Глава 11

Ника сжала зубы, чтобы прийти в себя и больше не кричать. Он с ней играет, самцы любят устраивать грубые, непонятные игрища, которые нравятся им одним. Вместо того чтобы найти Марию, которая наверняка не в себе от страха и одиночества. Но ему побоку! Он играет!

— Так чего ты ждешь? — сдерживая недовольство, спросила Ника.

— Твоих предложений.

— Мне больше нечего предложить!

Ника с ненавистью смотрела на самца, который смеет развлекаться в то время, когда Мария одна-одинешенька и только понимание того, что она ничего не сможет поделать, удерживало ее от попытки его загрызть.

— Хорошо, хорошо, — Матай вскинул руки с открытыми ладонями. — Договорились. Только свитер мне не нужен. Свяжешь мне шорты.

— Чего? — Ника не хотела, а отвлеклась. Представила мужское тело в вязаных шортах, только не жалкое тело Крайфранца и не отвратительное Олимпа, а совсем другое, выдуманное. Совершенное. Интересно, это тело похоже на то, что под его черной одеждой?

Руки почему-то задрожали, но Ника снова задрала подбородок и отбросила все посторонние видения.

— Хорошо, — согласилась сквозь зубы. Невелика жертва, вяжет она со скоростью света.

— Вот и чудно, — казалось, Матай пребывает в превосходном настроении, хотя Ника не могла понять, почему. Но он вел себя так расковано, двигался свободно, чуть ли не насвистывал, что становилось понятно — он добился какого-то нужного результата.

Ника понятия не имела, в чем тут дело. Но сейчас не до этого.

— Давай руку.

— Зачем? — Ника протянула руку, на запястье тут же оказался широкий серебристый браслет с экраном.

— Это чтобы ты не потерялась. Слушай дальше. План такой — находишь сестру и вместе с ней возвращаешься ко мне.

Приказ прозвучал, как удар под дых. Ника почему-то ни разу не думала о том далеком времени, когда она найдет Марию, не думала, что будет потом, просто беспокоилась о сестре, просто хотела быть с ней вместе.

Но действительно… что потом?

У Матая с лица как шелуха слетело все великодушие, вся ликование, когда он шагнул близко и, понизив голос, сообщил:

— Кажется, ты привыкла к угрозам и другого отношения не поймешь. Поэтому говорю на твоем языке — посмеешь попытаться убежать от меня — все равно поймаю. И тогда пощады не жди. Насиловать, может, и не буду, но запру в комнате и сделаю так, чтобы ты очень сильно пожалела, что не стала со мной дружить. Веришь?

Ника смотрела расширившимися глазами и молчала. Да, альфа прав, язык угроз она понимала лучше всего. Никакой жалостливой истории о паре и страданиях разлученных сердец, никаких просьб, только так.

— Ответь вслух, если поняла вопрос. Веришь, что я это сделаю?

Пришлось прокашляться. На теле не осталось ни одного участка, где кожа бы не покрылась мурашками.

— Да.

— Тогда иди на север. Мария побежала туда, как раз когда мы подошли к сопкам.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Иди мимо этих двух сопок и выйдешь на тропинку, по которой движется она. Она все равно вскоре остановится, побоится уходить слишком далеко, и ты сможешь ее догнать. Потом пойдете дальше на север, очень удачно совпало, тут недалеко Лясинские живут на охотничьей базе. Познакомишься с Олесей, послушаешь ее забавные истории, — Матай ухмыльнулся. В глазах снова мерцало желание, все больше разгораясь. Неизвестно, о чем он думал. Он облизнулся, потом сглотнул. — Держи карту. Я Олеську предупрежу и подъеду за вами к базе, когда доберетесь. Не тяни только, если к темноте она мне не позвонит, я выйду на охоту. За тобой. Только за тобой, поняла? Второй раз искать твою сестру я не стану, пусть идет на все четыре стороны и устраивается, как хочет. Держи воду и еду, — он сбросил с плеча небольшой рюкзак — Ника и не вспомнила, откуда тот взялся. — Беги, волчонок.

Ника молча натянула лямки рюкзака на плечи и отступила на пару шагов. Матай дышал тяжело, руки висели вдоль тела, но мышцы были напряжены. Его волосы растрепались, торчали, как иголки у ежа, делая его похожим на персонажа аниме. Глаза блестели.

