5

На пляже уже были Родион и Стёпа. Они выбрали самые дальние лежаки, равзвалилисьна них и не подавали признаков жизни.

— Лежбище морских котиков, — прокомментировала Вика.

— Твоим котикам по части обаяния до нас далеко, — лениво огрызнулся Стёпа, не открывая глаз.

— Не обольщайся, — Вика, хотя и была неравнодушна к будущему режиссёру, спуску ему не давала. По её словам, в качестве профилактики, чтобы не зазнавался. — Котики милашки.

— Это те, которые волосатые милашки, — не согласился Стёпа, — от сравнения с ними я бы не отказался. Но ведь от тебя не дождёшься…

— Такое сравнение ещё заслужить нужно, — кокетливо проворковала Вика, расстилая полотенце на пластиковом шезлонге. — Ну что, сегодня отдохнём, как белые люди, а завтра в бой.

— Директор, кстати, нормальный дядька, — заметил Родион. — Дал с дороги в себя прийти. Да и условия вполне приличные.

— Это да. А как Вам должностная инструкция?

— Мы её ещё толком не изучили, — ответила за всё ещё задумчивую подругу Вика.

— Я свой экземпляр сюда захватил, — обрадовал всех обстоятельный Степан. — Предлагаю изучить. Коллективный разум, так сказать.

— Ну-у-у… Только не сейчас… — жалобно простонала Вика. — Мы ещё даже не купались.

— И не покупаетесь, — вздохнул Родион.

— Почему это?

— Потому что тягун сегодня. Видишь, никто в воду глубже, чем по колено, не заходит? Только по берегу прогуливаются да на лежаках валяются, а у выхода к морю табличка стоит.

— Ну. И что это означает.

— На этой табличке написано, что в море тягун и купаться запрещено.

— Что это за зверь такой, тягун?

— Сильное подводное течение от берега в море. Я тут со спасателями поболтал. Они говорят, вчера в городе двое утонули. Как раз из-за тягуна. Оказывается, даже опытные пловцы могут не справиться. Так что не судьба нам сегодня окунуться. Мне жить не надоело.

— И что? Даже ноги помочить нельзя?

— Ноги можно. Но далеко не заходите, — распорядился Стёпа. — Не хватало ещё, чтобы вы утопли.

Вика, которая уже скинула лёгкий сарафанчик и осталась в ярко-жёлтом купальнике, отвесила ему поясной поклон и с придыханием пропела:

— Спасибо, отец родной! Не дашь неразумным чадам пропасть!

— Жалко вас, не чужие всё-таки. Три года по одним коридорам ходим, — тяжело вздохнул Степан, закрыл глаза и махнул рукой: — Ну, идите, порезвитесь.

— Сказал столетний прадедушка пятилетним бестолковым внучкам, — огрызнулась Вика и направилась к морю. Саффи последовала за ней.

У моря они побыли недолго. Двое спасателей в ярко-оранжевых футболках ходили вдоль кромки воды и тревожно приглядывали за отдыхающими. Под их неусыпным контролем гулять оказалось не так уж приятно, и девушки вернулись к друзьям. Стёпа уже поднял спинку шезлонга, сел, достал из рюкзака файл с инструкцией, которую им раздала женщина, начальствующая над аниматорами, и приготовился читать. Завидев подруг, он театрально прочистил горло и скомандовал:

— Садитесь и слушайте. А то знаю я вас, вечером рухнете в кровати и не успеете прочесть. А побудка в семь, завтрак в семь тридцать, а в восемь мы уже должны быть на боевом посту. Так и выйдите на работу неподготовленными и сразу же натворите дел и…

— Вот я всё думаю, думаю… — задумчиво протянула Саффи, не дав ему договорить.

— О чём? — спросил Стёпа, не уловив в её голосе насмешки.

— О том, как бы мы жили без твоих руководящих указаний.

— Счастливо бы жили! — быстро вставила Вика и отпрыгнула в сторону. Вовремя, потому что обиженный Стёпа схватил с шезлонга футболку и попытался хлестнуть ей по ногам подруги.

— А ну-ка догони! — заплясала перед ним Вика, оглядываясь по сторонам и прикидывая, куда лучше побежать: к морю или в сторону поросших редкими растениями дюн. Но Стёпа догонять легконогую кокетку отказался, постучал ладонью по шезлонгу и настойчиво потребовал:

— Вот послушаешь всё, разберёшься что к чему, потом, так и быть, побегаем. Можно в волейбол сыграть будет.

— А сейчас тебя ноги не несут?

— А сейчас его непереваренный обед к земле тянет. Он, как удав, после еды должен если не поспать, то хотя бы полежать, — объяснил Родион.

— Я начинаю читать, — рассердился Стёпа. — Не услышите — ваши проблемы.

— Может, нам тебе потом ещё зачёт по инструкции сдать? По результатам лекции, так сказать.

— Отличная идея! — не сдался Степан. — Хвалю за рвение. Так и сделаем.

