Глава 23

— Нет! — Матай стремительно поднялся. — Не закрыто. Я требую слова.

— Это имеет отношение к самкам? — уточнил председатель.

— Да.

— Хорошо, слушаем.

Матай пошел к трибуне, охрана осталась вокруг Ники. Остановившись напротив толпы, сильный, грозный, безумно притягательный в костюме, который он носил с поистине королевским равнодушием, Матай заговорил:

— Я делаю заявление. Я требую расформировать стаю Куги.

Оборотни словно взорвались, загомонили, у Олимпа отвалилась челюсть, а Крауфранц снова вскочил с места, забывшись, и оскалил зубы. В этот раз на него никто не обратил внимания.

— С чего такие громкие заявления? — нахмурился председатель.

— Вы помните, как семьдесят лет назад альфа крошечной стаи Куги стоял тут, перед нами и грозился создать огромную армию оборотней, чтобы захватить нас всех и превратить в рабов? Мы смеялись над ним, помните? Но он не унялся и стал воплощать свой безумный план. Он стал увеличивать поголовье своей стаи, не взирая на жертвы. В его стае женщины живут на положении рабынь, которым говорят, что других оборотней на свете нет и их обязанность дать стае как можно больше потомства. Их самки рано умирают, обычно от родов.

Кто-то из оборотней стал кричать, толпа расшумелась еще больше. Барс сидел на месте и пристально смотрел на Марию, которая при каждом слове Матая опускала голову все ниже, вжимала в узкие острые плечи.

— Ты уверен, что не преувеличиваешь? — спросил председатель.

— Более того, — словно не слыша, продолжил Матай. — Олимп лишил их понятия пары. Принюхайтесь. Вы заметили, что его запах не несет многообразия стаи? Он заставляет всех самок и детей пить отвар запрещенного корня глушки, лишающий родовой связи, тем самым пряча их от остальных стай. На Олимпе нет запаха своих сородичей.

Женщина из Комиссии вытаращилась, будто увидела змею. Даже у председателя отвалилась челюсть.

— Да, вы услышали. Молодые оборотни, выросшие в стае Куги, не знают о существовании пары. Самки у них общие. Когда девочка взрослеет, ее гоняют по лесу все желающие самцы. Они насилуют своих самок, как рабынь, не обеспечивают им элементарных условий… Они должны за это ответить.

Матай, не меняясь в лице, продолжал:

— Олимп будет вызван мною на бой и убит. Как победитель я собираюсь поглотить стаю Куги, вернее, поставить над ней выбранных мною смотрителей.

Толпа взорвалась. Но ее гомон казался слишком слабым и бессильным по отношению к скале, об которую разбилось. Матай и глазом не повел. Ника сглотнула. Он так уверено говорил о смерти Олимпа, что стало жутковато.

— Я протестую! — Олимп вскочил, задыхаясь. — Это моя стая! Никто не смеет лезть и указывать, как мне ею управлять!

— Можете посовещаться, — Матай не отреагировал на крики. — Я совещаться смысла не вижу. Стая Куги перестает быть автономной и переходит под мое руководство до тех пор, пока мы не вырастим нового альфу Куги, которого примет стая. Всех желающих оспорить мое решение жду с визитом на своей территории.

Матай усмехнулся и неспешно пошел прочь. Ника тут же вскочила с места, охрана сгрудилась вокруг нее. Олимп что-то кричал в ярости, как и раскрасневшийся, вспотевший Крауфранц, но безрезультатно.

— А Мария? — шепнула Ника, оказавшись за пределами зала и сжимая рукав Матая.

— Поедет с Барсом. Позже ты сможешь ей позвонить или связаться по скайпу.

Все лучше, чем отправить сестру к Куги.

— Она не может поехать с нами?

— Не сейчас. Пусть познакомится с Барсом. Должно пройти время, если мы хотим забрать ее обратно в стаю, иначе решение Комиссии может быть оспорено. Мне, в общем-то, наплевать, я бы и спрашивать их не стал, но тут замешана ты и твоя сестра, и потенциально наши будущие дети, значит, предпочтительно действовать по закону.

