15
Я бежала к академии так, что закололо в боку. Вот уже ее окна, теплыми пятнами горящие в вечерних сумерках, показались вдали. Вот я добежала до ворот, стрелой пронеслась к себе, чуть не задохнувшись на лестнице… Ворвалась в нашу комнату – только схвачу пижаму и сразу в кабинет дракона.
И, лишь успев прижать ее к груди, тут же влетела в возникший из ниоткуда овал портала.
Падение… Бесконечный миг, когда кажется, что желудок подскочил к горлу – и я вывалилась с другой стороны, не устояв на ногах. Хорошо хоть, приземлилась на мягкий ковер и не ушиблась.
Так. А чей это ковер? И где я? Оглядевшись, я обнаружила себя в холле с вазами в полтора моих роста, хрустальной люстрой и всем тем, что я видела в особняке дракона в прошлый раз. И самим драконом, злющим, как сто горгулий.
– Этель, может, расскажешь, почему ты решила не являться на занятие? – с обманчиво спокойным видом спросил он. Лишь хищно раздувшиеся ноздри и побелевшее лицо выдали, что мужчина в бешенстве. – По-моему, я ясно выразился, что…
Мне вдруг стало жутко. А я ведь не специально!
– Я сейчас… Сейчас расскажу, – поспешно перебила я и, охнув, кое-как встала с ковра. – Просто я… задержалась. Мы с девочками пекли печенье, и…
После забега по лестницам академии меня все еще пошатывало, и я никак не могла отдышаться. Подняв сверток с печеньем, который не успела оставить в комнате, я хотела было объяснить, что задержалась из-за этого – но вдруг покачнулась, и сверток сам собой… угодил дракону прямо в руки!
Чуть нахмурившись, тот поднял на меня непонимающий взгляд.
– Это что, мне? – переспросил он.
Наверное, он собирался ругать меня и не успел перестроиться, потому что вид у него был самый устрашающий. Мечущие молнии глаза, разметавшиеся по плечам волосы, играющие на скулах желваки… От этого, а также от осознания того, что передо мной – настоящий разъярённый дракон, душа буквально ушла в пятки, и я мелко закивала.
– Вам, – пискнула я. – Пекла… с заботой. И думала о вас, – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
– Хорошо… Спасибо, – озадаченно отозвался дракон, глядя на меня с таким выражением, словно я подарила ему не печенье, а пачку отравы. А затем, развернув сверток… взял и съел одно печенье! Которое я пекла для Дерека! Специально, чтобы тот в меня влюбился-я-я…
– Неплохо, – похвалил дракон. – Странно, даже яда нет, – это он уже пробормотал себе под нос, и, встрепенувшись, деловито махнул рукой: – А теперь в спальню, Этель. Уже поздно, пора начинать.
Я закивала, как болванчик. Хоть бы нас никто никогда не услышал! Двусмысленность фразы просто зашкаливала.
А где-то в глубоко в сердце, за лавиной страха перед драконом, кто-то внутри меня вопил от злости. Он сожрал печенье! Мое печенье! Которое я приготовила для Дерека! Вот… мерзкий дракон!
Я думала об этом все время, пока поднималась по лестнице и шла по коридору, а затем – когда переодевалась. К счастью, не в спальне при драконе, а в примыкающей ванной комнате.
Он забрал мое печенье! А ведь это была единственная надежда обратить на себя внимание Дерека… И что мне теперь делать? Снова просить Глорию помочь, а Ларе – пустить нас на свою кухню?
Ладно… Плеснув в лицо холодной воды из раковины, я выдохнула и постаралась успокоиться. Дракон подарил мне пирожные, а я отдала ему печенье. Будем считать, что это ответная любезность. Кстати… Наверное, нужно поблагодарить его?
А вдруг он разозлится? Может, ему будет неловко, что он поддался на жалость и купил пирожные? Мне и самой неловко. И вообще, не люблю, когда кто-то меня жалеет. Однако промолчать слишком невежливо.
Выйдя из ванной, я нерешительно замерла посреди комнаты. Дракон стоял у окна, залитый лунным светом, и отчего-то выглядел… одиноким. Таким, что у меня на миг защемило сердце.
Отчего он живет один в пустом доме? Почему меня не выгоняет из его кровати жена или хотя бы любовница?
– Магистр Хео, – нерешительно начала я, – спасибо за пирожные. Ну, те, белые, из моего сна, – сбивчиво договорила я, окончательно смутившись.
Развернувшись ко мне, мужчина коротко кивнул. А затем распорядился:
– Ложись, у нас не так много времени. Сегодня все будет хуже. Я не буду в последний момент переносить тебя в другой сон, Этель. Поэтому, если не хочешь почувствовать, как тебя пережевывает тигр, тебе придется проснуться.
Мое сочувствие к дракону как корова языком слизала. Вскинув глаза на мужчину, я прикусила губу, чувствуя, как внутри все холодеет. Он это серьезно?
Взгляд дракона скользнул по моему лицу. По губам… И мужчина резко отвернулся.
– Может, вы объясните, как просыпаться? – спросила я дрожащим голосом.
– Надо просто захотеть, – огорошил меня ответом магистр и, подойдя к кровати, сделал приглашающий жест.
Пресветлая Богиня… Я не хочу в этот сон! Я не хочу, чтобы меня жевал тигр! А если дракон опять создаст кошмар про профессора Лайме? Я передернулась от отвращения.
– Этель, – голос магистра Хео был спокоен, но в нем проскользнули какие-то особые нотки, и я поняла, что ждать он больше не намерен. И на негнущихся ногах подошла к кровати.
«Надо же… А ведь тут действительно одна подушка, – отметила я тем уголком разума, который остался не парализован страхом. – Длинная, на всю кровать, но одна. Как занимательно. А дракон сегодня не в рубашке и брюках, а, похоже, тоже в пижаме. И плечи у него, оказывается, такие же широкие, как у Дерека… Интересно, если я начну рыдать, он отпустит меня домой? Или только разозлится, и тигры во сне будут жрать меня с особой жестокостью?»
Наверное, мое лицо стало совсем белым, потому что магистр Хео неожиданно произнес:
– Если дракон не может взлететь, его сталкивают с утеса. И он обязательно раскрывает крылья.
С этими словами мужчина, протянув руку, вдруг дернул меня к себе. Охнув, я на миг оказалась прижатой к горячему телу, вдохнула терпкий запах мужского парфюма… И уже в следующую секунду дракон уложил меня на мою половину кровати и отодвинулся.
А я прерывисто выдохнула и вцепилась пальцами в простыни. Что он творит? И самое главное… что ждет меня в этом сне? Я-то ведь не раскрою крылья, сколько ни сталкивай в пропасть!
– Я не дракон, – отозвалась я, ощущая нарастающую панику.
– Нет, – согласился мужчина. – Ты – драконья собственность. Поэтому… Спи.
И сознание затопила темнота.