2090 год

– О чем думаешь?

– С третьего этажа город выглядит не так, как с двадцать восьмого, – ответила Наяна, продолжая смотреть в окно.

Ее квартира находилась на двадцать восьмом этаже, а номер Евгения в отеле – на третьем. Наяна с удивлением поняла, что давно уже не смотрела на близлежащие дома и улицы с такой высоты. На работе все корпуса окружены парком, с подругами она встречается чаще всего в кафешках и барах, расположенных на первых этажах. Она попыталась вспомнить, где еще бывала за последние месяцы, но в голову пришли только посиделки у Ирады перед ее свадьбой. Там тоже было достаточно высоко, двенадцатый этаж. Из окна своей квартиры Наяна видела город огромным, поистине бескрайним, просторным и безопасным. Из окна третьего этажа он казался тесным, неуклюжим и таящим в себе неприятные неожиданности. Как странно…

– Тебе не нравится другой взгляд на вещи? – спросил Бочаров. – Тебя это пугает или просто раздражает?

Наяна собиралась пригласить его вечером после работы к себе и приготовить ужин, но вдруг подумала, что прошло слишком мало времени после ухода Юбера. Ей показалось, что мебель, вещи, сам воздух в квартире еще помнят ее прежнего мужчину, пропитаны его запахом, его энергетикой. Приводить туда Евгения пока не хотелось. Это, разумеется, не то же самое, что пускать любовника в супружескую постель, но, по мнению Наяны, чем-то похоже.

Было уже совсем поздно, почти полночь. Они находятся здесь, в этом номере отеля, с пяти вечера и никак не могут расстаться. Наяна даже мысли не допускала о том, чтобы остаться на ночь: у нее не было с собой ни туалетных принадлежностей, ни сменного белья и одежды, в рюкзаке только то, что она обычно берет с собой на работу. Но как же ей не хотелось уходить!

Она не ответила на вопрос Евгения, только улыбнулась и смущенно пожала плечами.

– Наверное, мне пора домой.

– Жаль. Но это ничего, скоро наступит завтра, совсем скоро. Я провожу тебя, побудем вместе еще минут десять, пока дойдем до твоего дома.

Они оделись и вышли из отеля. Опустевшие после дневной сутолоки улицы залиты ярким электрическим светом.

– Хорошо, что я живу так высоко, – задумчиво проговорила Наяна. – Те, кто живут на нижних этажах, жалуются, что свет мешает спать. Для чего жечь столько электроэнергии по ночам? Все равно людей почти нет.

– Чтобы камеры хорошо работали, – усмехнулся Евгений. – В темноте они ничего не увидят, какой тогда в них смысл? Всевидящее око!

– А, ну да, про камеры я не подумала. Женя, а ты помнишь те времена, когда камер не было? Как люди тогда жили?

– Ну, тех времен я не застал, родился, когда камеры уже были, только их было совсем мало по сравнению с тем, что творится теперь. Я не такой старый, как тебе может показаться, – рассмеялся он. – Давай поговорим о насущном. Наяна, я мало что могу тебе предложить. Но я буду счастлив, если ты примешь хоть что-то из этого. Скажи мне, чего ты хочешь, и я честно отвечу, смогу я это дать тебе или нет.

Наяна растерялась. Вот так сразу взять и сказать, что она хочет быть с ним, при этом хочет семью, троих, а лучше четверых детей, стабильную работу и карьеру в Центре подготовки, прогнозируемые растущие доходы, спокойную обеспеченную старость, желательно рядом с любимым человеком? Это невозможно. Евгений просто развернется и уйдет, выслушав этот поток запланированных требований к жизни.

– Я хочу быть с тобой, – осторожно начала она.

– Безусловно.

– Я хочу детей. Не обязательно в браке, но лучше, конечно, сделать все по правилам. Ты ведь на это не согласишься?

– Я буду счастлив.

– Ты же не собирался жениться, – с улыбкой заметила Наяна.

– Неправда, я всегда хотел семью и детей, просто у меня не получалось. В какой-то момент я опрометчиво решил, что мой поезд ушел и мечтать больше не о чем. Но теперь я передумал. И я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

– О чем?

