Глава 2 · ЗАМЕНА

— Мастер Никоэль, мастер Никоэль! — раздалось где-то над головой. Парня ощутимо тряхнули, схватив за руку. Не проснуться было попросту невозможно, хотя он лег далеко за полночь. А если еще точнее, за пару часов до рассвета.

— Что случилось, Вернан? — хриплым со сна голосом поинтересовался молодой человек, с трудом открыв глаза. Он аккуратно высвободил руку и сел. — Пожар?

— Уж лучше бы пожар! — в сердцах воскликнул кастелян. — Гонец уехал полчаса назад, на рассвете, а мы теперь не можем разбудить вашего батюшку.

— Где он? — встревожился Ник и выпрыгнул из кровати, не обращая внимания на то, что из одежды на нем только нижнее белье. — Пульс есть? Он дышит? Ну же!

— На зеркале оседает влага от дыхания, сердце вроде бьется, но очень-очень медленно.

— Может, он просто немного перебрал с вином или коньяком? — с сомнением проговорил парень, быстро натягивая брюки, чтобы не пугать служанок и не смущать Фиану, если и ее разбудили. — Хотя на отца это совсем не похоже. Он практически не хмелеет, как и все сильные маги. Пойдем.

Никоэль первым ринулся к двери, не став терять времени на надевание рубашки, эту деталь туалета он просто захватил с собой, перекинув через плечо. Он почти бежал, хотя шаги при этом были мягкими, пружинистыми и не создавали лишнего шума. Драконы побрали бы эти длинные коридоры! На одном из поворотов Никоэль едва не сбил лакея, начищающего рамы картин, а по лестнице слетел вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Что могло произойти в столовой? Ну не мог на отца подействовать яд! Разве что какой-нибудь магический и совсем редкий. Но Риардон же не идиот, чтобы пойти на убийство!

В дверях он столкнулся с Фианой и вынужден был приостановиться, вежливо пропуская ее. На девушке было наспех надетое домашнее платье с пуговицами впереди, застегнутыми через одну. За ней бежала камеристка, держа в руках ленту и щетку для волос. Пришлось и ее пропустить.

— Нимейн! — послышался взволнованный голос Фианы, а потом раздались звуки легких пощечин. Иногда эта белокурая фея могла действовать решительно, хотя обычно была мягкой и покладистой.

Но удары по щекам не подействовали, судя по тому, что отец оставался неподвижен. Приблизившись, Ник не заметил улучшений. Граф сидел в своем кресле во главе стола, сильно запрокинувшись назад. Он почти сполз с сиденья, руки безвольно свешивались с подлокотников, глаза были закрыты. На столе перед ним стоял бокал из-под вина и рюмка из-под коньяка, на дне которой все еще оставалось немного темной жидкости. Хрустальные сосуды не смахнули и не разбили только чудом. Потому что вокруг суетились, заламывая руки, плача и причитая, не меньше трех горничных, двух кухонных служанок и двух лакеев. Последние, хоть и не рыдали, в отличие от женского состава, но тоже вносили свою лепту в общую сумятицу. Они держали зеркало и графин с водой, открытую склянку с нюхательной солью, от запаха которой резало глаза и першило в горле, обычный стакан с мутной жидкостью, весьма напоминающей рассол, и при этом наперебой предлагали камердинеру графа то одно средство, то другое. Камердинер же, похоже, был главным во всем этом бедламе до прибытия Фианы и Никоэля.

— Тихо! — первым делом рявкнул парень, после чего без слов мягко отстранил Фиану, занял ее место возле кресла и попытался нащупать пульс на шее отца. Кончики пальцев зафиксировали равномерное биение, так что он облегченно вздохнул и приступил к более детальному осмотру. Врачом он не был, но в связи с занятиями алхимией кое-какое специализированное образование получил.

Никоэль оттянул веко, изучил зрачок, после чего с задумчивым видом разжал графу рот и обследовал язык. Затем обернулся к столу, взял рюмку, поболтал остатки жидкости в ней, понюхал, посмотрел на свет… Но и этим не удовлетворился. Он обмакнул кончик пальца в остатки коньяка, легонько провел им по собственным губам и облизал их, пробуя на вкус.

— Плохо дело, — хмуря брови, вынес он вердикт.

— Яд?! — охнула Фиана, оседая без сил в ближайшее кресло.

— В какой-то степени хуже, — вздохнул Ник, ощущая свою вину. — После большинства ядов я бы быстро поставил отца на ноги, да его магия и сама не позволила бы вредному веществу распространиться по организму. Зато снотворное оказалось воспринято как должное, тем более что отец накануне устал и переволновался из-за письма.

— Значит, ничего страшного? — оживилась Фиана. — Нимейн выспится, отдохнет и проснется к вечеру бодрым и без последствий?

— Угу, проснется, — угрюмо ответил Ник. — Недели через четыре.

— Через сколько? — подумала, что ослышалась, девушка. — Так не бывает! Это невозможно!

— Возможно. Смотря что выпить.

— Граф не мог сам… — нерешительно подал реплику Вернан.