Уже в машине Ника вдруг вспомнила подробности происходящего на Комиссии, словно посмотрела кино со стороны.

— Откуда ты знаешь про роды? — прошептала она. — Про смерть от родов?

— Я отправил в твою стаю проверку.

— Когда?

— Вчера, сразу, как ты рассказала. До этого я тоже занимался расследованием, но не очень плотно, ждал, пока ты сама расскажешь о прошлом. Хотя стоило действовать и все узнать самому.

— Как узнать?

— Очень просто. Однажды ты проговорилась, что боишься умереть от родов. Также вы проговорились, что сироты и что многие женщины умирают. Выходит, ваша мама умерла, иначе такой травмы бы не осталось, причем умерла при родах. Я сделал выводы, что рожать у вас в стае было опасно.

— Да! Третьего помета никто не переживал, — сглотнула Ника. — Мама умерла в третий раз.

— Я отправил людей узнать, почему так происходит.

— И что ты узнал?

— Ника, в среде оборотней уже давно существуют способы, ограничивающие количество щенков в помете. При беременности оставляют только один-два сильнейших зародыша. Разве ты не заметила, как много вокруг одиночек, у которых нет братьев и сестер? Наши щенки бегают компаниями, но они все из разных семей, из разных пометов. Роды давно не представляют для наших самок опасности. Некоторые самки заводят и по десять детей, только не за раз, не за год-два, как требовал Олимп, а по одному в несколько лет. И все они в обязательном порядке наблюдаются у доктора, тогда все отклонения можно вовремя установить и исправить. Обычно смерть при родах — это просто износ организма. Судя по вашей стае, это изнурительная работа, нехватка витаминов, медикаментов и медицинской помощи.

— И мама бы была жива… — прошептала Ника.

— Да, — кивнул Матай. — Если бы ее вовремя доставили в больницу, она была бы жива. Как и остальные ваши женщины.

Ника закрыла глаза, чтобы не заплакать.

— Значит, со мной ничего не случится? Ты не будешь заставлять меня рожать?

— Нет, конечно, обещаю. Мы заведем щенков, когда ты перестанешь бояться и будешь готова. Первый помет будет из одного — первые роды самые сложные. Потом — сколько сама решишь.

— Ясно.

Горе выбило вчера Нику из колеи, ей казалось, время после исчезновения сестры пролетело, как один миг, но альфа успел кого-то отправить на проверку, найти стаю…

— Ты знаешь, где наша деревня? — прошептала Ника.

— Да. Все знают. Просто никому не было интересно, что там происходит, стая и стая. Пару среди них никто не чувствовал, как и я, дружбу тоже не водили. Олимпу удавалось оставаться в тени.

— Ты его убьешь?

Матай усмехнулся, снова галантно взял ее руку и поцеловал.

— Я убью его, волчонок. И того общипанного петуха, который на тебя облизывался, тоже.

— Крауфранца? — Ника покраснела, вспомнив, как показала ему, что наслаждается сексом с альфой.

— Его. Что вас связывает?

— Он хотел взять меня замуж.

— А ты?

Глаза альфы опасно прищурились.

— Меня не спрашивали!

— Отвечай, ты хотела, чтобы он тебя трахнул? — раздался резкий рык. — Когда вы жили рядом и он смотрел своими маслянистыми глазками? Хотела его?

— Ты дурак! — разозлилась и крикнула Ника в ярости, выдирая свою руку.

Она отвернулась к окну и надула щеки, но злость не находила выхода. Надо же, что придумать — она хотела Крауфранца! Ника зло покосилась на альфу, но тот улыбался.

Опять, что ли, специально доводит, подумала Ника? Впрочем, какая разница? Она подалась к нему, залезла на колени, судорожно обнимая за талию и крепко прижимаясь к груди.

— Я люблю тебя. — Прошептала Ника. — Я люблю тебя.