– О том, что мне слишком много лет и я не успею вместе с тобой вырастить наших детей, так что тебе придется справляться одной. Угадал?

– Как всегда, – вздохнула она. – Ты меня видишь насквозь.

– Двадцать лет я тебе гарантирую. В том, чтобы зарабатывать на жизнь наемничеством, есть огромный плюс: мне приходится самым тщательным образом следить за здоровьем и поддерживать форму, кроме того, при каждом заказе меня обследуют с ног до головы и доводят до идеальной кондиции. Так что в ближайшие двадцать лет тебе не придется ухаживать за беспомощной развалиной. Если повезет, то и дольше. Но тут уж как судьба пошлет. Какие еще у тебя ожидания от жизни?

Она собралась было сказать про работу, карьеру и долгую спокойную старость, но вдруг отчего-то передумала. Она знает Евгения всего два месяца. А двадцать лет – это в сто двадцать раз больше. Двести сорок месяцев непрерывного счастья. Ведь не может так быть, чтобы за радость прожить эти двести сорок месяцев рядом с любимым мужчиной и родить от него детей не пришлось ничем заплатить. И она готова платить. Тем более плата не так уж и велика, всего лишь план, который можно переделать, а можно и вовсе о нем забыть.

– Если мы будем вместе, то больше никаких ожиданий, – сказала Наяна. – Мне этого достаточно. Только я не понимаю, где мы будем вместе. Ты готов жить в Москве? Или ты будешь настаивать, чтобы я переехала к тебе?

Они уже стояли возле ее дома. Наяна знала, где расположены камеры, и подумала, что те, кто захочет проверить порядок на ночных улицах, будут, наверное, от души смеяться, увидев, как девушка и пожилой мужчина держатся за руки, словно влюбленные подростки. Наверняка подумают, что мужчина изменяет жене с молоденькой любовницей, и какой-нибудь особо тупой остряк выложит кадры в Сеть с насмешливыми двусмысленными комментариями. Ну и пусть. Ни ей, ни Евгению скрывать нечего.

– Ты ответила на главный вопрос: хочешь ли ты, чтобы мы были вместе. А где – это вопрос второстепенный, и, как все второстепенные вопросы, он требует вдумчивого подхода, – весело произнес Бочаров. – Я карьеру уже не делаю, моя работа не привязана к месту, шлифовать переводы и обрабатывать чужие тексты можно где угодно. Так что решать должна ты. Не торопись, обдумай все как следует, прислушайся к себе.

– Сколько времени ты мне дашь на обдумывание?

– Да сколько угодно! Мы никуда не опаздываем, я буду жить в отеле и спокойно ждать.

– Но ведь ты раньше жил в Москве и почему-то переехал. Значит, здесь тебе не нравится, а там нравится, – заметила Наяна.

– Поставь глаголы в прошедшем времени. Так было раньше, пока я не встретил тебя. В Морозовске действительно очень красиво. У меня маленький коттедж на окраине с видом на Волгу, мне там хорошо работается. Но там нет тебя, и все остальное теряет свое значение. Все, беги спать, – он легонько поцеловал ее в краешек губ, – тебе завтра на работу. В котором часу ты будешь выходить из дома?

– Завтра первое занятие в одиннадцать. Значит, выходить буду в десять.

– Договорились. Завтра в десять буду тебя ждать на этом самом месте.

Дома Наяна собралась было сразу принять душ и лечь в постель, но остановилась перед зеркалом и с удивлением взглянула на свое отражение. Она стала какой-то другой. Вроде волосы те же самые, русые, густые, вьющиеся, и прическу она не меняла. Тот же рост, та же фигура. А человек по ту сторону стекла кажется незнакомым.

– Ты – существо без жизненного плана, – сурово проговорила Наяна, выставив вперед указательный палец в упрекающем жесте. – И как ты собираешься дальше жить?

Ей вдруг стало весело. Она скорчила сама себе смешную рожицу и вприпрыжку помчалась в ванную.