— Да и я сомневаюсь, что он сам захотел выпить несколько миллилитров моего снотворного, про которое знал, что достаточно одной капли. Я тебе его вчера предлагал, — обернулся Ник к Фиане. — Оно безвредно для организма, но валит наповал, надо хорошо отмерить дозу. Повезло еще, что магия вполне способна заменить отцу питание, пока жизнедеятельность приглушена.

— Но… но как же… — в волнении пробормотала пассия графа, растерянно заглядывая в лица окружающим. — Никоэль! Это катастрофа! — воскликнула она от внезапно пришедшей в голову мысли.

— Ты только успокойся. Пожалуйста, — попросил парень. — Ситуация, конечно, неприятная, но ничего непоправимого не произошло. Хотя мерзавцу Риардону следовало бы набить физиономию за такое. Это же наверняка он подлил отцу в рюмку снотворное. Скорее всего, обнаружил склянку с подписью на буфете и с пьяных глаз сделал то, на что не решился бы в трезвом виде. Не зря он, проспавшись, сбежал с утра пораньше.

— Да, даже за безобидное малодейственное снотворное, заставившее пару минут бороться с постоянной зевотой, Нимейн без колебаний вызвал бы этого молокососа на поединок, и если не убил бы, то хорошо проучил, чтобы впредь неповадно было, — подтвердил Вернан версию того, что преступление вряд ли планировалось заранее. После чего пошел проверять склянку на буфете, на месте ли она и как много до верха не хватает.

— Дело за малым — подождать, пока отец очнется, — подытожил Ник. — Думаю, месть он захочет осуществить лично.

— Вы не понимаете, — спрятала лицо в ладонях Фиана, пытаясь незаметно стереть слезы. — У нас нет времени ждать! Завтра из столицы должна прибыть карета с заместителем верховного мага и верительными грамотами. И если Нимейн утром не сядет в экипаж и не примет обязательства, его попросту казнят за государственную измену! Вы же знаете, что Абернану нужен только повод, он вряд ли станет слушать объяснения.

— Тысяча дохлых драконов! — выругался Ник. — Так, стоп! А если отца загрузить в карету в бессознательном состоянии, вынести в Тааримааде и устроить в помещениях посольства до пробуждения? В бумагах же явно никто не уточнял, что в столицу посол должен прибыть бодрствующим.

— Печатка, — всхлипнула Фиана горестно.

— Что за печатка? — терпеливо спросил парень, с жалостью глядя на обычно жизнерадостную, активную и общительную девушку.

— Человек в карете должен доставить кольцо для заверения деловых бумаг и договоров. И завтра в восемь утра, перед отправлением, Нимейну предписано произнести магическую клятву, открыть футляр и надеть королевский символ на палец. Верховный маг будет ждать активации вербального заклинания в тронном зале, ведь печатка — это не та вещь, которую можно оставить надолго без контроля. Их всего пять. Кольца привязаны к карте-артефакту в тронном зале, я сама видела сияющие точки на ее поверхности. Одно — у Абернана, другое — у его наследника, третье — у верховного мага, а два оставшихся передаются по мере надобности. Это подтверждает, что в способности Нимейна верили, — с затаенной гордостью произнесла Фиана. Но тут же сама испортила впечатление следующими словами: — Хотя кольца, как я слышала при дворе, после гибели предыдущего владельца, к которому магически привязаны, тут же возвращаются обратно к карте. Абернан ничем не рискует, если уверен в преданности своего представителя интересам Белавии.

— Н-да… Не лучшие обстоятельства, чтобы узнать, что отца считают патриотом, не способным на государственную измену, — криво усмехнулся Ник.

— Его обвинят, его обязательно обвинят! — нервно теребила кружево юбки пассия графа.

— Согласен, что последствия будут катастрофическими, необходимость привязки кольца к новому владельцу сводит на нет шанс решить все без скандала. Мне надо увидеть письмо, доставленное гонцом! Где оно?

— Осталось в кабинете в верхнем ящике стола. Но мне как-то неудобно трогать бумаги Нимейна… — замялась Фиана.

— Я сам достану. Выбора нет: или мы срочно ищем выход из этой ситуации, или начинаем готовиться к похоронам. Но второй вариант меня категорически не устраивает.

— Может, попытаемся объяснить случившееся с помощью королевского секретаря? Вместе с письмом гонец доставил шкатулку для магической передачи почты Триану. Я могу написать записку…

— Нет, — перебил Никоэль. — Боюсь, что секретарь — это не та фигура, к которой прислушаются в данном случае, даже если ты сумеешь убедить его, что отец — пострадавшая сторона. У нас нет никаких доказательств.

— Но ведь все присутствующие в комнате могут подтвердить, что виноват гонец. Это он подлил снотворное.

— Да? А кто видел, как он брал в руки склянку? Никто! Свидетелей у нас нет, только догадки, — вздохнул парень. — В ответ нам просто заявят, что отец сам добавил в рюмку снотворного, но не рассчитал дозу. С их стороны тоже будут только слова, не подкрепленные доказательствами. Однако они представляют власть и закон. Нет, писать секретарю, королю и вообще всем знакомым будем только в самом крайнем случае.

