Пролог

Парень, открывший дверь, смотрел на неё во все глаза. А она впервые поняла, каково это — онеметь от потрясения. Такого просто не могло быть. Не могло! Но есть. Саффи, хватаясь за соломинку, быстро огляделась. Зря надеялась: этаж и квартира были те самые. А уж дом она точно не перепутала. В районе новых зданий больше нет, только это возвышается огромным цилиндром, сильнее всего похожим на кукурузный початок, среди старых пятиэтажек.

— Вот это сюрпиз! Как ты меня нашла? — тем временем отмер Максим. Он стоял перед ней в джинсах и футболке, босой, заспанный и радостный.

— Я тебя не искала… — губы не слушались, а язык стал совсем сухим и прилипал к нёбу. Да ещё и голова закружилась. И Саффи, боясь упасть, схватилась рукой за металлический косяк.

Максим, видимо, почувствовал её состояние и шагнул через порог, чтобы поддержать. Его руки коснулись одежды, и Саффи не выдержала — отшатнулась и еле слышно спросила:

— Это твой дом?

— Здесь живёт моя мама, — было заметно, что Максим растерян и не понимает, что происходит.

Но Саффи не могла и не хотела ничего ему объяснять. Зачем только она его встретила?!

— Лариса Карасёва твоя мать?

— Ты понимаешь… — замялся Максим, и не желающая сдаваться надежда вновь шевельнулась в душе.

— Так мать или нет? — Саффи смотрела на Максима, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Мать, — решительно кивнул тот.

В голове тут же стало пусто и гулко, как в необъятном зале рыцарского замка, в котором они когда-то были с отцом. Зато в груди росло что-то огромное, страшное и могучее, с чем она не смогла бы справиться.

— Я ненавижу вас! Твою мать и тебя! Ненавижу! — выпалила Саффи и кинулась прочь.

— Стой! Саффи! Ты что?! — кричал ей в спину Максим.

Однако она уже не видела, как он метался, засовывая ноги в кроссовки, как ему это не удалось, и как за ней он бросился босиком. Но не успел. Двери лифта захлопнулись, когда Максим был буквально в двух шагах. Саффи даже испытала мстительное удовольствие. В новом доме работал пока только один лифт. А бегом с двадцать первого этажа сын её врага будет спускаться долго. Она прижалась затылком к огромному зеркалу и попыталась унять разрывающие грудь рыдания. Даже руки к горлу прижала, чтобы удержать крик. А ведь Максим сейчас наверняка бежит за ней. Саффи прислушалась. Ей казалось, что за гулом лифта она слышит топот на лестнице. Но Саффи не была уверена в том, что это не бешеный стук её разлетевшегося на куски сердца.

Из лифта Саффи вылетела так, что чуть не сбила с ног какого-то мужчину. Тот оказался славным: поддержал её и ничуть не рассердился, а, наоборот, улыбнулся понимающе и сказал что-то приветливое. От его спокойного голоса Саффи стало ещё хуже, она вырвала локоть, кубарем скатилась по лестнице, чуть не снесла с петель поочерёдно три двери и, наконец, оказалась на улице. Оглядевшись, она нырнула в узкий проход между магазином и ограждением спортивной площадки и помчалась прочь от дома, где жила женщина, которую она ненавидела так, что желала ей только зла. И как теперь Саффи жить дальше с мыслью о том, что лучший парень из всех, кого она знает, оказался сыном её врага?

Бежала Саффи долго, пока ноги не стали подгибаться от усталости. И только потом перешла на шаг. Она шла, лавируя между прохожими и не видя их. Хорошо, что день выдался по-ноябрьски холодным, ветреным и мрачным. Встречные были озабочены только тем, чтобы поскорее укрыться от непогоды. Быстро идущая запыхавшаяся девушка их не интересовала. И её слёз никто не замечал. Никому не было дела до неё в этом мире. Единственный человек, который интересовался тем, что с ней происходит, остался в доме-початке и никогда не найдёт её. В его интересах не найти. Иначе она за себя не отвечает. Ненависть и презрение — это всё, что теперь она в состоянии чувствовать. Ненависть. Презрение. И неизвестно, чего в ней сейчас больше. Или всё же поровну? Страшная смесь. И Саффи снова заплакала.

Максим выбежал в лифтовой холл первого этажа и налетел на отца.

— О, Макс! Привет! — обрадовался тот. — А ты случайно не барышню догоняешь?

— Барышню! — с трудом выдохнул Максим. — Ты её видел? Куда она делась?

— Выскочила из подъезда с такой скоростью, что едва не выбила двери. А потом я услышал твой топот и отвлёкся…

Максим уже не слушал его. Как был, босиком, он рванул на улицу и заметался у подъезда. Саффи нигде не было видно. Ногам сразу стало холодно. Но он всё бегал и кричал, надеясь, что она услышит его и отзовётся. Отец вышел следом за ним, увидел, что его сын без обуви, и решительно схватил за руку:

— Всё. Прекрати. Обуешься, оденешься, а потом ищи её, сколько хочешь. Я готов тебе помогать.

— Она же уйдёт! — выкрикнул ему в лицо потрясённый Максим. — Уйдёт! Уже ушла!

— Значит, мы с тобой сядем в машину и съездим к её дому. Или ты позвонишь ей.

— Я не знаю, где она живёт, — обессиленно опустился на весёленький ярко-зелёный металлический заборчик Максим.

— А номер телефона? — отец порылся в кармане, достал свой айфон и протянул сыну.

Максим схватил его и потыкал пальцем в экран.

— Абонент не отвечает…

Надежда в глазах Максима потухла, не успев разгореться.

— Я её никогда не найду.

— Перестань. Сейчас не двадцатый век. Соцсети…

— Я даже не знаю её фамилию. И имя тоже. Она представилась Саффи. И больше ничего не сказала…

Отец вздохнул, за руку, как в детстве, потянул Максима, заставил встать и подтолкнул в сторону подъезда.

— Сейчас одеваться, а потом думать.

— Ты правда веришь, что её можно найти?

— Наверняка.

— Значит, я буду искать.

— А вот этот настрой мне нравится гораздо больше. Ищи. Я твою маму тоже долго искал. Наверное, это у нас семейное: влюбляться в девушек с синдромом Золушки.

Максим невесело посмотрел на отца, но всё же не удержался, хмыкнул. Синдром Золушки… Может, про маму это и правда. Но с Саффи произошло что-то непонятное. Почему она говорила такие странные слова? И что всё это значит? Нет, она точно не Золушка. Но вот кто? И Максим не выдержал, застонал еле слышно.