— Ты моя? Только моя?

— Да, я твоя, — безропотно согласилась Ника. — Только твоя. А ты?

— Я твой с того самого момента, когда поднес к носу злосчастный образец, присланный Берестовскими. И я ревнив.

— Я тоже, мой альфа, — шептала Ника, елозя и скользя щекой по его пиджаку. — Ты будешь делать эти вещи только со мной, слышишь? Все, что ты делал за последние дни, будешь делать только со мной.

— Эти? — Матай схватил ее за ягодицы, приподнимая, и Ника кивнула.

— Да.

— Да уж, без тебя их делать не так интересно.

Он обхватил ее губы своими, почти целиком засасывая в свой рот. Ника вступила в бой и отняла свои губы, а потом захватила его. В процессе слегка оцарапала язык о его клык и отдала ему пожалеть.

Машина тем временем припарковалась у огромного торгового комплекса, сверкающего разноцветной рекламой и обвешанного красивыми картинками людей и предметов.

Альфа нехотя прервал поцелуй.

— Пошли, там ждет Мария. Пообщаетесь перед отъездом.

Ника обрадовалась, нужно лично убедиться, что сестра не слишком сильно испугалась и не пострадала.

Торговый центр украшали огромные люстры из разноцветных прозрачных шаров и зеркальный пол. Это был настоящий дворец, правда, многолюдно, но пахнет приятно. Вдоль центрального коридора по стенам располагались стеклянные витрины магазинов. Ника никогда раньше не была в таком месте.

— Поднимаемся выше.

Матай отвез ее на эскалаторе на третий этаж и привел в ресторан с белыми деревянными столиками. За одним из них уже сидела Мария. Ника села рядом, схватила сестру за руку. Рука немного дрожала, но все в порядке, Мария выглядела терпимо.

— Как ты?

— Перепугалась жутко, — тихо призналась сестра. — До сих пор трясет. Мы в парке с щенками заигрались до темноты. Потом они ушли, а я еще решила пробежаться по границе, на всякий случай, изучить, где, что. А там, у забора как почувствовала Олимпа, лапы отказали, только сидела и скулила, не смогла заставить себя даже с места сойти. Они меня за шкирку — и за собой потащили. Потом в машину сунули, я думала все, конец. Всю дорогу лапали, руки везде совали, меня чуть не стошнило. — Она побледнела. — У меня грудь вся синяя.

— Скоты. Забудь их, больше они нас не получат!

— Да. Когда нас остановили, я даже говорить от страха не могла, только скулила. Торчинский альфа в машину заглянул и говорит: а ну, выходите. А за ним несколько громил стоит, все смотрят. Спрашивают меня — хочешь с ними ехать или хочешь к сестре вернуться? И я поняла тогда, что если не смогу ответить, все, пропаду. Я никогда так не боролась, страх не дает ни звука произнести, а нужно. Ты не представляешь, чудом удалось заставить себя ответить, что хочу уйди. Олимп мне затрещину сразу врезал, а альфа Торчинский его хвать за шею и как давай рычать. В общем, не знаю, как до драки не дошло, но когда дверцу открыли, я быстро выбралась и от Олимпа как рванула! — Мария с трудом перевела дыхание.

— Я так рада, что они ничего не успели.

— Да. И я.

— А сейчас что? Матай сказал, тебе с нами пока нельзя. Но не бойся, Барс за тобой присмотрит, ему можно доверять!

— Я не боюсь.

Ника запнулась.

— Да?

— Он сказал, — еле слышно произнесла Мария, — что ему нужна помощь.

— Да? — повторила Ника уже растеряно. — Когда?

— Когда сюда ехали. Он сказал, так вышло, что у него дома двое щенков, мальчик и девочка, их мать на днях погибла и они остались без присмотра. Какие-то его дальние родственники. Щенкам всего по три года. — Призналась Мария. — Им очень нужна мама.