— Мастер Никоэль, а нельзя ли просто смешать нейтрализатор снотворного? — вмешался Вернан.

— Можно, но не за один день. Извините, готовой формулы у меня нет, ее надо составить, провести опыты… Хорошо, если за неделю что-то получится. Я не рискну дать отцу непроверенный состав, который может еще увеличить срок сна вместо того, чтобы привести его в чувство. И как только Риардону пришло в голову совершить такую подлость? Что он вообще забыл возле буфета вдали от стола? Я ведь уверен, он не знал, что даже склянка, выпитая разом, не является смертельной дозой. У меня там на этикетке написано: «Применять не более трех капель».

— Ты думаешь, он пытался… убить? — охнула Фиана.

— Уверен в этом, — ответил парень, после чего обратился к кастеляну: — Вернан, проследи, пожалуйста, чтобы отца перенесли наверх, в его комнату, и устроили со всеми возможными удобствами. А я пока наведаюсь в кабинет.

— Я с тобой, — подскочила с кресла Фиана.

— Пойдем. Может, вдвоем мы хоть что-то придумаем и найдем предлог для отсрочки.

Письмо, состоящее из двух листов, оказалось на месте — в верхнем ящике стола, даже не закрытом на замок. Граф Иберникский знал, что никто из домочадцев или слуг не станет рыться в его вещах. Если, конечно, как сейчас, не возникнет безвыходной ситуации. Рядом с письмом обнаружилась и почтовая шкатулка — довольно редкая и ценная вещица. Во всей Белавии их от силы было полсотни штук, из которых большая часть принадлежала короне и высшим чиновникам, осчастливленным такими казенными средствами быстрой связи, выданными во временное пользование. Граф Иберникский, несмотря на отсутствие финансовых проблем, и то не мог позволить себе подобную роскошь для личных нужд.

Ник развернул хрустящую белоснежную бумагу с вензелями по краям и вчитался в текст верхнего листа. Это оказалась весьма вольно составленная записка за подписью королевского секретаря Триана. В ней после краткого и уважительного приветствия сообщались инструкции, которые уже озвучивала Фиана: отправиться послом в Тааримаад, добиться подписания разграничительного договора, быть осторожнее из-за провокативности поведения местных жителей, всячески демонстрировать хорошую физическую форму и магическую мощь, оставить сына дома, свести общение с тариманцами к необходимому минимуму, не забыть активировать печатку, блюсти интересы Белавии, докладывать о состоянии дел в конце каждой недели как минимум, если не возникнут не терпящие отлагательства новости… В общем, секретарь был многословен, велеречив и иногда не слишком корректен в своих советах. Это компенсировалось заботой об успехе миссии, что читалась между строк. А еще, если не обращать внимания на вольности стиля, чувствовалась завуалированная забота и о личности самого назначенного посла. Триан ближе к концу даже извинялся из-за невозможности предоставления переводчика.

«Уважаемый представитель короны в Таримане, почаще оглядывайтесь и не бойтесь прибегать к превентивным защитным заклинаниям. Хотя его величество не одобрит, если пострадает кто-то из чужих подданных. Особенно безвинно. Так что не надо брать на себя лишние хлопоты и сообщать властям о случайно обнаруженных в темных переулках „жертвах грабежей“. Щадите свой душевный покой и предоставляйте местным властям самим разбираться во всем, — писал Триан в заключение. — Удачи, господин посол».

— Н-да, — хмыкнул Ник. — Чувствуется, что секретаря эти тариманцы достали, он был бы не против, если бы хоть парочку продырявили шпагой. Отца назначили явно не на самую завидную должность. Не удивлюсь, если все придворные блюдолизы разбегаются по поместьям, как только узнают, что вакансия посла вновь освободилась. Но зато из записки вовсе не следует, что отец должен подчиняться, это вовсе не приказ.

— Приказ ниже, — подсказала Фиана, стоящая рядом. — Если слова секретаря можно проигнорировать, то второй документ — нет, там есть подпись Абернана.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал парень, расправляя поверх первого второй лист, также украшенный вензелями. Ему в глаза сразу же бросилось яркое пятно оттиска печати внизу и размашистая подпись короля. Да, это уже точно официальный документ. Жаль.

«Сей бумагой уведомляю, что Н. Иберникский назначен мною послом в Тариман с обязательством прибыть на место службы в двухнедельный срок», — гласил короткий текст, накарябанный той же рукой, что оставила подпись. Следом шла позавчерашняя дата.

Все четко и недвусмысленно, трактовать приказ иначе было просто невозможно. Однако Никоэль, закончив чтение, прямо-таки просиял.

— Замечательно, — впервые за утро улыбнулся он.

— Что тут замечательного? Это катастрофа! Времени на дорогу в обрез, — прикинула Фиана. — Меньше чем через две недели Нимейн должен представиться тариманцам. А проснется он только через четыре! Невыполнение приказа налицо. И это даже без учета того, что в сознании он должен быть уже завтра, чтобы активировать печатку и не вызвать неудовольствия верховного мага. Долго ждать скандала и обвинений не придется.