— Ты первый уходи, — сглотнув, проговорила Ника. Если она сейчас развернется и побежит, у альфы может сработать инстинкт охотника, а для него она действительно волчонок — забавная малышка, не способная составить конкуренцию ни в силе, ни в скорости.

Он повернулся и исчез в кустах. Стало тихо.

Неужели действительно ушел? Ника некоторое время пялилась вслед альфе, потом тоже развернулась и побежала.

За сопками, в самом деле, пролегала тропинка, на которой отпечатались следы Марии, бегущей вперед. Откуда Матай знал? — хмурилась Ника. Как будто специально все состряпал.

Она бежала налегке, рюкзак почти ничего не весил, кроссовки удобные, ни сопровождения, ни присмотра, свобода, одним словом.

Ника неслась вперед, наслаждаясь возвращенным одиночеством. За последние дни в ее жизни появилось слишком много оборотней, и еще этот альфа со своими брачными игрищами. Понятно, чего он хочет, как и любой другой самец, даже если притворяется добреньким. Он ее дурит, без вариантов, только в чем?

Ника сглотнула. Тяжесть при мысли об альфе, его голом теле и его движениях наваливалась совсем не та, страшная и отчаянная, как при мысли о Крауфранце, а другая — как будто требовала из себя немедленно что-то вынуть, что-то выпустить на свободу и тогда станет легко и просто.

Ника сглотнула. Марию, нужно найти сестру!

Примерно через полчаса запах, по следу которого она шла, стал сильней.

— Мария!

Вокруг было тихо, никто не отзывался. Деревья росли густо и скрывали все. Потом Ника наткнулась на людей — то ли туристы, то ли охотники, неважно, они бродили далеко, и удалось сбежать раньше, чем ее заметили. Сестры с ними не было, они не оборотни, так что, не теряя времени, Ника побежала дальше.

Запах все сгущался, ничего себе сестренка ускакала. Неужели не чувствует, что Ника идет следом? Наверняка думает, что сестра попала в большую беду и ей не помочь. Оплакивает ее несчастную долю, потому что больше ничего не может поделать.

— Мария!

Серая рубашка сестры мелькнула среди кустов и пропала.

— Это я, Ника! Я одна! Слышишь? Остановись и принюхайся — вокруг никого нет!

Можно было бы перекинуться и догнать, но вдруг те люди все-таки охотники? Вот сюрприз будет — неосторожная молодая волчица! И потом, возвращаться к Матаю голой…

— Сестра!

Из кустов вихрем вынеслась Мария — грязное чудовище в плотной косынке и наглухо застегнутой рубашке, с черным от пыли лицом и бесформенной фигурой.

— И-и-и, — рыдала она, вешаясь на шею.

— Тихо, Марыська, тихо, это я, целая и невредимая.

— И-и-и, — маленькие руки цеплялись так, что оставляли синяки.

— Все в порядке, смотри, я здорова и цела. Видишь? — Ника опустила голову и привычно поймала мечущийся взгляд сестры, так успокоить ее было проще всего. Положила ей руку на макушку. — Видишь?

Мария, наконец, затихла и глубоко вздохнула. Ее руки упали.

— Я чуть с ума не сошла.

— Да я сама перепугалась ужасно! — закричала Ника с улыбкой. — Думала… чего я только не думала! Но меня никто не тронул, представляешь? И пальцем не прикоснулись! Наоборот, накормили и одели. Представляешь?

Мария отошла на шаг, рассматривая Нику.

— Ты выглядишь… как-то по-другому.

— Ага.

— Что на тебе за одежда?

— Мне ее дала женщина, Ларим.

— Почему она такая… такая…

— Обтягивающая? Нет, она просто моего размера! Ларим сказала, это моя прошлая одежда была слишком большой. И знаешь, немного непривычно, но мне удобно. Ничего не жмет, нигде не болтается.

— Да, она красивая, — нехотя призналась Мария.

— Фух.

Они одновременно сели в траву, наконец-то расслабившись.

Мария поправила косынку, хотя из-под нее ни один волосок не торчал.

— Надо быстрее уходить.

Ника нахмурилась. Предстояло сказать сестре нечто неприятное, а это чревато слезами. Ника ненавидела слезы.

— Это… Марыська, послушай, мы не можем уходить. Дела обстоят таким образом, что больше нам нельзя убегать. План такой — мы должны дойти до конца леса, там живут оборотни Лясинские, у них мы будем ждать, пока за нами приедет альфа стаи Росиати. Мы должны будем поехать с ним.

Мария посмотрела так, будто Ника за время отсутствия ополоумела.

