже танцевал.

— То есть, она тебе понравилась?

— Тебе не о чем беспокоится, Федор! — успокоил Бармин собеседника. — Я ее не обижу.

— Младшая сестра, сам понимаешь!

— Не понимаю, но постараюсь понять, — успокаивающе улыбнулся Ингвар.

— Ты знаешь, а ведь я помню твоих родителей, — неожиданно сообщил Федор. — Твоего отца и твою мать.

— Тебе повезло. Какими ты их запомнил?

— Когда я видел их в последний раз, мне было восемь лет. Твоя мать была очень красивой. Это все, что я помню. Я ее редко видел, а вот твой отец был в нашем доме частым гостем. Ты на него совсем непохож. Он был ниже ростом и стройнее, что ли? Не такой богатырь, знаешь ли, как ты. Волосы темнее, глаза... Не помню, но, кажется, тоже темные. И он буквально излучал силу, если понимаешь, о чем речь. Не физическую... Но ему хотелось подчиняться. То есть, нельзя было не подчиниться. Виктор... Это мой старший брат... Он должен помнить лучше. Все-таки ему тогда было уже десять. Так вот однажды он почему-то закапризничал. Не знаю, что уж там произошло, но он устроил настоящую истерику. Твой отец ничего не сказал, только посмотрел как-то так на особый лад, и Виктор сразу же замолк. Умел он, знаешь ли, наводить порядок. Отец и мать очень его любили. Когда это случилось... Ну, ты понимаешь...

— Понимаю, — кивнул Ингвар, не на шутку заинтересовавшийся рассказом. Все-таки это было живое свидетельство тех давних событий, наследником которых так неожиданно стал Бармин.

— Странно, я ведь маленький еще был, но хорошо помню те дни. Ни я, ни Виктор не знали, что произошло. Это потом, спустя годы, сопоставили то с этим и догадались о том, что с чем связано. Так вот отец ходил чернее тучи. Злой, нервный. Ему тогда тоже попало. Константин не мог простить ему дружбу с твоим отцом. В общем, мы его почти не видели, а когда появлялся, с ним нельзя было ни о чем поговорить. Мать тоже, знаешь ли... Она сильно переживала за тетю Хельгу и за твоего отца. Позже я слышал, что у нее случился нервный срыв и ее положили на три месяца в клинику. Я к тому это все рассказываю, что ты нам не чужой. Не были знакомы, это одно. Имелись причины. Но сейчас появилась возможность породниться... В общем, давай попробуем дружить, как дружили наши отцы.

Звучало искренне, хотя и несколько экзальтированно для мужчины в возрасте Федора, но все люди разные. Возможно, он, вообще, такой по жизни, а, может быть, все это потому что речь об Ингваре. Время покажет.

— Слушай, Федор, не мог бы ты узнать, когда похороны моей бабушки?

— Ты о княгине Кемской? — удивился Федор. — Не знал, что она умерла. Когда? От чего?

— Насколько я понял, она погибла во время вчерашнего штурма ее замка.

— Ох! Мои соболезнования, Ингвар! — Вскинулся Федор. — Мне так жаль! Я сейчас же прикажу все выяснить!

На этой печальной ноте они расстались, и, немного погуляв по крепости и полюбовавшись на корабли, проходящие под мостом Золотые Врата, Ингвар возвратился во дворец. Хотел навестить своих дам, но они оказались заняты: приводили себя в порядок. Прически, маникюр и педикюр, макияж, то да се. В общем, им было не до него, и Бармин отправился спать. До обеда оставалось еще довольно много времени, и он мог успеть добрать еще несколько часов сна. В обычное время он спал очень мало, но после того, как вчера умер и воскрес, лишних сил у него не было... Однако и поспать тоже не удалось.

Бармин как раз вошел в свою комнату и решал, пойти спать сразу или сначала выпить, и в этот момент зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал он, подняв трубку.

— Ингвар, это Федор. Надеялся застать тебя в апартаментах... Неважно. Я все выяснил. Я сожалею, но твоя бабушка действительно погибла. Похороны назначены на послезавтра. Не беспокойся, мобилизую свой десантный полк, и они обеспечат нам всем безопасность. В общем, я все организую и полечу с тобой. И не спорь!