— Какого скандала? Они хотели получить в послы Н. Иберникского — они его получат, — хмыкнул Никоэль. — Не Нимейна, конечно, но сами виноваты. Следующий раз имя будут писать полностью. — Парень не стал прямо обвинять Абернана, поленившегося целиком написать имя на важном указе и не предусмотревшего, что Н. Иберникских в наличии имеется целых два.

— Но заместитель мага не согласится, — нерешительно протянула девушка, хотя в ее глазах появилась надежда на успешное разрешение ситуации.

— С какой стати? Я Н. Иберникский, мне уже исполнилось восемнадцать по документам, все формальности соблюдаются.

— Маг может потребовать твоего отца.

— Пусть требует. Отец расстроился из-за того, что я уезжаю, и принял снотворное. Имел право.

— Нико, это будет очень дерзко с твоей стороны!

— А что делать? Придется рискнуть. Ты думаешь, я горю желанием куда-то ехать и крутиться при дворе? Ты меня в роли дипломата представляешь?

— Нет, — покачала головой Фиана. — Нимейн хоть знает, когда можно настоять на своем, а когда промолчать, его мнение подкреплено силой и авторитетом. А твое…

— Начхать! Чиновники будут вынуждены хотя бы выслушать меня. А с остальными я связываться не намерен, пусть думают и болтают, что хотят.

— Ох, Нико… Тебя же могут убить! Все факты и слова секретаря указывают на то, что в Таримане смертельно опасно. Нимейн не простит себе, что проспал!

— А я не прощу, если его казнят. Фиана, давай решать проблемы по мере поступления. Мое будущее еще туманно, а вот отцу точно не поздоровится. Я еду — решено!

— Секретаря жаль. Неплохой, похоже, человек, но к ответу за неточность в приказе в первую очередь, конечно, постараются притянуть именно его. Не поправил вовремя короля.

— Что поделать, выбора у нас нет. Секретаря максимум пожурят и уволят, если он ничем другим не успел насолить Абернану. Это, по крайней мере, не смертельно.

— Тебе надо собрать вещи поприличнее и наточить оружие на всякий случай.

— Как же я не люблю официоз и придворные расшаркивания, — простонал Ник. — Но придется потерпеть. Хорошо бы, если заместитель придворного мага, обнаружив замену, отказался отдавать печатку и уладил все это дело. Вот только в подобную удачу я не верю.

Весь остаток дня в поместье Иберникских царила напряженная атмосфера. Никоэль пытался морально настроиться на испытания, к коим относил в том числе и общение с множеством незнакомых людей. Наверное, отец в чем-то был прав: отвык он от общества и от бесед, не касающихся деловой сферы.

Сначала парень решил лично проконтролировать, что там собирают ему слуги в дорожный сундук, однако вскоре плюнул и скрылся подальше от них. Ему надоело доказывать распоряжающемуся процессом Вернану, что в Таримане вряд ли пригодятся послу-затворнику три неудобных камзола. И кинжал в ножнах, крепящихся на щиколотку, ни к чему. И две шпаги… А кольчуга зачем? Он же ни разу в жизни подобную вещь даже не примерял. Что? Сейчас померить? Не-ет, у него и так найдется занятие. Какое? Да вот хотя бы… Хотя бы изготовить и упаковать побольше эликсиров для придания глазам коричневого цвета!

В свою лабораторию Ник несся бегом, будто за ним гналась сотня оборотней. Пусть слуги складывают, что считают нужным, он лучше потом по прибытии половину выбросит. Или просто не будет доставать из сундука. Главное, чтобы его вес не оказался избыточным для бедных лошадей. Он так и не определился, что ему больше напоминали сборы: проводы невесты со всем нажитым скарбом заботливыми няньками и кормилицей или подготовку покойника в путь иной и комфортную загробную жизнь. Но, судя по печальным лицам и тяжелым вздохам, второй вариант оказался ближе к истине.

Н-да… Драконы побери этого Абернана и тариманцев! У них политические игры, а страдать и бегать пешкой должен он, Никоэль. Или фигурой покрупнее? Да нет, отец с его магией и искусством фехтования мог бы стать такой фигурой, а он — вряд ли. Он, конечно, постарается и сделает все от него зависящее, чтобы получить быстрее договор о разграничении земель, однако сомнительно, что тариманцы ни в чем его не проведут. Ну не дипломат он, не дипломат! A-а, начхать! Вряд ли тариманцы кинутся жаловаться на его поведение и слова, сами хороши — уже полдюжины послов и иных лиц из Белавии угробили!

Из башни парень спустился только к ужину, причем с белесыми глазами, так как не хотел напрасно расходовать эликсир, который может пригодиться в Таримане. Волнение ничуть не помешало ему с филигранной точностью отмерять ингредиенты для полезных в дороге алхимических составов. Он привык концентрироваться и оставлять за порогом все проблемы, иначе в алхимии просто нельзя.

— Мастер, — поймал его перед дверями в столовую Вернан. — Ваш сундук собран и стоит возле парадного входа.

