15

К счастью, бабушка никогда не сдавалась без боя. В этот раз она не изменила этому своему правилу. И, когда Максим с отцом приехали в больницу, её лечащий врач восхищённо констатировал:

— Самочувствие уже гораздо лучше. Если бы все пациенты были такими, моя работа превратилась бы в сплошной праздник. Думаю, мы ещё погуляем на столетии вашей бабушки.

— Ну, слава Богу, — обрадовался отец и дёрнул Максима за нос: — Не кисни, сынок. Всё будет хорошо.

Они недолго побыли в больнице и отправились домой. Максим продолжал названивать Саффи, но она не отвечала.

— Ты чего такой смурной? — удивился отец, когда они уже вошли в свой подъезд. — Никак не отойдёшь от потрясения? Прости, что напугал тебя. Но я и сам испугалася. А ещё хотел поскорее привезти бабушке её главное и безотказное лекарство.

Максим вспомнил, что бабушка с детства называла его так, и улыбнулся.

— Да ничего, пап. Я понимаю.

Он уже почти решился рассказать отцу о Саффи, но подумал, что ситуация не так чтобы очень подходящея, и промолчал. Вместо несвоевременного разговора он ушёл в свою комнату, попробовал сесть за уроки, но ничего из этого не вышло. Максим тупо пялился в учебник алгебры и ровным счётом ничегошеньки не видел и не понимал в нём.

Саффи позвонила почти в девять, когда Максим уже весь извёлся, пытаясь вновь и вновь связаться с ней и натыкаясь на стену молчания.

Когда экран телефона засветился, Максим вздрогнул.

— У Баси энтерит, — услышав его голос, заплакала Саффи.

У Максима никогда не было собаки, но об этой опасной болезни он слышал. Когда-то у его друга детства от энтерита умер щенок. При воспоминании об этом сразу стало страшно, но Максим отогнал грустные мысли и постарался подбодрить Саффи:

— Подожди, ты же мне рассказывала, что у Чупы тоже когда-то был энтерит и что она тяжело болела, но выдержала.

— У Чупы совершенно точно была прививка. Только поэтому она и выжила, хотя ей и было очень плохо.

— Так заводчица сказала тебе, что и у Баси есть прививки.

— Ветеринары уверены, что она обманула.

— Как?!

— А вот так… — голос Саффи звучал безжизненно. — Они говорят, что часто с этим сталкиваются. И что не заводчица никакая это была, а просто перекупщица.

— Слушай, я, наверное, глупый, но пока совершенно ничего не понимаю… Можно я приеду, и ты мне всё расскажешь?

Максим говорил решительно, и Саффи отвлеклась от своей беды и с благодарной нежностью принялась отговаривать:

— Ну, куда ты поедешь? Уже поздно. Пока ты со своей Павелюги [станция метро «Павелецкая» и район поблизости от неё] до меня доберёшься, ночь будет. Да и льёт на улице. Спасибо, Максим, но не стоит. Я даже не смогу к тебе выйти: от Баси не отхожу. А к нам нельзя: бабушка строгая, она не одобрит, что у меня так поздно гости…

Максим услышал в голосе Саффи извиняющиеся нотки и, жалея её, тут же перевёл разговор:

— Тебе сказали, как лечить Басю?

— Да. Ей назначили лекарства, которые нужно давать сначала каждые полчаса, а потом раз в час. И ночью я должна позвонить в клинику, рассказать, как у нас дела.

— Но надежда есть?

— Врачи сказали, что, если до утра доживёт и сердечко справится, то есть. Она так похудела, ты не представляешь…

— А ночью тоже лекарства будешь давать?

— Ночью чуть реже. Раз в час. Я уже будильник поставила.

— А можно я тебе буду звонить в это время?

— Ты же не выспишься совсем.

— Завтра суббота. Да и всё равно. Я хочу быть с тобой рядом и не могу. Так хотя бы так…

— Я тоже ужасно хочу к тебе, — прошептала Саффи. Голос её дрогнул, и Максим понял, что она заплакала.

— Завтра рано-рано утром, как только откроют метро, я приеду к тебе, — пообещал он, стремясь утешить её. — И буду вместе с тобой лечить Басю. А сегодня всю ночь я стану звонить тебе. Во сколько ты будешь давать ей лекарства в следующий раз?

— В девять тридцать.

— Договорились. В девять сорок, чтобы не мешать тебе, я позвоню.

— В девять тридцать пять, — попросила Саффи. — Как раз я лекарство дам.

— Значит, в девять тридцать пять. А потом в десять ноль пять. Потом в десять тридцать пять. В одиннадцать ноль пять… — стал перечислять Максим, стараясь вызвать у Саффи улыбку.

— В двенадцать я буду звонить в клинику, а после этого давать лекарства раз в час.

— Позвони мне после клиники, ладно?

— Хорошо.

— А пока хотя бы полежи немного.

— Я уже лежу. Постелила на пол одеяло и лежу рядом с Басей. На кровать боюсь её брать. Вдруг я задремлю, а она упадёт? Максим, я так хочу, чтобы она выздоровела…

— Она должна справиться.

— Скажи мне, что любишь меня, — тихо-тихо попросила Саффи.