* * *

Теперь Наяна проводила с Бочаровым каждую свободную минуту. Незримое присутствие Юбера в квартире постепенно исчезало, и вот уже две недели как она по вечерам изобретала вкусные ужины и кормила Евгения. Она готовила, подавала, мыла посуду, а он сидел рядом и разговаривал с ней. Оставался на ночь, но вещи свои к Наяне не перевозил, по утрам провожал ее на работу, возвращался в отель, после занятий встречал возле Центра подготовки.

Заканчивался октябрь, до ежегодной аттестации оставалось полтора месяца, за эти полтора месяца Тимуру Валерьевичу и Сергею Валентиновичу предстояло пройти очередное тестирование, а историку Александру Олеговичу – Тоннель. Наяна волновалась, ведь от результатов зависят квалификационные баллы, а от баллов – зарплата и получение третьего уровня. Утешало и сглаживало нервозность одно: в январе у нее отпуск, и они с Евгением поедут к нему на Волгу, в Морозовск, будут кататься на лыжах, читать книги и обсуждать прочитанное, пить чай с пирожками, сидя возле зажженного камина. Только бы старики-студенты не подвели! Потому что, если кто-то из них провалится и Наяна пройдет аттестацию не так, как хотела бы, настроение у нее будет испорчено.

Она так и не пришла ни к какому решению по поводу ее будущего с Бочаровым. Бросить работу в Центре и – что? Осесть в коттедже с видом на Волгу в качестве домохозяйки и матери семейства? Можно, конечно, многие так живут. Но тогда получится, что она будет сидеть на шее у мужа, а это ей совсем не по вкусу. Найти какую-нибудь работу, любую, лишь бы платили? Нет, такой вариант ей тоже не нравится. Она хочет работать с людьми старшего возраста, это ее специальность, выбранная сознательно и с любовью. А кому нужна такая специальность, кроме Центра? Никому. Позволить Бочарову переехать к ней в Москву? Тоже плохо. Наяна не могла сформулировать, почему это плохо, но чувствовала именно так. Она собралась было посоветоваться с Варварой Шлевис, но остановила себя: хватит питаться мамкиным молоком, пора думать самой. Наяна по-прежнему ездила к Шлевисам на ретровыходные, только ночевать не оставалась, возвращалась домой. Евгений каждый раз уже ждал ее у подъезда и с величайшим интересом слушал рассказы о том, как играли в карты, разгадывали кроссворды, готовили закуски, репетировали музыкальные номера, состязались в скорости вязания или вышивания.

В день, когда Тимур Валерьевич проходил тест, Наяну снова вызвали к начальнику Щитка. «Неужели еще один коммерсант?» – подумала она с испугом. Чего ей меньше всего хотелось сейчас, так это увеличения нагрузки: пока Евгений в Москве, ей дорог каждый свободный час.

Но в кабинете начальника кроме самого Эльдара сидела приятного вида дама лет пятидесяти.

– Знакомьтесь, – хмуро проговорил Эльдар, – это Наяна.

Дама скупо улыбнулась и деловито протянула руку:

– Армине Каринян, директор Центра долголетия в Морозовске. Мне рекомендовали тебя как очень хорошего специалиста.

Наяна осторожно пожала холеную руку.

– Это, наверное, ошибка, у меня только второй уровень, – неуверенно ответила она.

– Это не ошибка. Я разговаривали с теми, кого ты готовила в прошлом и позапрошлом году, они хвалят тебя. Перейду сразу к делу, чтобы не терять времени. Мне нужен молодой сотрудник, такой, который будет работать в моем Центре много лет и не уйдет через короткое время на пенсию. Девиз моего Центра – преемственность и стабильность, никакой кадровой текучки я не потерплю.

Наяну вдруг как током ударило: какой город назвала эта Армине? Слова о том, что Наяну рекомендовали как хорошего специалиста, прозвучали настолько неожиданно, что все остальное ушло в тень и ускользнуло от сознания. Господи, это же тот самый город, где живет Евгений!