— Замечательно. Спасибо. Ларец с зельями после ужина я отнесу туда же.

— Может, вы хотели бы что-то добавить? Любимую рубашку или запонки подороже из сейфа?

— Ты еще любимую подушку упомяни, — фыркнул Ник. — Я вообще-то неприхотлив и достаточно обеспечен, чтобы докупить все, что понадобится.

— Хорошо, а как насчет подгонки ножен и пояса к ним? Вы немного вытянулись и поменяли комплекцию с тех пор, как носили их последний раз.

— Не собираюсь я таскать на поясе такую неудобную тяжесть. С собой возьму — и только, — отмахнулся парень. — Зачем облегчать жизнь любителям дуэлей?

— Но на дорогах тоже опасно! Тогда давайте попросим нескольких человек из отряда графа проводить вас до места? — предложил кастелян. — Они охотно сделают вам одолжение.

Представив рядом парочку воинов, которые коршунами будут следить за каждым его жестом, сыпать предупреждениями и советами, и из желания услужить графу и успокоить домочадцев провожать даже в ближайшие кусты, юноша содрогнулся. Нет уж! Добровольно он с собой нянек не возьмет. Поскольку Ник рос на глазах у всех этих людей, они до сих пор, похоже, считают его беспомощным ребенком. Словно и не пировали два месяца назад вместе, отмечая его совершеннолетие. Пожалуй, битва с домочадцами, желающими тебе только добра, — это одно из самых нелегких сражений. Решимости обидеть и настоять на своем не хватает, так и тянет уступить, несмотря на то, что он точно знает: потом будет жалеть.

Никоэль отрицательно покачал головой, давая ответ кастеляну, стиснул зубы и с независимым видом вошел в столовую. Лишь бы еще и Фиана не начала кудахтать, проявляя заботу! Не привык он, что ему уделяют столько внимания. Обычно отец предоставлял ему возможность самому все решать, не давал никому давить и наседать. Как же его не хватает!

— Молчи! — заранее предупредил парень Фиану, подходя к своему месту за столом. — Все знаю, все собрал, буду осторожен. Дайте хоть спокойно поесть в мой последний вечер пребывания дома.

— Удачи. Держись там! Отец наверняка присоединится к тебе, как только придет в себя. Главное — дождись и не смей рисковать. Не смей принимать вызовы на дуэли!

После этого обмена фразами ужин проходил в молчании. Все было уже сказано, все решено, дальнейшее зависело от заместителя придворного мага и от судьбы.

Утро началось для Никоэля не слишком рано. Хоть за это стоило бы поблагодарить организаторов поездки, которые просто не представляли, что аристократ может подняться еще до рассвета, когда солнце не взошло. Несколько лишних часов сна оказались очень кстати. Он опять просидел в лаборатории полночи, но на сей раз не по своей надобности, а доделывая заказы и составляя эликсиры, за которыми в его отсутствие могли прислать постоянные клиенты. Распространения слухов о неожиданном отъезде лучше бы избежать, ведь найдутся умники, которые быстро свяжут факты и сделают верный вывод. Не стоит допускать, чтобы догадки или, того хуже, точная информация о замене личности посла дошла до придворных и ушей Абернана. Желательно, чтобы и король и секретарь считали, что все идет согласно их плану.

Никоэль быстро умылся, гладко зачесал непослушные волосы и с неохотой облачился в новенький, ни разу не надеванный за год дорожный костюм. Темно-зеленый. Хоть в вопросе цвета удалось настоять на своем, потому что вызванный из столицы портной настойчиво уверял: в моде у молодых людей белый, красный и желтый. И короткие, выше колен, панталончики с чулками. Панталоны! Ник не представлял себе, как можно надеть подобную вещь, а тем более — показаться в ней на людях. Нет, хватит с него и того, что белесые глаза привлекали лишнее внимание. Пристегивать к поясу шпагу или нет — вот в чем вопрос. Наверное, надо постараться произвести на мага, прибывающего в карете, хорошее впечатление. Пусть он моложе, чем тот ожидает, но хоть с оружием будет!

Напоследок глянув в зеркало на словно чужое отражение, посол-самозванец заторопился вниз, к выходу. Лучше подождать во дворе, чтобы не заставлять важного чиновника ждать и сердиться. Заранее ведь не известно, не сноб ли он. А по пути Никоэль все обдумывал: не взять ли несколько человек охраны? Он отнюдь не страдал недооценкой опасности и не был столь легкомысленным, как демонстрировал в эти дни окружающим. Просто он не чувствовал готовности взять на себя ответственность за чужие жизни и в случае беды оплакать чужие смерти. Не зря же и секретарь и молва — все утверждали в один голос, что Тариман опасен для приезжих. Вряд ли удастся удержать людей отца от дуэлей, если возникнет серьезный повод, он только насчет себя уверен.

