49

— А я тебя жду, Саффи, — раздался за спиной уже знакомый голос. — Нашли мы билет для тебя. Вылет утром, в семь ноль пять.

Саффи медленно оглянулась и несмело посмотрела на Глеба Максимовича. Он стоял совсем рядом, в дверях, ведущих на лестничную площадку, где она столкнулась с девушкой из администрации, и смотрел на неё грустно и ласково одновременно.

— Вот только не вздумай сейчас решить, что уводишь Максима у Аллы, и отказаться от него.

— Вы всё слышали? — ахнула Саффи.

— Как я понимаю, только последние слова. Но голос Аллы узнал.

— Они с Максимом… — Саффи запнулась, не зная, как спросить о том, что так волновало её. Глеб Максимович пожал плечами:

— Возможно. Но о тебе я, как видишь, знаю. А о ней и не предполагал. Мне кажется, этого достаточно, чтобы сделать правильный выбор. Я ведь тебя верно понял? Ты как раз думала, что делать дальше? — он вопросительно поднял брови.

— Как вы это поняли? — только и смогла спросить Саффи.

— Была в моей жизни девушка, сделанная из того же теста, что и ты. Для неё слово «порядочность» тоже не было пустым звуком. И она на твоём месте поступила бы так же.

— Как? — Саффи и сама не знала, зачем задаёт и задаёт отцу Максима глупые вопросы. От растерянности, что ли?

— Решила бы, что сначала нужно выяснить отношения с предыдущими девушками, а потом уже строить новые.

— Но это же правильно.

— Правильно, — согласился Глеб Максимович, взял Саффи под руку и повёл по длинному коридору к своему кабинет. — Кто же спорит? Но я хорошо знаю своего сына и больше чем уверен, что он это уже сделал. Отсюда и злость Аллы. Думаю, он порвал с ней сразу же, как только встретил здесь тебя. Если у них вообще что-то было. Просто сегодня Алла или сама увидела вас вместе, или рассказали ей. Вот она и поняла всё по-своему, решив, что причина их расставания с Максимом в тебе. Ну, и надумала попробовать бороться за Максима доступными ей средствами. Только напрасно она это. И знаешь почему?

— Почему? — послушно спросила Саффи, словно загипнотизированная спокойным доброжелательным взглядом.

— Потому что — повторюсь — о тебе мне Максим рассказал в первый же день. А он не из тех, кто всю свою жизнь выкладывает. Если и делится, то только по-настоящему важным и серьёзным. И всегда таким был, с самого детства. Вот про ту же Аллу я даже не догадывался. — Они вошли в приёмную, и секретарь при их появлении хотела встать, но Глеб Максимович движением руки не разрешил, провёл Саффи в кабинет, закрыл за её спиной дверь и продолжил: — Поэтому не бойся её, девочка. Ничего она тебе не сделает. А я Максиму подскажу, что ему нужно с ней поговорить ещё раз.

— Спасибо, — Саффи была растеряна и тронута одновременно.

Глеб Максимович усмехнулся печально и тихо попросил:

— Но и ты его не мучай. Если не любишь, скажи ему сразу. Я видел, что с ним было шесть лет назад, когда ты убежала. А второй раз будет ещё сложнее. Вот информация о рейсе, — директор подошёл к столу переговоров и подвинул лист бумаги, лежащий на нём, к Саффи. — Я тебя прошу сейчас хорошенько подумать и взять её, только если ты уверена, что по-настоящему любишь Максима. Если нет, оставайся здесь, не обнадёживай его. Пока всё не зашло слишком далеко, он справится.

Саффи в потрясении смотрела на Глеба Максимовича и молчала. Одно дело признаться в своих чувствах Вике или даже самому Максиму. И совсем другое — его отцу. Бабушка учила Саффи сдержанности на людях. А сейчас от неё требуется совсем другое. Но долго думать Саффи не стала. Она решительно пересекла большой кабинет и взяла со стола лист.

— Спасибо, Глеб Максимович. Я могу идти?

— Конечно, иди, Саффи, — улыбнулся директор и добавил ей в спину: — Моя секретарь Людмила Алексеевна отдаст все необходимые распоряжения. Завтра к вашему корпусу подадут машину. Только не проспи, — последние слова прозвучали совсем по-семейному.

— Не просплю, — оглянулась Саффи. — До свидания.

— До свидания, — кивнул Глеб Максимович и добавил: — Скоро увидимся.