На самом деле, Бармин и не собирался. Он не мог не проститься с княгиней Кемской, но одновременно понимал, что в его положении это может быть смертельно опасно. Предложение Федора превращало отчаянный бросок в хорошо продуманную и обеспеченную операцию.

— Есть еще одно дело, — напомнил о себе Федор.

— Слушаю тебя.

— Сегодня в два часа дня адвокаты твоей бабушки огласят ее завещание, но нам туда к этому времени никак не успеть.

— Не переживай! — успокоил Федора Бармин. — Оглашение завещания — не похороны. Там спокойно обойдутся без меня, тем более, что, если я что-нибудь и получу, то совсем немного. Так что все в порядке.

То, что считала необходимым отдать внуку, Анна Георгиевна ему уже отдала. А для остального у нее наверняка достанет других родственников.

— Точно? — переспросил Федор.

— Да.

— Тогда, до встречи за обеденным столом. Кстати к ужину прилетит Екатерина. Это моя жена...

***  

— Вы точно не родственники?

Екатерина Северская-Бабичева, выглядела как настоящая нимфа. Невысокая и хрупкая, изящная, словно танцовщица, тонкокостная и большеглазая, платиновая блондинка с изящными чертами лица и глазами-хамелеонами, все время меняющими свой цвет от серо-голубого до фиолетового. Теоретически Бармин знал, что такое случается и даже не является патологией. Но сам увидел это чудо впервые.

Она прилетела в крепость Балта? за час до ужина. В отличие от Надозерья, здесь обедали не в пять вечера, а в два пополудни, так что за ужин садились не раньше семи. Поэтому, наверное, ужин здесь оказался гораздо плотнее, чем в замке княгини Кемской, где это был всего лишь легкий перекус перед сном. Но, в любом случае, застолье — это всегда повод, если конечно есть такое желание, — собраться вместе и пообщаться накоротке. Так что, собрались, перезнакомились, обменялись любезностями и только приступили к первому блюду, — оладьям из семги со шпинатом, как вдруг вопрос:

— Вы точно не родственники? — спросила Екатерина, переводя смеющийся взгляд со своего супруга на Ингвара и обратно.

— Это вряд ли, — усмехнулся в ответ Федор. — Мы с Ингваром не родня, но ты права, определенное сходство между нами действительно есть.

Бармин, который на эту тему даже не думал, посмотрел на хозяина дома с новым интересом и, вглядевшись в черты его лица, увидел то, о чем другие присутствующие даже подумать не могли. Дело в том, что рост и комплекция — не показатель. Среди славян и скандинавов, достаточно много таких вот крупных, богатырского сложения мужиков. Другое дело — черты лица, разрез глаз и их цвет, не говоря уже о цвете волос. И в этом смысле, сходство между Ингваром и Федором было совершенно несущественным. Мало ли в империи светло-русых мужчин с серыми глазами, которые у мужа Екатерины были несколько темнее, чем у Ингвара. Однако, замечание, наверняка сделанное в шутку, напомнило Бармину о портретной галерее Менгденов, виденной им в Беровом кроме. Так вот, Федор Северский-Бабичев был похож на Карла и Густава Менгденов, живших в начале XVIII и середине XIX века, соответственно. Очень давно и почти неправда, поскольку никто этого не помнит, но по факту так оно и есть.

"Таких совпадений не бывает, — подумал было Бармин, но тут же постарался сам себя разубедить. — Боги, да тут все известные семьи за тысячу лет успели породниться. И не раз. Люди могут и не знать, чья кровь течет в их жилах".

— Нас таких много, — сказал он вслух и улыбнулся Екатерине. — А вот таких, как вы, княгиня, я вижу впервые.

— В каком смысле, таких как я? — переспросила женщина.

— В том смысле, — попытался объясниться Бармин, — что вы похожи на сказочную нимфу или эльфу из ирландских сказаний.

— Так я и есть альва! — распахнула свои чудные глаза Екатерина Северская-Бабичева. — Вы что, не знали, Ингвар? Моя бабка по отцовской линии сибирская альва, принадлежавшая к тотему Кутха — Великого Ворона.

"Так, значит, тут еще и эльфы живут?! — обомлел Бармин. — Ничего не скажешь, красиво!"

— Извините, Екатерина, — повинился он вслух. — В моем образовании полно пробелов. Про эльфов, честное слово, я думал, что это сказка, что это мифологические персонажи вроде гномов. Или гномы тоже существуют?