Темная запыленная карета въехала в ворота поместья за полчаса до назначенного для активации печатки срока. Немолодой кучер, едва колеса перестали крутиться, тут же соскочил со скамьи и помчался отвязывать от задника экипажа двух верховых лошадей, снабженных седлами. Заместитель придворного мага самостоятельно сошел на землю, ему это труда не составило. Он оказался довольно молод — лет сорока на вид — и был одет во вполне обычный для знатного вельможи дорожный костюм: белоснежную рубашку, синий камзол без рукавов, панталоны и плотные голубые чулки с подвязками над коленями. На ногах у него красовались непрактичные легкие туфли, а в руках, помимо бережно прижимаемого к себе ларца, был зажат хлыст. Маг явно готовился после выполнения обязательств отбыть из поместья верхом. Да ему и не оставалось ничего другого, раз карета предназначалась для доставки посла к месту службы.

Никоэль, стоящий впереди небольшой группы встречающих из челяди, кастеляна и нескольких наемников отцовского отряда, сделал шаг навстречу прибывшему и поспешил представиться:

— Доброе утро! Я Н. Иберникский. К вашим услугам.

— Вы? — удивленно переспросил мужчина, на миг на его лице отразилось неприкрытое недоумение. — Я думал, что посол гораздо старше!

— Сколько есть, — развел руками Ник. — Очень лестно, что при дворе вспомнили о моем существовании. Отец решил, что его величество дальновидно распорядился готовить кадры смолоду и проверять в деле. А вы не согласны с такой политикой… Абернана?

— Нет, конечно, — поторопился произнести маг. Потом сообразил, что ляпнул что-то не то, ответ прозвучал двусмысленно и тянул на обвинение в государственной измене, и быстро поправился: — То есть я хотел сказать, что не имею ничего против распоряжений короля, ему виднее. Раз назначили вас, значит, так надо. Хотя я не могу отдать вам печатку, не проверив документы. Извините.

— Ничего, ничего. Вот, — протянул Никоэль специальную грамоту, выдаваемую знатным людям в день совершеннолетия. На плотном листе бумаги с особыми вензелями были указаны имя, титул, привилегии, тщательно описывалась внешность, а под текстом расплывалась, словно свежая, кровавая клякса, по которой любой маг мог провести идентификацию. Последним, похоже, и занялся приезжий, судя по сосредоточенному виду.

— Все в порядке, — буквально через полминуты сообщил маг, возвращая грамоту. — Никоэль Иберникский, прошу ознакомиться со словами клятвы, чтобы не запнуться в процессе произнесения. — И он, сунув мешающий хлыст за пояс, открыл ларец и извлек нужный лист бумаги. Следом на свет появилась маленькая коробочка, хрупкая на вид, но наверняка прочнее и защищеннее большинства сейфов — все-таки над ее созданием и усовершенствованием потрудилось не одно поколение придворных магов.

Никоэль взял предложенную бумагу и пробежался по ней взглядом, после чего протянул обратно.

Приезжий вельможа возвел глаза к небу, тяжело вздохнул и с нажимом произнес: — Держите ее в руках. Иначе как вы собираетесь произносить клятву?

— Я запомнил.

— Всю?! — Для проверки маг сам осмотрел лист — вдруг он что-то напутал и подал не то.

— Да. А что такого? Многие алхимические рецепты гораздо сложнее, и отвлекаться в процессе, чтобы свериться, нет никакой возможности.

— Теперь мне понятно, почему в столь юном возрасте вам доверили такую должность, — сказал заместитель придворного мага, привыкший, что без бумажки окружающие чиновники даже одно предложение произнести не в состоянии. — Будем надеяться, что вам удастся договориться с дикарями или как-то их провести. На дне ларца, который я вам оставлю, собраны все документы, описывающие успехи ваших предшественников. Весьма скромные, надо признать. Содержимое ларца обязательно внимательно изучить и принять к сведению.

— Я постараюсь оправдать доверие, — любезно раскланялся Ник, прилагая все силы, чтобы не выдать своего истинного настроения. Ну не любил он подобные экивоки! Только бы не показать этого магу, а то он еще откажется отдавать печатку… На мнение тариманцев при предстоящей встрече с его персоной парню было плевать, но на прибывшего мужчину он просто обязан произвести хорошее впечатление.

— Будем ждать новостей. А сейчас — пора! — Маг временно вручил ларец подобравшемуся ближе остальных кастеляну с массивной связкой ключей на поясе, выдающих его должность, открыл коробочку, извлек из нее печатку и протянул молодому человеку. — Надевайте и сразу же начинайте говорить, если помедлите несколько секунд — умрете.

На его памяти последнее предупреждение заставляло почти всех в нерешительности остановить руку в воздухе, подумать, вспомнить слова… Но парень без колебаний схватил кольцо, надел на указательный палец левой руки и заговорил:

— Я, Никоэль Иберникский, клянусь хранить верность своему королю и с честью служить во благо Белавии, блюсти ее интересы, никому не выдавать государственные тайны, буде таковые станут мне известны. Клянусь не использовать доверенную мне печатку во вред и для личных нужд. И да настигнет меня кара, если я нарушу условия. Да будет так с этого момента и до самой смерти или до личной просьбы короля вернуть ему печатку. Призываю магию в свидетели клятвы!

