Эпилог

Матай выбрался из машины и тяжело направился к дому. Нике казалось, земля гремит. Альфу шатало, как пьяного. Его шикарный официальный костюм был разодран в клочья, штанины развивались, рубашка покраснела от крови. На груди альфы, ближе к шее, виднелись рваные раны. Ника задрожала от боли за него. Олимп здорово сопротивлялся.

Матай зашел в дом и покосился на нее, потом направился наверх, к себе в комнату. Ника, послушавшись беззвучной команды, пошла следом.

Пройдя через свою комнату, где уже прибрали, в ванную, Матай остановился, с трудом поднял руки и дотронулся до рубашки. Его лицо перекосилось.

— Давай, я.

Ника подскочила, отвела его руки и стала осторожно раздевать альфу. Тонкими пальцами она расстегивала пуговицы, осторожно стягивала пропитанную кровью ткань с тела. Села на корточки и, приподнимая его ноги по очереди, сняла с него ботинки и носки. Расстегнула ремень и стянула штаны. Когда он остался в одних трусах, сглотнула, но смело стянула и их. Его член вырвался на свободу — он был полутвердым и покачивался, как маятник.

Ника торопливо включила воду в душевой кабинке. Матай зашел туда и встал. Она, наплевав на свою мокнущую одежду, взяла мочалку и стала осторожно смывать с него кровь и мелкие клочки ткани, застрявшей в ранах. Очистившись, раны заживали прямо на глазах, края стягивались и подсыхали, хотя рубцы оставались, для полного выздоровления нужно больше времени. Вся его грудь и плечи ближе к шее были исполосованы когтями и клыками.

— Разденься, — первое, что он сказал. Ника вышла из кабинки и, краснея, стянула голубое платье, потом расстегнула одной рукой бюстгальтер, придерживая его спереди, но Матай нахмурил брови и она сняла его совсем, бросила на пол, а следом стянула трусики. Убедившись, что альфа не собирается на нее бросаться, как обычно, Ника сама вернулась в кабинку и уже спокойно шагнула под струи воды, где домыла его.

Потом Матай вышел и остановился посреди ванной. Ника сообразила, выскочила следом, взяла полотенце и осторожно вытерла его волосы и кожу. Напоследок она прижала махровую ткань к промежности — член все еще шатался, то туда, то сюда, не стремился строго вверх, как обычно. Ника посмотрела альфе в лице. Он покачнулся. Бой и дорога вымотали его.

— Олимп мертв, — невозмутимо произнес Матай.

Ника слышала его заявление в зале Комиссии, слышала Ларим, но только теперь поняла, что это действительно правда, Олимп получил по заслугам и бояться больше нечего. Он никогда не достанет ни ее, ни Марию, никогда не сможет причинить им вред. Ника прочувствовала это, как будто ее ударило молнией.

Мир вокруг потерял страх, боль, напряжение. Постоянное, непреходящее ожидание момента, когда тебя поймают, отступило. Мария будет свободна и счастлива. Женщины не будут умирать от родов. Теперь все будет хорошо.

Ника выронила полотенце, а потом медленно опустилась на колени, трепетно смотря на него снизу вверх. Вот он, спаситель. Самец, которого нужно слушать. Пусть временами он говорит что-то неприятное, требует что-то непонятное, но если его слушаться, жизнь будет безопасной и приятной.

Ника опустила глаза от его лица к груди, потом по животу до бедер. Полутвердый член покачивался прямо перед носом. Сам стержень был светлым, перевитым венами, а головка, разделенная посередине, темной и почти красной.

— Пососи его. — Сказал альфа, покачиваясь и не меняя тона.

Ника нерешительно приоткрыла рот, и стержень сам собой ткнулся ей между губ. Он был большим, рот пришлось открыть шире. Матай выдохнул и подался вперед, хватая Нику на затылок. Член проникал в рот слишком быстро и слишком сильно, челюсть непривычно растянуло, Ника испугалась, упираясь в его бедра руками. Она бы отпрянула, но он держал ее голову. Ника посмотрела вверх, Матай наклонился, его глаза горели, губы кривились в жесткой жаркой гримасе боли и наслаждения. Ника пошевелила языком и почувствовала, как член во рту увеличивается, приобретает ту железную твердость, которая может насадить ее и удержаться в ней.

Матай от движения ее языка скривился еще больше.

Ника расправила ладони, погладила кожу на его бедрах, стараясь не паниковать. Дышать было сложно, но он убил Олимпа и она хотела отплатить чем-то таким, что альфа запомнит надолго. Она пошевелила челюстью, член улегся на язык и Матай застонал. Ника поняла, что это из-за ее действий, из-за ее рта.

Она откинула голову, выпуская его и снова ввела в рот. Покатала между губ. Обследовала руками его мошонку и жесткие короткие волосы вокруг. Потом сглотнула. Втянула воздух, во рту словно создался вакуум. Повторила.

— Да…

Матай запрокинул голову, но вздохнул и решительно вынул член из ее рта.

— Позже. Я научу тебя это делать правильно позже, сейчас я подобной пытки не выдержу.