— Нет, — рассмеялась женщина, — гномы — это действительно миф. Но эльфы — нет, и вы об этом теперь не только знаете, Ингвар, но и лично знакомы с одной из них. У нас кстати до третьего поколения сохраняются все характерные черты вида и рода. Сейчас чистокровных эльфов мало осталось. У нас в империи за Каменным поясом, да в Ирландском королевстве, и все, пожалуй.

— Еще в южной Франции и в Тироле, — напомнил жене Федор.

— Ну, там совсем маленькие племена, — отмахнулась альва. — Им и женится-то не на ком. Вернее, замуж приходится идти за людей, поскольку мужчин-эльфов уже почти не осталось.

"Надо же, — думал Ингвар, слушая эту милую женщину, — гномов у них нет, а эльфы есть, но их женщины выходят замуж за человеческих мужчин. Умереть — не встать! И ведь мы тоже чудо чудесное. Колдуны и маги".

Как ни странно, но кроме Екатерины и ее мужа, про эльфов мало что знали и все остальные гости, собравшиеся за ужином в малой трапезной крепостного дворца. В обществе, как понял Бармин из дальнейшего разговора, тема эта была мало популярна, а сами эльфы или, вернее, альвы, как называли их на Руси, в силу своей малочисленности и экзотичности, старались держать низкий профиль и нигде не выделяться. Однако то, что не приветствуется в Свете, вполне уместно во время дружеского застолья. Поэтому об альвах/эльфах и прочих полумагических существах говорили почти до конца прилично затянувшегося ужина. И продолжали бы говорить еще долго, но, как всегда это случается, "на самом интересном месте", — как раз перешли с обсуждения таинственных, но вполне реальных вампиров на оборотней-волков, медведей и больших кошек, — вмешались неумолимые обстоятельства. Личный секретарь принес князю Федору несколько документов, требовавших его немедленного внимания, и понеслось.

Федор Андреевич просмотрел принесенные ему бумаги, и брови его полезли на лоб. Затем последовал короткий взгляд, брошенный на Ингвара, и хозяин дома встал из-за стола:

— Я крайне сожалею, дамы и господа, что прерываю разговор на столь занимательную тему, — сказал он, — но мы с Ингваром Сигурдовичем вынуждены вас покинуть.

Бармин тоже встал, хотя и не знал пока, в чем там дело, и вслед за Федором вышел из трапезной. Он думал, что как только они останутся наедине новый друг, — а возможно, и родич, — расскажет ему в чем причина такой поспешности. Но князь молчал все то время, пока они шли по коридорам и переходам крепости, и заговорил только тогда, когда за ними двоими закрылись оборудованные тамбуром двери его кабинета.

— Читай, Ингвар! — протянул он Бармину первый документ.

Это была факсимильная копия официального завещания княгини Кемской, вернее той его части, которая напрямую касалась Ингвара Менгдена. В документе, в частности перечислялись какие-то незначительные суммы, завещанные Ингвару, так же как архивные документы и предметы, относящиеся к истории рода Менгденов, и, в частности, все документы, фото и киноматериалы, и немногочисленные, случайно оказавшиеся у нее, — так в тексте, — драгоценности, связанные с жизнью его матери Хельги Бирон графини Менгден.

Однако гораздо интереснее был следующий пассаж, внесенный в текст завещания всего около месяца назад:

"В случае моей преждевременной смерти, наступившей в течение трехлетнего срока, считая с сегодняшнего дня, все принадлежащие лично мне титулы, - графиня фон Нойвид и герцогиня Бирон, — а также все мои вотчины и имения (за вычетом земельных участков и домов, оговоренных специально), и мое состояние в ценных бумагах и денежных средствах (за вычетом сумм, оговоренных специально) переходят к моему внуку Ингвару Менгдену сыну Сигурда и Хельги Менгден при условии, что он возьмет в жены княжну Ольгу Федоровну Кашину (коли та еще не будет замужем) с передачей ей титула графини фон Нойвид. Если же Ингвар Менгден не возьмет в жены Ольгу Кашину, титул все равно переходит к ней вместе с оговоренными выше имениями и денежными средствами, тогда, как герцогская корона остается у Ингвара Менгдена..."