В следующий миг, казалось, сам воздух вспыхнул вокруг Никоэля. Его слова были услышаны мирозданием. И тут уж не приходилось сомневаться в том, что для собственного же блага лучше тщательнее обдумывать все слова и поступки. Впрочем, парень и не планировал никакой подлости. Вот маленькую хитрость — да. Придется и дальше убеждать всех, что и он и отец однозначно расшифровали «Н» в приказе не совсем так, как планировал Абернан и считали его придворные прихлебатели.

— Поздравляю. Теперь вы обладаете огромной властью, — бесстрастно сказал маг, едва сияние погасло. — Однако я бы на вашем месте не очень обольщался, вряд ли король оставит вам печатку дольше необходимого. После подписания договора о границах наверняка попросит вернуть.

— Да я и не рвусь пожизненно брать на себя обязательства. Это только глупцы могут считать, что власть — сплошное удовольствие, — ухмыльнулся парень. У него было время подумать, понаблюдать и прийти к такому выводу хоть бы на примере жизни отца. — По-моему, мне проще было бы ехать в Тариман и вовсе без полномочий.

— Это правильно. И поскольку вы так молоды, позвольте дать совет. Ни в коем случае не ввязывайтесь в магические поединки с тариманцами, у них резерв благодаря мурчианам намного больше, лучше сводите все потасовки к дуэлям на шпагах. Здоровее будете.

— Здоровее я буду, если вовсе ни с кем драться не стану.

— Вряд ли вам это удастся. Не уважают там слабаков, у тамошнего населения очень предвзятое и пренебрежительное отношение к нам. И вы не имеете права своим поведением еще больше портить репутацию нашего народа. Эх, мне казалось, что в Тариман лучше бы отправить Нимейна Иберникского…

«Правильно казалось, — тоскливо подумал Ник. — Не понимаю я вооруженных разборок из-за того, что кто-то на кого-то косо посмотрел».

Но выхода у парня не было, поэтому вслух он сказал:

— Спасибо за совет, постараюсь не подвести.

— Вам пора в дорогу. Слуги, я смотрю, уже погрузили вещи в карету. Запомните этих торопыг. Им явно не терпится от вас избавиться, раз они действуют без прямого приказа.

— Они просто хорошо выполняют свои обязанности, — холодно отрезал Никоэль. Он не понимал, как можно быть настолько неблагодарным и мнительным. Маг окончательно перестал ему нравиться: такой же аристократишка, как большинство придворных. Чтобы не провоцировать спор, он обратился к кастеляну: — Вернан, отнеси, пожалуйста, ларец с документами в экипаж. Пристрой на сиденье, я хочу по дороге почитать и вникнуть.

— Хорошо, мастер. Хочу предупредить, что ваши зелья будут в коробе под сиденьем, так их легче достать. И… берегите себя! Нам будет вас не хватать. — Кастелян первым крепко обнял парня, выросшего на его глазах, не обращая внимания на пришедшего в замешательство гостя. Тот явно не одобрял фамильярных отношений со слугами.

Следом, стоило только Вернану отойти, к новоназначенному послу на грудь кинулась Фиана.

— Не рискуй понапрасну. Только продержись полтора месяца до того, как отец к тебе присоединится, — шепнула она, поцеловав на прощанье в щеку.

— Все будет хорошо, — пообещал Ник громко и, развернувшись, направился к просторной для одного карете. Он не хотел затягивать проводы и без того чувствовал себя весьма неуютно. Поэтому, ставя точку, даже хлопнул дверкой громче, чем рассчитывал.

— Трогай! — крикнул маг кучеру, не дожидаясь, когда это сделает посол. Ему тоже не терпелось вернуться ко двору. И только когда карета скрылась вдали в клубах пыли, он сообразил, что кое-что упустил. — Стойте! — возопил маг. — Иберникский забыл камердинера! Это же натуральный саботаж со стороны слуг! Как же посол будет сам переодеваться?

— Тише, — положила руку магу на плечо Фиана. — У нашего мальчика отродясь не было личного камердинера.

— Но… но как же… Так ведь не положено! Что же я начальству скажу?

— Скажите, что все прошло нормально. Ник очень ответственный, самостоятельный, да и упорства в решении проблем ему не занимать.

— Высшие силы! Судьба Белавии в руках у юнца. У дилетанта! О чем только думает коро… — осекся маг, поняв, что начал откровенничать не в той компании.

В ответ Фиана только звонко рассмеялась. Несмотря ни на что, она почему-то верила в Никоэля.

А карета тем временем увозила парня все дальше и дальше от поместья, в незнакомые края. Однако ни страха, ни волнения этот факт у новоназначенного посла не вызывал. Какие у него проблемы? А никаких! Попутешествует, мир посмотрит… Это у тариманцев с ним проблемы, да. Потому что он понятия не имеет, как должен действовать настоящий посол, какие вопросы решать; он собирается просто вести себя естественно. И у Абернана тоже проблемы. Если ему что-то в происходящем не понравится, то собрание дворянства неохотно, но подтвердит, что нечего в важных приказах делать сокращения. Смотреть надо, что подписываешь! Дальше поместья их с отцом все равно не сошлют. Да и неужто он не сумеет подписать один какой-то несчастный договор с тариманцами, и это при том, что еженедельно заключал по нескольку контрактов на эликсиры? Не звери же эти иностранцы. Терпения и настойчивости ему не занимать, а в спокойной обстановке можно рано или поздно договориться о чем угодно. Хотя ознакомиться с официальными инструкциями тоже не помешает, так безопаснее. Где они там?