— Что ты несешь? С какой стати?!

Ника осторожно потянула руку и положила сестре на коленку.

— Марыська, — понизила голос. — Поверь мне, так будет лучше.

— По своей воле вернуться к самцам?! — воскликнула та, дергаясь и сбрасывая руку. — И это мне говоришь ты?!

— Послушай меня, — тихий голос всегда успокаивал сестру. — Послушай внимательно. Альфа Росиати нас все равно найдет, но тогда будет плохо. Ты… видела их, нам не сбежать. Нам нельзя убегать! Сейчас нельзя. Если мы не послушаемся, мы перестанем быть… гостьями и станем пленницами. С пленницами другое обращение. Хотя, может, тебя и отпустят, тогда тебе придется жить дальше без меня. Меня не отпустят никуда. Если ты сейчас решишь уйти от меня и жить одной, я пойму.

— Как жить одной? — прошептала Мария. Ее огромные глаза блестели, как вода в озере на солнце.

— Уйти сейчас одной, куда хочешь. В город, или вернуться назад к Никаноровне. Мне придется вернуться к Матаю. Он считает я его пара, предназначенная ему волчица. Он меня не отпустит.

— Но я не могу одной!

— Тогда тебе придется пойти со мной и поверить мне.

— К самцам? — еле слышно спросила сестра.

— Это другие самцы. Я не знаю, как объяснить, но прошли сутки, а меня никто не тронул. В стае… Сама знаешь, что сделали бы в нашей стае. Тут все иначе. Пока поверь мне на слово. Нас там не тронут.

Ника недоговаривала, что речь только о Марии, потому что Матай ясно дал понять, что собирается ее трогать. И не только.

— Ты уверена? Как ты можешь обещать?!

Звучало, как будто Мария сомневалась в здравом рассудке сестры. И действительно, Ника-то прекрасно знала, что стоит отмыть Марыську как следует и каждый первый будет голову сворачивать, смотря ей вслед и слюну ронять. Возможно, сам альфа…

Ника зажмурилась, сама не поняла, то ли от страха за сестру, ведь с альфой той нипочем не справится, то ли еще из-за чего-то. Внутри все дрожало от злости.

— В общем, — твердо закончила она. — О нашем существовании теперь знает туева куча стай и убежать мы не сможем. Однако есть и плюсы. Нас никто не тронет, — тут Мария снова фыркнула, но в этот раз промолчала. — Меня никто не тронул. Мы посмотрим на них, на других оборотней и может, научимся с ними жить. Нельзя больше бегать, это не поможет.

— Лучше бы мы жили одни, нужны мне эти оборотни!

— Выбора у нас нет. Альфа четко сказал, что в случае побега будет хуже. А это… Это не Олимп, Марыська, не щенки Берестовские, он за каждое свое слово отвечает. Мы должны слушаться.

Ника потянулась к рюкзаку, потому что все сказано, чего зря болтать? Мария в результате пойдет с ней, потому что одна будет бояться больше, чем в компании сестры, надо только отвлечь ее от бессмысленных страхов и развеселить. Надо заговорить и увести, дальше они как-нибудь разберутся.

Отвлечение удалось с помощью еды. В рюкзаке, оказывается, лежало царское угощение — две бутылки: с водой и с ярко-оранжевой жидкостью, оказавшейся апельсиновым соком, небольшой термос с ароматным кофе, и огромная куча завернутых в фольгу свежих бутербродов. У Марии чуть слюна не закапала при виде этакой роскоши.

На самом дне Ника нашла две небольшие шоколадки. И нахмурилась — как звено какой-то одной цепи, невидимой, но уже висящей на шее. Конечно, альфа не сам стоял на кухне, собирая продукты, но он приказал это сделать, потому что набор рассчитан на девчонок, а не на взрослых оборотней, которым нужно много калорий, жирное мясо и злаки. То есть он рассчитывал на подобное развитие событий?

Благодаря оголодавшей Марии съедено было все до последней крошки.

Потом они перекинулись и немного побегали в волчьем обличье. Если человеческую красоту можно было прикрыть, приглушить, то волчиц это не касалось. Ника видела на месте сестры статную оборотниху с густой блестящей шерстью, мокрым носом и ясными глазами, которую при всем желании не получится испортить одеждой или грязью. Видела животную красоту и знала, что выглядит точно так же, разве что размером поменьше. Поэтому и бегать себе они позволяли не так часто, как хотелось. Но если возвращаться в плен, нужно себя побаловать, там бегать волчицами, конечно же, в разы опасней.