Ах, хитрый Барс. Ника сжала губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Совпадение? Не верит она в совпадения. Но как он понял, как просек, чем можно купить Марию? Даже Ника не знала до последнего времени, как сильно та хочет щенков. А тут — сироты, без мамы, как они сами когда-то.

— Мы сейчас поедем с ними знакомиться, — быстро выдохнула сестра и покраснела. — Ты не обидишься? Там просто няня незнакомая, Барс ей не доверяет, не хочет надолго их оставлять.

— Хорошо. А я отдам тебе свой телефон и ты будешь мне звонить! На телефон Матая! — нашлась Ника. Она зашарила по карманам своей джинсовой куртки и стала оглядываться. Матая поблизости не было.

— А где… — спросила она двух охранников, сидящих через несколько столиков. Когда и куда ушел альфа она не заметила, увлекалась разговором с сестрой.

— Матай занят, когда освободится, вернется домой, — пробурчал один из охранников. — Мы тебя отвезем.

Ника вскочила, сообразив. Занят?

— Он поехал драться с Олимпом?

Охранники промолчали.

— Отвезите меня туда!

— Нет. Альфа запретил.

Ника затравлено посмотрела на сестру, а та пожала плечами. Никто не может ослушаться альфу, а Ника вдобавок не знает, где находится. Куда она отсюда денется?

— Барс! — Мария вскочила.

Блондин в потертой куртке подошел и оказался высоким, выше Матая, хотя и не таким крепким. Если бы не лицо человека, который легко и сильно дает сдачи, его тонкое телосложение могло бы обмануть. Он спокойно посмотрел на Нику сверху вниз и повернулся к Марии.

— Нам пора.

— Где Матай? — спросила Ника.

— И тебе привет.

Ника жалко улыбнулась.

— Матай занят делом. Езжай домой и жди. — Ответил Барс.

— Но…

Барс усмехнулся своими острыми белоснежными зубами, сказал, не вынимая рук из карманов.

— Послушай, детка. Тебе повезло, что ты пара альфы, но он не волчонок, который станет отпрашиваться у своей самки перед тем, как пойти и наказать того, кто ее обидел. Ему не нужно твое разрешение. Не советую ему мешать. Если альфа решил сделать так, как решил, тебе остается просто принять его приказ к исполнению.

Ника склонила голову.

— И насчет сестры не волнуйся. Я куплю Марии телефон, она тебе позвонит.

Они переглянулись, задержав друг на друге глаза чуть дольше, чем требовалось, но Ника не заметила. Попрощавшись с обоими, она поплелась за охранниками.

Дорога домой прошла быстро, в доме было пусто, Тополис где-то гулял, оставив в столовой накрытый стол. Ника едва прикоснулась к пище. Раньше она переживала только за сестру и появление нового объекта переживаний не радовало. Конечно, Матай сам способен за себя постоять, но Олимп подл и будет использовать подлые приемы.

Однако против решения альфы не попрешь. Ника не сомневалась, что если начнет своевольничать — ее запрут в доме и воспитают в духе послушания.

Ника бродила, не зная, чем заняться, по дому до вечера, пока не появилась Ларим, которая принесла новости. Олимп мертв, это официально засвидетельствовано. Стая Куги перешла под руководство Матая, туда для наведения порядка отправлены его люди.

— Тяжко же вам пришлось с сестрой, — покачала она головой. — Я даже не представляла, что за ужасы творились у вас в стае. Вначале я думала, ты специально альфе голову морочишь незнанием о паре, какие-то свои у тебя планы, решила подыграть. Но время идет, а ты никак не одумаешься, упираешься, что не знаешь, да еще сестра твоя дрожит как суслик от каждого слова. Так что прости меня, я не сразу поняла. Это ужасно.

Она обняла Нику и погладила по спине.

— Где мой муж? — спросила Ника.

— Скоро будет. Ну все, все прекратилось, — она похлопала Нику и отпустила. — Теперь все наладится.

Когда Ларим ушла, Ника подошла к окну и стала ждать.