— Даже не знаю, что сказать... — Голова от подобного рода новостей идет кругом даже у более опытных людей, а Бармин, если честно, всего лишь профессор по кафедре психиатрии, но никак не герой романа, который всегда знает, что и как надо делать, как и с кем говорить. Он обычный человек, попавший в историю. Не больше, но и не меньше. К тому же за очень короткое время на него свалилось слишком много всего, и это "все" так просто не разберешь и не осмыслишь, даже если у тебя семь пядей во лбу. Еле-еле привык к новому телу и мертвому городу Барентсбургу, и вдруг разом оказался в совсем другом мире, в иной среде. Невозможный в его прежнем мире старинный замок, вписанный в знакомый пейзаж, незнакомая, непривычная и, в принципе, чужая бабушка, такая же по сути родня, — частью равнодушная, частью — враждебная. И, разумеется, все эти "тайны Мадридского двора", красавицы-невесты и не меньшие красавицы в любовницах, невероятные титулы, тайные завещания и, наконец, война — не война, но боевые действия довольно серьезного масштаба. Первое нападение на замок княгини Кемской оказалось для Бармина отнюдь непростым испытанием, но второе попросту его убило. В прямом и переносном смысле этого слова. Пережить собственную смерть, встречу с самой настоящей богиней и воскрешение — оказалось не просто трудно. Это был странный опыт, способный или уничтожить человека, или, напротив, перековать его, превратив в кого-то другого. Ингвар надеялся, что именно это с ним и произошло. Воскрес — считай переродился. И все-таки, все-таки... Такое обилий событий следует, как минимум, переварить, с ним надо переспать, его нужно принять. И только Бармин оказался наконец в тихой гавани, только-только начал приходить помаленьку в себя, готовясь к следующей схватке, — которая, уж верно, не за горами, — как вдруг оказался условным наследником довольно большого состояния и двух отнюдь не скромных титулов.

— Я бы на твоем месте женился, — прервал его размышления Федор. — Ты ведь язычник, можешь иметь столько жен, сколько захочешь.

— Три, пять, или семь, — автоматически поправил его Бармин.

— Перейти что ли в язычество? — усмехнулся Федор. — Жаль не получится. Катька меня насмерть загрызет. Ты не смотри, что она Дюймовочка, так врезать может, что никому мало не покажется! А если серьезно, что тебе мешает? Деньги и титулы еще никому лишними не стали. Ты с этой Ольгой хоть знаком?

— Знаком. — В голове по-прежнему ощущался какой-то "неорганизованный" сумбур, и не приходило на ум ни одной связной мысли, не говоря уже о стоящих идеях.

— Ну, и как она внешне? — между тем продолжил свои расспросы Федор.

— Красавица, — коротко ответил Ингвар, потому что так и обстояли дела: Ольга Кашина являлась первостатейной красавицей. Черные волосы, синие глаза и все остальное тоже при ней.

— Тем более, женись!

— Она дочь человека, который хотел убить и меня, и Варвару, — попробовал Бармин объяснить сложность своей ситуации. — И наверняка продолжит свои попытки.

— Грустно, — кивнул ему Федор, — но что-то мне подсказывает, что, если поставить княжне такое условие, она с родителями порвет. Ты ей, скорее всего, будешь куда интереснее, тем более, если к тебе прилагаются титул и состояние.

— Скорее всего, — согласился Ингвар, пытаясь представить, как бы это гипотетическое будущее могло выглядеть.

— Так, о чем тогда думать? — усмехнулся Федор.

— Да, вроде, не о чем, — не стал спорить Ингвар, — но все это случилось как-то уж слишком неожиданно и скоро.

"Но, в принципе, удачно, поскольку Фортуна явно на моей стороне, и плюшки с неба так и сыпятся. Как там это называлось в русской фэнтези? Рояли в кустах? Они и есть!"

Впрочем, был такой термин или нет, не в этом дело. Суть в том, что с этими "роялями" придется жить, и, как поладят между собой все эти женщины, никто не знает и даже не может предсказать. А ну как передерутся?

— Тут, правда, есть одна проблема, — нарушил его мрачные размышления Федор.

— Какая? — взглянул он на приятеля, не ожидая, впрочем, ничего хорошего. Он уже стал привыкать, что нет бочки меда без ложки чего-нибудь гадкого: когда дегтя, а когда и говна.

