2

Ехали долго, плацкартный вагон был забит под завязку, но Саффи это не раздражало. Она вообщие почти не замечала людей, шумы и даже запахи. Почти весь путь Саффи пролежала на животе на своей верхней полке, глядя, как за окном меняется природа. Родная подмосковная и довольно скоро сменилась какой-то другой, непривычной, а потом и вовсе южнорусской. И она жадно смотрела на эти удивительные изменения, бережно укладывая в душе, чтобы потом, зимой, доставать и вновь удивляться и наслаждаться. Саффи очень любила природу и умела читать её.

Внизу шумели однокурсники, а теперь по совместительству коллеги. Негромко что-то наигрывал на гитаре Родион Зимин, болтала по телефону Марго, спал, отвернувшись к стенке вечно голодный Стёпа Колышкин и раскладывала на маленьком столике еду хозяйственная Вика, которой нравился Степан и которая хотела проторить путь к его сердцу общеизвестным способом. Готовить она пока умела не очень хорошо, но старательно работала над этим. И, насколько Саффи, могла судить, в её случае такое упорство могло сработать. В последнее время Стёпа зачастил к ним в комнату и с удовольствием поедал всё то, что готовила Вика. Даже то, что самой Саффи, несмотря на большую любовь к подруге, казалось малосъедобным.

Под умиротворяющие звуки вагона Саффи незаметно уснула. Ночь прошла быстро, сквозь сон она слышала, что они несколько раз останавливались, выходили и входили пассажиры, быстро пробегали по вагону проводники, плакали чьи-то дети, громко и невнятно объявляли что-то железнодорожные женщины, которых, как казалось Саффи, подбирали по принципу «чем нечленораздельнее речь, тем лучше». И всё это складывалось в потрясающее по своей силе предвкушение долгого-долгого лета на море.

Пусть и работать она едет, но ведь на море же. А там она не была давно. С тех пор, как умерла мама. Им с бабушкой было нелегко, и об отпуске в тёплых краях пришлось забыть. Но теперь их пригласили работать в большой санаторий. И Саффи представляла, как обязательно вырвется на море в первый же день, хотя бы на минутку. Оно ведь наверняка заждалось её, море-то. Мама и Саффи, уезжая в последний раз, обещали вернуться. Мама не смогла, а сама Саффи едет только через долгие шесть лет. Море! Ты подожди ещё немного. Я скоро…

Стук колёс постепенно слился с шумом волн и перестуком гальки, и Саффи снова заснула, чтобы, проснувшись утром, увидеть за окном далёкие и низкие пока предгорья. И тут же счастье накрыло с головой, как набежавшая внезапно тёплая морская волна, и захотелось петь. Саффи перевернулась на спину, потянулась на узкой полке, чувствуя в каждой клеточке силу и ловкость, и тихо-тихо засмеялась.

— Дождалась? — спросила с нижней полки Вика, которая, конечно, знала всё, ну, или почти всё. Было то, о чём Саффи не рассказывала даже ей. Но об этом и думать нечего. Давно пережито, забыто и погребено под тремя тысячами трёхстами семью прошедшими с тех пор днями. Саффи решительно отбросила непрошенное воспоминание, села, потёрла лицо и стала спускаться вниз. К встрече с морем нужно было подготовиться.

Санаторий оказался даже лучше, чем она представляла себе в самых смелых мечтах. Когда куратор их курса сказала, что можно устроиться на работу на лето, Саффи сначала не хотела никуда ехать. В бесплатный сыр она не верила, да и горничной быть никогда не хотела. Но оказалось, что санаторий, куда их приглашают, принадлежит большому богатому министерству, и новый энергичный директор хочет сделать всё так, чтобы ставшие невыездными из-за ситуации в мире сотрудники ведомства могли неплохо отдохнуть и на родине.

— Они создают службу анимации, — объясняла куратор. — Постоянный костяк, конечно, собрали из местных. Но на лето им нужны весёлые, активные и трудолюбивые студенты, умеющие танцевать, играть на музыкальных инструментах, петь, рисовать…

— И швец, и жнец, и на дуде игрец, — скептически поджал губы Стёпа Колышкин.

— Ну, да, — усмехнулась куратор. Она была умной женщиной, не склонной к идеалистическому взгляду на жизнь. — И, конечно, желательно, чтобы всё это или хотя бы многое гармонично сочеталось в претендентах. Поэтому я и собрала вас. Ты, Стёпа, собираешься стать режиссёром и при этом камээс по волейболу. Саффи прекрасно танцует и окончила художественную школу. У Родиона замечательный голос, он мультиинструменталист. Вика одна из лучших на своём курсе и обладает явным талантом хореографа. Ещё мы пригласим Риту с актёрского факультета, сегодня её просто нет… и парочку-троечку человек с вечернего, — куратор довольно улыбнулась и спросила:

— Ну, так вы согласны?