А когда она уже была на пороге, тихо сказал:

— Спасибо тебе. Я уверен, что ты не пожалеешь.

Она прилетела следующим утром. Несмотря на долгий непростой день, Максим спал плохо и, когда запел телефонный будильник, даже не понял, проснулся ли уже или продолжает видеть сны. Но мысль о том, что скоро он сможет обнять и поцеловать Саффи, тут же расцветила занимающееся утро яркими красками. Саффи… Он соскучился по ней так, как скучал шесть лет назад, шестнадцатилетним, впервые влюблённым мальчишкой. Тогда он всё никак не мог поверить, что это случилось с ним. А теперь снова было ощущение нереальности всего происходящего. Даже голова немного кружилась и путались мысли, то и дело сбиваясь с предстоящих дел на воспоминания о Саффи.

Надо же, всего сутки назад он проснулся в санатории, в их с Богданом комнате, не зная, что принесёт ему день, отправился на пляж, отработал зарядку, непрестанно думая о Саффи и физически ощущая её присутствие рядом. А она танцевала на горячем песке в коротеньких джинсовых шортах и топике, улыбалась детям и старикам и даже что-то напевала. И иногда, когда Саффи увлекалась, отсвет её улыбок достигал и его глаз. И в такие мгновения острое счастье и не менее острая боль царапали душу. И даже тогда он ещё не представлял, что случится меньше чем через час.

Едва Саффи быстро вышла из зимнего сада в холл у столовой, Максим почему-то подумал, что она ищет именно его. И, когда выяснилось, что это так и было, внутри впервые после очень долгого перерыва возникло странное чувство, что всё происходит не с ним.

Потом был длинный и трудный день, закончившийся заполночь и вместивший в себя столько, что казалось, вчерашнее утро случилось давно-давно. И теперь Максим ехал в аэропорт встречать Саффи и боялся, что она не появится в зале прилётов, оставшись в странном месте Накануне, откуда нет дороги в Сегодня, где он так ждал её, словно не видел и не слышал долгие годы, хотя они и разговаривали по телефону вечером. Но тот разговор получился неловким, рваным, оба часто замолкали, не находя слов, и не вовремя вступали, перебивая друг друга. А ведь раньше такого не было. Это Максим помнил определённо. Тогда, шесть лет назад, они могли разговаривать часами. И получалось это легко и естественно, как будто они всегда, всю жизнь были вместе.

А если Саффи тоже почувствовала возникшую напряжённость и теперь решит, что вчерашний разговор и быстрый поцелуй в аэропорту ничего не значат, что всё осталось в прошлом? Думать об этом «если» было больно, и Максим гнал от себя невесёлые мысли. Но они приходили вновь и вновь. И в аэропорт он приехал вконец измотанным и готовым ко всему. Даже к тому, что Саффи всё-таки не прилетит.

Саффи прилетела. Она появилась с маленьким рюкзачком, который был ему знаком по санаторию, и тут же принялась озираться. Лицо её было бледным, как будто и она не спала всю ночь, а глаза тревожно блестели. Максиму этот взгляд напомнил тот, что он видел раньше, в дни, когда Саффи переживала гибель Баси, и он начал быстро пробираться между прилетевшими и встречающими людьми к ней, всё ещё не веря, что Саффи появилась в Сегодня и желая защитить её.

Если бы его спросили, от чего или кого он собирался защищать Саффи, Максим и сам не смог бы ответить. От недобрых людей. От сегодняшних и будущих проблем. От усталости. От одиночества. От всего. В то утро он ещё не понимал, что так заявляет о себе любовь. Если мужчина хочет защищать женщину, значит, он уже любит её.

Но он не думал об этом, а просто был счастлив, что Саффи приехала и что теперь он мог мечтать о Всегда, в котором они будут вместе с этого самого момента. Максим миновал последнюю преграду из нескольких суетливо обнимавшихся людей и негромко позвал:

— Саффи!

Она увидела его стразу же. И её лицо осветилось таким счастьем, что Максим невежливо отодвинул какого-то неторопливого дядечку, возникшего между ними, и подхватил Саффи на руки. Она обвила его шею и уткнулась губами в ухо. А он глупо шептал:

— Ты здесь. Ты здесь.

А Саффи не смеялась, а целовала его быстрыми короткими поцелуями и отвечала тем же:

— Ты здесь. Ты здесь.