— Значит, так, — будущий режиссёр, когда его беспокойные друзья всё же собрались вокруг, приосанился и даже немного раздулся от важности. — Для начала о том, что нам нельзя…

Инструкция оказалась довольно объёмной, но все слушали внимательно. Попасть впросак на новой работе никто не хотел. Особенно бурные эмоции вызвали несколько пунктов.

— Мы не имеем права, — голосом профессионального диктора зачитывал Степан, — заходить в номера к отдыхающим. Ни под каким предлогом.

— То есть, если какая-нибудь старушка откроет дверь в свой номер и упадёт в обморок, а я в это время буду случайно пробегать мимо по коридору, то мне нельзя сделать ей искусственное дыхание и привести почтенную даму в чувство? — удивился Родион.

— Ну, почему же, ты можешь вытащить её за ноги из номера и оказать первую помощь уже в коридоре, — подсказала Саффи. — Если, конечно, ноги остались в коридоре, а не упали в номер вместе с телом.

— Ага, отличная идея — вытянуть! Присовокупив к обмороку клочья вырванных о порожек волос и стёртую о жёсткий коволин кожу спины. Ну, или живота, если ей не посчастливится упасть на живот. И всё это дабы старушка не отделалась слишком легко.

— Да-да-да! Чтобы в следующий раз думала, прежде чем в обмороки грохаться. А то ишь, что себе позволяет.

— И правда безобразие!

— Интересно, — задумчиво протянула Вика, с улыбкой слушая шутки друзей, — а есть инструкция для отдыхающих?

— Да наверняка.

— А не запрещает ли она грохаться в обмороки на территории санатория?

— Действительно! А то падают себе, провоцируя нас на нарушение инструкции. Куда это годится!

— А если не запрещает?

— Дискриминация! Им, значит, падать можно, а нам спасать их нельзя?

— Для этого здесь имеются врачи. Это же санаторий широкого профиля. А мы аниматоры. Наше дело развлекать, а не спасать.

— А в номера нам нельзя заходить, чтобы мы не увлекались, развлекая? Правильно я понимаю? — Родион уже откровенно смеялся.

— Видимо, да, — задумчиво протянул Стёпа. — Во всяком случае, следующий пункт наводит именно на такие мысли.

— А что там?

— Цитирую дословно: личные отношения с отдыхающими строго запрещены.

— Вот облом! А я так рассчитывал! — хлопнул ладонью по колену Родион.

— Да?! — коварным тоном удивился Степан. — А я думал, что тебя больше интересуют отношения с коллегами, которые, кстати, насколько я могу судить по инструкции, не запрещены. По крайней мере, официально. А что не запрещено, то разрешено.

Пока Стёпа без пауз говорил всё это, Родион тяжело смотрел на него, но ничего не ответил. Зато Вика затараторила, явно стараясь сгладить возникшую неловкость:

— Хватит разглагольствовать, читай дальше. Что ещё нам нельзя?

Степан, кажется, тоже понял, что мог обидеть друга, намекнув на влюблённость Родиона в Саффи и немного заискивающе зачитал:

— В рабочее время купаться в море или бассейнах. Покидать рабочее место. Нецензурно выражаться. Меняться заданиями, не поставив в известность начальство. Опаздывать на работу.

— Всё?

— Да.

— А что можно?

— Трудиться, трудиться и ещё раз трудиться.

— А кто нам это завещал?

— Конкретно в нашем случае… — Степан перевернул лист и огласил: — Директор санатория Снежин Глеб Максимович. Всё понятно?

— Понятно. Чего ж тут не понять? — откинулась на шезлонге Вика. — Всё? Ты весь список огласил?

— Весь.

— Тогда убирай его с глаз моих долой. Сегодня у нас заслуженный выходной. Я не хочу больше ничего слышать о работе. Завтра. Всё завтра, — и она закрыла глаза.

Саффи примиряюще улыбнулась Стёпе с Родионом и тоже легла, слушая, как шумит море, смеются и повизгивают где-то вдалеке дети и негромко переговариваются отдыхающие. Может быть, ничего страшного и не случилось? А вдруг ей показалось? Да нет, вряд ли. С такого близкого расстояния? Не могла она ошибиться. Хоть и прошло шесть лет, но он не слишком сильно изменился. Только стал гораздо крепче.

Саффи снова ощутила горячий страх, вмиг захлестнувший её в столовой, и удивилась: чего она опасается? Нет причин бояться. Зато есть причины ненавидеть. И презирать. И не стоит забывать об этом. Если кто и должен бояться или хотя бы стыдиться, так точно не она… И как теперь быть? Бросить всё и уехать? Но где взять денег на обратный путь? Если она откажется работать, то оплачивать проезд ей придётся самой. Да и ломать планы из-за того, кого давно вычеркнула из жизни, неразумно.

Но что же делать? Саффи сжала зубы и принялась перебирать в голове разные варианты развития событий.