Армине что-то быстро и энергично говорила, но Наяна воспринимала хорошо если каждое четвертое слово. Что-то про условия, зарплату, надбавки, категории… Да какое это все имеет значение! Вот и решение, само пришло, появилось, с неба упало. Не нужно больше его мучительно искать.

– …Эльдар не хочет тебя отпускать, но я убедила его оставить решение за тобой. Что скажешь? – требовательно вопросила Каринян.

– Я согласна.

– Наяна, подумай как следует, – каким-то дежурным невыразительным голосом сказал начальник Щитка. – Я понимаю, там зарплата и большие надбавки, в нашем Центре таких надбавок нет, но здесь все-таки столица. Хотя там ты, конечно, быстро станешь звездой, ты способный и очень профессиональный инструктор.

– Мне не нужно думать. Я согласна.

Эльдар пожал плечами.

– Ну, как знаешь.

* * *

Армине Каринян согласилась подождать, пока пройдет годовая аттестация.

– Это разумно, – кивнула она, выслушав аргументы Наяны о том, что, если все сложится хорошо, у нее будет отличное резюме. – Но ты рискуешь. Мало ли что может случиться. Кто-то из твоих не сдаст тест или плохо пройдет Тоннель. Уволишься прямо сейчас – и ничего этого в твоем личном деле не будет. Хотя если ты и вправду намерена работать только у меня и не сбежишь куда-нибудь, то твое личное дело никого больше не будет интересовать.

– Я рискну, – твердо сказала Наяна. И добавила: – Тем более если записи в личном деле для тебя не важны, то и риска никакого нет. Не хочу бросать своих старичков раньше времени. Конечно, довести до Тоннеля я смогу только одного, но с остальными еще немножко позанимаюсь. Хотя бы до Нового года. А с первого же дня после праздников я вся твоя.

Александр Олегович не подвел, блестяще прошел Тоннель и принес массу интереснейшей информации. Ворчун и брюзга Верещагин успешно сдал промежуточный тест, актер Сергей Валентинович чуть не провалился, баллов набрал впритык к допустимому минимуму, но дал Наяне честное слово, что до следующего теста откажется от всех дополнительных репетиций и будет заниматься в полную силу.

На аттестации Эльдар изо всех сил хвалил Наяну, что было для него не совсем обычно, начальник Щитка обычно скуповат на похвалы. Наяне показалось, что члены аттестационной комиссии даже слегка удивились.

В последний рабочий день перед Новым годом Наяна устроила для своих подопечных прощальную вечеринку с тортом и пирожными, Евгений тоже пришел, все желали ей удачи на новой работе и сожалели, что она уезжает.

– Перестаньте вы ныть, – пробурчал Тимур Валерьевич. – Девке давно замуж пора, нечего ее жалеть, у нее все в порядке. Радоваться надо, а вы тут вздыхаете, как по покойнику.

– Фу на тебя, – возмущенно фыркнула Екатерина Игоревна. – Скажешь тоже: по покойнику. Женечка, дружочек, береги Наяну, она золотце.

– Я знаю, – рассмеялся Бочаров.

На следующий день они должны были уезжать. Вернувшись домой, Наяна тщательно осмотрела квартиру, проверила сложенные вещи. Кажется, ничего не забыто и не упущено, все нужное упаковано, с остальным она разберется потом.

– Женя, – негромко сказала она, – получается, мы с тобой так и не узнали, что же на самом деле случилось с Золотаревой и Пашутиным. Как ты думаешь, кто-нибудь когда-нибудь это узнает?

Он покачал головой.

– Сомневаюсь. Вряд ли кто-то этим заинтересуется. А если заинтересуется, то ему, скорее всего, откажут, как отказали Стражалковскому. Тебя это беспокоит?

– Не знаю… Мы с тобой так много говорили об этом деле, что мне Анисия стала чем-то вроде подруги. Я часто о ней думала, она ведь моя ровесница. И у меня какое-то странное чувство, будто я не довела до конца важное дело, что-то не доделала, гештальт не закрыла.

– Понимаю тебя. – Евгений обнял Наяну, прижал ее голову к своему плечу. – Но не всякое знание приносит пользу. Иногда лучше не знать, поверь мне.