Они часа два носились друг за другом, подпрыгивая, в шутку кусаясь и играя. Потом еще отдохнули часик, молча валяясь на траве и стараясь не думать о будущем, и только тогда неторопливо направились к Лясинским. До заката оставалось полно времени.

Дом неких Лясинских оказался большим добротным строением из дерева. Двор по периметру был огорожен низким декоративным заборчиком. На расстоянии за домом виднелись домики, похоже, это был какой-то охотничий комплекс, но людей здесь не было. Все вокруг пропахло оборотнями, самцами, но и их не было.

Подходя к дому, Ника, а Мария как обычно плелась где-то позади, то и дело норовя отстать, прикидывала, что сказать. Но стоило подняться на широкое крыльцо, рассчитанное как минимум человек на десять, как дверь распахнулась и к ним вышла девчонка. Ника почему-то думала после указания Матая, что Лясинская взрослая женщина наподобие Ларим, которой можно доверить присмотр над непутевыми сестрами, однако Олеся оказалась ненамного их старше.

— О, вот и вы, — сказала она таким тоном, будто они каждый день видятся. — Ну, заходите.

Ника зашла и Мария осмелилась зайти следом. Огромная прихожая плавно перетекала в такую же огромную кухню, а та в столовую. Деревянные стены были украшены оленьими и лосиными рогами, головами кабанов и всяческим оружием. Среди всего этого почему-то висела черная лакированная гитара и пара постеров каких-то музыкальных групп.

— Разувайтесь и проходите. Я Олеся, кто из вас кто?

— Я Ника, она Мария, — представилась Ника.

— Ника на кухню, Мария в ванную, — непререкаемым тоном заявила хозяйка, окинув их быстрым взглядом. — Хватит мне мужиков грязных, чтобы еще вы на кухне топтали.

Ника кивнула сестре — иди.

— Сейчас вернусь, чай поставлю. — Хозяйка увела Марию за угол, где, судя по всему, и находилась ванна.

Ника на всякий случай прислушалась — больше никого в доме нет. Она прошлась по кухне — тут много еды, потом по гостиной — стены украшали в том числе фотографии, особенно много их было на камине. Какие-то молодые светловолосые самцы и Олеся. Один помет?

— Вот ты где? — хозяйка ходила неслышно. — Твоя сестра вымоется и будем ужинать. Пошли на кухню.

Ника пошла.

— Сейчас, благоверному твоему позвоню, а то время уже… — Олеся не договорила и потянулась за телефоном. На ней были только шорты и только тонкая майка, туго обтягивающая грудь, соски выпирали сквозь ткань, рыжие волосы стянуты в хвост. И не боится так ходить? Все равно что голая. Ника даже дома бы не рискнула, даже у Никаноровны, за закрытой дверью.

Олеся заговорила, опираясь рукой на стол — грудь почти целиком вывалилась наружу. Ника отвернулась.

— Матай? Вечер добрый. Твоя краля тут, можешь расслабиться. Пришли обе, сейчас ужинать будем. Ну, когда будешь? Что? Ладно, поняла, пусть ночуют. Никто не съест, — Олеся хмыкнула. — Я так точно.

Она отключилась. За окном как раз темнело. На крыльце горел кованый фонарь, а лес уже затянуло ночным мраком.

— Ну что, странные незнакомки, поужинаем, поболтаем и спать, ваш альфа явится только утром. Мои сегодня поздно приедут, так что этим вечером мы сами себе хозяйки.

Одновременно с болтовней Олеся накрывала на стол. Котлеты, макароны, салат, хлеб.

— Опа, а ты милая, — вдруг закричала она. Ника повернулась и даже не сразу узнала сестру, хотя видела ее практически в любом виде.

Отмытая и одетая в Олесину одежду, Мария была очень милой, даже с короткими волосами, которые уже вились на кончиках.

— Садитесь, — Олеся кивнула на стол. — По пятьдесят грамм?

— Чего? — спросила Ника.

— Водки, конечно, я же крутая телка с мужским гаремом. Хлебаю только водку. Многомужество, оно откладывает отпечаток, знаете ли.

— Многомужество?

— Я не буду, — пискнула Мария, садясь за стол и сутуля плечи.

— Давай с тобой выпьем, — обратилась к Нике Олеся, доставая хрустальные стопочки и запотевшую бутылку из холодильника. Быстро расставила на столе, села напротив.