Он взял Нику за руку и они перешли в комнату, к кровати. Матай уложил ее на матрас и привычно навалился сверху, но Ника увидела, что на его лице от этого проступает боль. Раны на груди и шее мешали просто наслаждаться.

— Может, я могу… — пролепетала она, хотя предложить ей было нечего.

Альфа быстро перевернулся на спину, потом схватил Нику за ягодицы и с разведенными ногами посадил себе на живот.

— Что? — выдохнула Ника.

— Сядь на него, — Матай закинул руки за голову и расслабился. Так, на спине, его раны ничего не касались и не болели.

Ника покусала губу.

— Сядь на мой член сверху. Сама.

— Но я…

— Давай!

Ника бы еще долго сомневалась, но прямого приказа ослушаться не могла. И ведь раньше он уже был там… значит, поместится. Правда, обхватив большой жезл рукой и оценив его величину, она начала сомневалась, но все равно приподнялась, стоя на коленях и направила его внутрь, в то место, куда член проникал раньше. И так и осталась.

— Садись. Сверху.

Ника сглотнула и стала садиться, хотя как можно сидеть на палке? Это невозможно!

Но наступило знакомое давление, плоть расходилась и член скользнул в нее и дальше уже было просто — она садилась, пока с удивлением не поняла, что под ягодицами его бедра. Ника посмотрела вниз, себе между ног — она сидела, тесно прижимаясь к нему, волосы на ее лобке вжимались в его лобок, между ними ни просвета. А ведь твердый стержень никуда не делся. Он весь в ней, вобрался внутрь.

— Двигайся, — выдохнул Матай.

Ника приподнялась, подалась вперед. Матай прикрыл глаза в ожидании.

Опираться на его плечи нельзя, там раны, но так, на весу, тяжело. Ника оперлась ладонями на его ребра, приподнялась и села обратно. Знакомые ощущения пробежали по коже, концентрируясь на том месте, которое их соединяло. Ника подскочила и села обратно.

— Обернись.

Ника резко повернула голову, чего-то испугавшись, но это оказалось только зеркало. Длинное, стоявшее сбоку, из-за чего она его не сразу заметила. Там, в зеркале, наклоненном так, что картинка была как будто снизу, виднелись ее круглые ягодицы, прижатые к крепким мужским бедрам. Она, оказывается со стороны такая маленькая по сравнению с ним…

Ника приподнялась — в зеркале ягодицы поднялись и стал виден член, блестящий от смазки. Потом она опустилась, вбирая его в себя. Несмотря на картинку, ей все еще не верилось, что он помещается в ней целиком. Но вот же — если приподняться выше — видно больше, а потом он снова весь уходить внутрь.

Дальше пошло, как по маслу. Она запрокинула голову назад, упираясь ладонями в его твердое тело, ее грудь подскакивала, а изнутри таранил мужской член. И она сама могла управлять тем, как быстро и как глубоко он входит. Ника переставила ноги, садясь над ним на корточки и стала насаживаться на него в таком положении, но так было не очень удобно, поэтому она села как прежде. Наклонилась вперед, потом назад. В результате опытов Ника задвигалась быстрее, сменила угол и головка стала тыкаться в тот самый участок внутри, который словно собирал на себе все нервные окончания. Он расцветал от каждого прикосновения и хотелось продолжать их снова и снова. Она застонала, прикусив губу. Теперь, найдя это место, Ника сама заставляла его член бить именно туда, да, сильней и резче.

Почти все, но чего-то не хватало. Она оскалилась, открыв рот. Чего-то не хватает!

— Держи.

Матай вдруг протянул руку и сунул ей между зубов. Ника мгновенно сжала челюсти изо всех сил и во рту вспыхнул, расцвел вкус его пикантной крови. Эта последняя недостающая капля начисто лишила разума, в зоне Х сгустилось сладкое напряжение, Нике показалось, она умрет, если тело продолжит копить кайф, но оно рвануло.

Когда она, крича в полный голос, вернее мыча, потому что его ладонь мешала, затряслась так, что голова дергалась, будто вот-вот оторвется, то даже не знала, кончил ли Матай. Впрочем, он разобрался — быстро взял ее за бедра и, удерживая почти на весу, сделал еще несколько толчков, и тоже кончил.

Ника осела рядом с альфой, стараясь не задевать раненые участки тела. В голове не укладывалось, что она может использовать альфу так, просто делать с ним, что хочется ей. Самок ее стаи всегда брали самцы, просто поворачивали и сгибали, как хотели, всегда, а теперь получилось, что это Ника взяла Матая, как хотела.

Она подумала — нужно попробовать все возможное, раз существует такое разнообразие. Без сомнения, Ника собиралась взять его всего всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Обследовать каждый кусочек кожи. Увидеть вблизи, как он кончает. Научиться сводить с ума языком. Найти на его теле зоны Х, ведь у него они тоже должны быть. Посмотреть, как эти зоны действуют. Узнать предел его возможностям в постели.

Ника облизнулась, потому что хотела еще.

Да, пожалуй, ей есть чем заняться в ближайшее энное количество лет.

Она, так и не отдышавшись повернулась к Матаю и заглянув в его горящие глаза, прошептала:

— Хочу еще…

Конец