— Я очень-очень тебя люблю. Я не знал, что можно так любить, — тоже тихо сказал Максим.

Саффи подышала в трубку:

— Я бы без тебя не справилась.

Максиму стало нестерпимо больно:

— Прости, что я сейчас не рядом.

— Ты рядом, — не согласилась Саффи. — Ты позвонишь?

— Да, через пятнадцать минут, — пообещал, взглянув на часы Максим.

— Я буду ждать, — и она отключилась.

Максим звонил, как и обещал. Саффи коротко рассказывала о том, как себя чувствует Бася. Ближе к полуночи появилась надежда: рвало щенка уже реже, малышка даже стала приподниматься на лапки. В полночь Саффи сообщила:

— Врач сказал, что это хороший признак. Что она должна справиться.

— Ну, вот видишь?

— Он разрешил дать лекарство ещё четыре раза, а потом до восьми утра сделать перерыв.

— Не забудь тогда отключить будильник, а то так и будешь вскакивать.

— Спасибо, что напомнил. Я бы забыла, — в голосе Саффи была нежность и благодарность.

— Для этого у тебя и есть я.

— Да, есть, — эхом отозвалась Саффи.

— То есть в четыре мы с тобой поговорим, а потом ты отправишься спать. Хорошо?

— Хорошо, — пообещала Саффи. — А в восемь я тебе позвоню.

— А когда тебе к врачу с Басей?

— Сказали часиков в десять подходить.

— К этому времени я к тебе приеду, и мы пойдём вместе.

— Но…

— Я приеду. И ты мне всё скажешь. Ложись спать, Саффи. Тебе придётся каждый час вскакивать.

— Ничего, я справлюсь. Ты мне не звони ночью, ладно?

— Нет, до четырёх буду звонить, а потом мы вместе отправимся спать на целых четыре часа.

— Какое счастье — четыре часа сна.

— Счастье — это то, что в половине десятого утра я увижу тебя.

— А я тебя.

— Всё, ложись. Через пятьдесят минут я позвоню.

— Ложусь, — сообщила Саффи. Голос у неё был совсем сонный.

Максим откинулся на подушку и улыбнулся, представляя, как Саффи в пижаме с жирафом, которую ей подарила бабушка, спит в своей квартире. Эти приятные фантазии отравляла только мысль о том, что она спит на полу, обняв маленького измученного болезнью щенка, а рядом стоит чашка с разведённым в ней лекарством, которое нужно давать по часам.

В четыре часа утра, когда за окном была ещё совсем ночная тьма и ничто не обещало рассвета, Саффи измученным, но всё же полным оптимизма голосом отчиталась:

— Уже целых три часа Басю не рвало. Она пьёт и выглядит получше.

— Ну, вот видишь. Ложитесь спать, девочки. Через четыре часа я позвоню.

— Через четыре часа, — промурлыкала сонная Саффи. — Это уже совсем скоро.

— Скоро, но очень сложно дождаться. Я соскучился.

— Я тоже. В десять мы уже будем вместе.

— В половине десятого. Чтобы быть в ветеринарке в десять.

— Целую тебя, — сказала Саффи.

И Максим ощутил сумасшедшее счастье. Она его целует. Пусть только на словах, по телефону. Но и это уже много.

— А я тебя, — откликнулся он.

— Спокойной ночи, Макс.

— Спокойного утра, любимая. В восемь я позвоню.

Но позвонила Саффи. За окном чуть брезжил тусклый осенний рассвет. Выдернутый из сладкого сна, Максим не сразу понял, что происходит, выудил из-под себя телефон и принял вызов.

— Макс, — прошелестела в трубку Саффи. — Она умерла, Макс. Я проснулась, а она уже не дышит, Макс!

— Ты уверена? — глупо спросил он, не зная, чем помочь, и чувствуя острую мучительную жалость.

— Уверена, — почти спокойно ответила Саффи.

От её голоса Максиму стало страшно. Лучше бы она кричала и плакала.

— Я сейчас приеду, — тут же вскочил он, хотя обычно по утрам вставал с трудом.

— Не надо. Уже не надо, Макс.

— Но…

— Я позвоню тебе, когда смогу говорить… Прости меня…

— Саффи!

В трубке послышались гудки. Максим рухнул в постель и замер. В груди было физически больно. Он вспомнил смешного кудлатого щенка, которого видел на экране ноутбука и которого больше не было, вспомнил счастливое лицо Саффи и её убитый бесцветный голос и застонал. Тут же из глубины поднялось беспокойство за бабушку. Максим встал и на цыпочках вышел в коридор. Дверь комнаты отца была приоткрыта. Тот спал, разметавшись по широкой кровати. Телефон лежал на тумбочке. Видимо, отец боялся пропустить звонок из больницы. Похоже, дедушка, который остался ночевать в бабушкиной палате, не звонил. Значит ли это, что ночь прошла спокойно и бабушке хотя бы не хуже? Максим не знал, но очень хотел надеяться. Ну не могут, не должны беды обрушиваться одновременно. Сейчас Саффи немного отойдёт от своего горя, бабушка поправится, и он обязательно их познакомит. Они наверняка понравятся друг другу. А ещё он расскажет обо всём отцу, и они подарят Саффи щенка. Здоровенького и крепкого. И Саффи снова станет прежней.