— А жить мы где будем? И провиант за чей счёт? — поинтересовался материалист Стёпа. — Или у вас нет этой информации?

— Не волнуйся, — усмехнулась куратор. — Конечно же, я всё разузнала. Не отправлю же я своих любимых обормотов не пойми куда. Разместят вас на территории санатория. Там для сотрудников отдельный корпус. Комнаты на двоих-троих. Питание трёхразовое, за счёт работодателя. Проезд туда-обратно тоже. Зарплата небольшая, но гарантированная, — она подвинула к студентам лист с цифрами. — Директор этого санатория, кстати, давний знакомый нашего ректора. Поэтому и обратился к нам. Поэтому и вас отпускают, хотя ещё семестр не закончился, и разрешают сессию досрочно сдать. Так что не волнуйтесь, всё совершенно безопасно и легально. Не частники какие, а серьёзное ведомство…

Последнюю фразу куратора Вика повторила уже несколько раз в разных вариациях и вопросительно уставилась на Саффи.

— Ну-у, я даже не знаю, — протянула та.

— Что ты не знаешь? Ну, что ты не знаешь? Обалденное же предложение! И подработаем, и отдохнём, и загорим!

— Ты правда думаешь, что у нас будет оставаться время на отдых? Нас вообще-то работать зовут.

— А ночь?! — изумилась Вика. — Ночь нам на что? Мы молодые или где?! Поработаем, отдыхающие отправятся баиньки, а мы — на море. Ты когда-нибудь купалась ночью в море?

— Никогда, — улыбнулась Саффи. Не заразиться воодушевлением Вики было сложно. Ту вообще можно было приглашать на работу в какой-нибудь центр борьбы с депрессией. Гаранитрованно все депрессивные пациенты излечились бы гораздо быстрее. Если бы, конечно, выдержали тесное общение с Викой дольше нескольких дней. Всё же соседство с Энерджайзером, как звали Вику в институте, было по силам не каждому. Саффи справлялась и даже чувствовала себя вполне счастливой. Но многих Вика раздражала. Хотя сама она не считала это проблемой.

— Хотят депрессовать, пусть делают это подальше от меня, — фыркала Вика и продолжала выплёскивать на окружающих волны неуёмной энергии.

— Во-о-о-о-от! — обрадовалась Вика. — Я тоже не купалась! Но очень хочу! Я посмотрела погоду. Там уже сейчас тепло и хорошо. Даже вода двадцать градусов. А это вполне приемлемо. Мы в детстве в гораздо более холодной купались.

— Мы тоже, — согласилась Саффи.

— А я что говорю! И тепло. Тепло! Ты представляешь? — Вика неодобрительно глянула в окно, за которым хмурился холодный неласковый май средней полосы. — Я уже не могу больше на это смотреть. Весна называется. Солнца больше недели нет. А там море, солнце, теплынь. Ну, поехали, а?

— А бабушка?

— Так бабушка же на даче.

— Вот именно. Я собиралась лето с ней провести и подрабатывать где-нибудь в Павловском Посаде. У нас дача от него недалеко.

— И кем ты собиралась подрабатывать?

— Официанткой, например.

— М-да-а… Тяжёлый случай, — неодобрительно покачала головой Вика. — Короче, Смирнова, друг мой разлюбезный, звони бабушке и обсуди предложение с ней.

— Она скажет, чтобы я ехала.

— Это только подтвердит, что бабушка у тебя мудрая женщина. Иди, звони и без согласия не возвращайся. Я дверь запру, забаррикадирую и не пущу.

— Какое-то безальтернативное напутствие, — рассмеялась Саффи, взяла телефон и пошла в холл звонить. В их комнате почему-то всегда было плохо ловило.

Бабушка, конечно, полностью поддержала Вику. И вот теперь Саффи ехала на море и радовалась предстоящей встрече. Всё-таки замечательная у неё подруга и потрясающая бабушка. Другая бы предпочла, чтобы внучка всё лето поливала, полола, собирала и помогала консервировать. А её только и сказала:

— Тебе жизненно необходимы море и солнце, — и добавила: — Я знаю, что ты у меня умница, и отпускаю со спокойной душой.

Свежеумытая Саффи встала в коридоре у окна, и неотрывно смотрела вперёд по ходу поезда, туда, где уже совсем скоро должно было мелькнуть среди холмов бескрайнее бирюзовое море.