— На состояние княгини имеют виды родственники ее покойного мужа. За небольшими исключениями, — передал он Бармину следующий документ, — это ее личное состояние, и к Кемским оно прямого отношения не имеет. Однако, не будь на горизонте тебя и Ольги, все, — ну, или почти все, — могло бы перейти к ним.

Бармин уже просмотрел наперво документ, представлявший собой отчет о процедуре оглашения завещания. Там, судя по словам свидетеля, разгорелась нешуточная баталия. И воевали не одни только Кемские. С заявлениями, оспаривающими последнюю волю покойной, выступили две кузины и кузин по линии Биронов и какой-то левый тип, утверждавший, что имеет право претендовать на титул графа фон Нойвид. Все это были, разумеется, пустые слова и дешевые угрозы, — в том, что касалось юридической стороны дела, — но ряды его врагов явно увеличились. И, если все эти уроды, начнут не только таскаться по судам, но и стрелять, мало не покажется ни ему, ни Варваре, ни Ольге.

"Вот же твари! То одни, то другие... Теперь вот третьи нарисовались..."

"С датчанами тоже надо что-то решать, — подумал он о своих недругах и конкурентах, — И еще эта чертова Союзная рать..."

— Вижу, ты оценил масштаб бедствия...

— Но я не обязан принимать наследство, — попробовал Бармин на вкус страусиную политику.

— А смысл? — спросил Федор. — Тебя все равно будут пытаться убить. Ну, или попробуют вынудить отказаться от титула в пользу кого-то другого. То же самое с этой твоей Ольгой.

"Пока что не моей, но да, жалко девку!"

О себе Ингвар все знал наперед. Он бы, может быть, и отказался от наследства, да нельзя: отказ — это признак слабости, а значит, и потеря лица. То есть, титул придется принять. А от убийц, соответственно, защищаться. Одним врагом больше или меньше, ничего не меняет. Другое дело — Ольга. У нее нет такой крепости, как Усть-Угла, и своей дружины тоже нет, и совершенно неизвестно, впишется ли за нее в этом случае князь Кашин или кто-нибудь еще. Но и жениться на ней, чтобы защитить, ему не очень-то хотелось.

"Да, подкинула ты мне, бабушка, проблемку! На миллион американских денег, никак не меньше!"

— Ладно, — сказал он вслух. — Надо с этим делом переспать. Так сразу такую дилемму не разрешить. Но у тебя, кажется, есть еще что-то?

— Звонил отец, — сообщил Федор, — сказал, чтобы я ему сразу же отзвонился, и чтобы ты был во время этого разговора рядом.

"Опять какая-нибудь гадость? — задумался Бармин. — Решил меня кинуть? Все возможно. В конце концов, он не всесилен. Могли и надавить".

— Звони! — предложил он приятелю, и князь Северский-Бабичев позвонил.

Следующие полчаса Бармин сидел в кресле в глубине кабинета, курил, пил старку и пытался понять по репликам Федора, — а это, в основном, были "нечленораздельности" и междометия, — о чем, собственно, идет разговор. Но так ничего и не понял. Слишком мало информации, чтобы воссоздать разговор. То есть, содержание наставлений Великого князя так и осталось для Ингвара тайной. Удивляла только длительность разговора: о чем, ради всех богов, можно так долго говорить?

А потом настал его черед, и Федор передал трубку Бармину.

— Здравствуйте, Ингвар Сигурдович! Вы как, очухались уже или не очень? — спросил князь Северский.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — скромно ответил Бармин, ожидая продолжения. — У меня все в порядке, если не принимать в расчет подробности прошедших двух дней и завтрашние похороны княгини Кемской.

— Да, да, понимаю, — поддержал его мысль князь Северский. — Так вот о похоронах. Федору там появляться нельзя, а вашим дамам просто не стоит. Слишком опасно. Моих людей там, увы, тоже не будет. Император наложил запрет на участие в похоронах представителей великих домов. Исключение сделано только для Глинских, поскольку они состоят в родстве с покойной. Обеспечивать безопасность во время похорон будут люди Михаила Ягеллона. Это все. Хотя нет. Я приказал Федору нанять для тебя отряд хазарской стражи и взять внаем вооруженный конвертоплан. Полетишь на нем и с этими людьми. Не побывать на похоронах нельзя, но постарайся вернуться оттуда живым.

Удивительно, но Великий князь ни словом, ни полсловом не обмолвился о завещании княгини Кемской.

"Наверное, решил, что это не его дело..."