Ника никогда раньше не пила спиртное, но сейчас она подумала и вдруг кивнула.

— Ты чего? Не пей, — прошипела Мария.

— Наливай.

Сестра нахмурилась и косилась все время, пока цветущая, улыбающаяся Олеся наливала в две стопки водку. Одну из них потом толкнула в сторону Ники.

— На, компотом запьешь, — Олеся налила из графина красный компот. — Давай, за нас, за женщин.

Она подняла стопку и Ника подняла свою. Олеся стукнулась стопкой, раздался звон, и опрокинула содержимое в себя целиком одним махом.

Ника повторила, и горло обожгло огнем. Она еле вздохнула, на глаза слезы навернулись, но что-то во всей этой процедуре было.

— Запивай, — хохотала Олеся, отгрызая половину соленого огурца. Ника судорожно схватила стакан и не остановилась, пока не выпила до дна. — Теперь закусывай!

Еда была восхитительна. Мария опустошила тарелку первой и зевнула.

— Поела? — обратилась к ней Олеся. — Еще будешь?

— Нет, я сыта.

— Тогда иди спать, раз все равно не пьешь.

Сестра с обидой посмотрела на Нику и встала.

— Ты идешь?

— Я еще посижу, — Ника понимала, что глупо улыбается, но она совсем не устала. — Иди, спи, ничего не бойся, я о тебе позабочусь.

Олеся проводила Марию в комнату на первом этаже и вернулась. Без спроса налила по второй чарке.

— Это последняя. — Притворно строгим голосом произнесла. — Мужья скоро вернуться, мне нужно быть в кондиции, — она облизнулась. Ника потупилась и почувствовала, как краснеет.

— Ты чего как свекла? — захихикала Олеся. — Представила, как Матай тебя трахает?

Ника, услышав такое, чуть со стула не навернулась. Из осторожности промолчала.

— Будем, — Олеся чокнулась с таким видом, будто ничего дурного не произнесла. Выпила. — Ох, скорее бы они вернулись, я, когда хоть каплю спиртного выпиваю, завожусь до чертиков. А их под рукой нет.

Ника молчала.

— А ты секс любишь?

Она вскинула глаза, которые тут же забегали.

— Что? Не знаешь, любишь или нет? — Олеся смеялась, ее глаза сверкали. — Я просто обожаю. Ты такая смирная на вид, такая скромная. А у меня язык как помело, мелет направо и налево. Я грубая и прямо говорю, что думаю, — она навалилась на стол и улыбнулась. Сквозь натянутую ткань виднелись темные бесстыжие соски. — Говорят, я пошлячка и извращенка. Ну и ладно. Что мне, нельзя поговорить на любимую тему? А ты, наверное, любишь слушать?

Ника неуверенно кивнула.

— Меня постоянно спрашивают, как это, жить с четырьмя мужчинами. Всех интересуют интимные подробности, а тебя нет. Почему?

— С четырьмя? — выдохнула Ника.

— Ага. Сиди.

Олеся убежала в гостиную и притащила фотографию, с которой на Нику смотрели белозубые, улыбающиеся парни, явно из одного помета. Те самые, которых она видела на фотках в гостиной. Выходит, вовсе они и не братья и сестра?

— Четыре мужа, — прошептала Ника, круглыми глазами смотря на Олесю. В их стае самцы часто делились с друзьями своими женщинами и это тоже было ужасно, но по этой жизнерадостной девчонке не скажешь, что ей плохо или страшно.

— Ага. Сама никогда не думала, — Олеся вскочила и принялась убирать со стола. — Сиди, ты гостья. Чаю налью. Так вот, у оборотней такое бывает, когда пары из нескольких особей, хотя и редко. Но я о таком ни разу не думала, пока все не случилось. А подруги теперь меня как видят, сразу спрашивают, как у нас с трахом. А я отвечаю — завидуйте молча. Кстати, все прекрасно складывается, у мужчин же быстрее дело заканчивается, двоих подряд как раз хватает мне. Но это все ерунда. Ты же не знаешь предыстории! Не знаешь ведь!

Она улыбнулась радостно и порочно.

— Не знаю, — промямлила Ника.

— А хочешь послушать?

— Я?

— Как я лишилась девственности, хочешь послушать?

Ника машинально кивнула, хотя не знала, хочет ли. Олеся тут же упала рядом на стул и наклонилась с таким видом, будто собиралась раскрыть что-то очень важное:

— Хорошо, вот тебе моя история…