Никоэль открыл стоящий на противоположном сиденье ларец и буквально сверху обнаружил искомое. «Краткая инструкция», — гласила крупная надпись на листке, расчерченном горизонтальными линиями на отдельные пронумерованные абзацы. Скорее всего, в столице понимали, что отправляют военного, а не дипломата и пытались хоть как-то наладить ситуацию.

«Посол должен одеваться согласно своему статусу и по моде, дабы не посрамить государство, выставив его нищим, — предупреждали первые же строчки. — Просьба не забывать о регалиях и оружии».

— Ну нет, панталоны с чулками вы на меня так или иначе не натянете, — хмыкнул Ник себе под нос. — Буду считать, что этот пункт необязателен, тем более что отец со мной бы согласился. Пусть тариманцы качество ткани оценивают, а не сомнительную красоту. Регалий, кроме печатки, у меня все равно нет. Тут отец смотрелся бы торжественнее со своим графским медальоном. А оружие… Перебьются! Если тариманцы такие же забияки, как белавцы, то лучше я буду белым, пушистым и безоружным. Что там у нас дальше? Ага…

«Дипломатическую миссию разместили в правом крыле флигеля через площадь от дворца, — прочитал он второй пункт. — Там вы найдете остальных членов делегации, поступающих в ваше полное распоряжение. Поскольку левое крыло отвели мартнаильцам, а у нас с ними сложные и натянутые отношения, ни в коем случае не вступайте с соседями в разговоры, отворачивайтесь и проходите мимо, чтобы не сделать хуже. Помните, что вы в каждый момент времени, без перерывов, отражаете официальную позицию Белавии, а указаний по переговорам с вампирами у вас нет, за взаимодействие с ними отвечает другой человек».

— Куда уж хуже-то сделать, — вслух иронически прокомментировал Ник. — Ничего себе дипломатия! Хотя мне же проще. Да и не собирался я пить на брудершафт с мартнаильскими вампирами! Вряд ли они пьют вино. А если пьют, то его почти не употребляю я. Чем меня еще хотят порадовать?

«На следующий день после вашего прибытия в полдень традиционно состоится церемония представления чери Транту — правителю государства и иным важным сановникам. Чтобы не упасть в грязь лицом, не забудьте подготовить небольшую, страниц на десять, приветственную речь. На всякий случай готовый образец прилагается к документам».

— Небольшую?! — возмущенно взвыл Ник, но скрип колес заглушил звук. — Бумагомаратели драконовы! Нет, вот об этом мы не договаривались, я на такое не подписывался. Да я же охрипну и сквозь землю провалюсь, если мне придется полчаса стоять на перекрестье взглядов и декламировать какую-то дребедень! Та-ак, посмотрим, что тут у нас полагается говорить…

Он склонился над ларцом и легко обнаружил «образец», а заодно художественным свистом оценил его объем. Запомнить все ему не сложно, но забивать этим голову и надолго приковывать к себе всеобщее внимание… Взгляд Ника упал на заполненную чернилами механическую ручку в специальном углублении ларца. Сейчас он немного сократит текст. Вот зачем, спрашивается, правителю целая страница с приветствиями и восхвалениями на разные лады? Он вроде про себя и так должен знать нужное, а не страдать недооценкой внешности и заслуг. Парень решительно вычеркнул самые цветистые обороты, которые не смог бы выговорить с надлежащим льстивым выражением лица. Перечитав получившееся, понял, что речь вышла несвязной, и поморщился; к сожалению, ручка подтекала, оставляла кляксы на изгибах и без того не слишком аккуратных от тряски линий, а потому восстановить большинство фраз не представлялось возможным. Ну и пусть! Ник вознамерился действовать радикально. С помощью еще нескольких движений кисти он удалил все, кроме двух предложений. Пожалуй, хватит. Это лучше, чем упражняться в сочинительстве без должной сноровки. Правда, придется тогда и остальное немного сократить…

Приняв решение и взявшись за дело, Ник быстро превратил две страницы с уверениями в дружбе в три предложения. А что? Коротко, четко и понятно, да и смысл уловить гораздо проще. Рассказ о силе и могуществе Белавии на следующих пяти страницах вообще вызвал у парня гомерический хохот. Ну не сможет он спокойно, с серьезным лицом произнести все эти хвастливые речи! И тем более — убедить и себя и окружающих, что это правда. Нет, так точно дело не пойдет! Никоэль начал безжалостно перечеркивать крест-накрест те выражения, с которыми был не согласен. Зачем тариманцам сообщать точную численность воинских подразделений? Нет, если бы цифры были правдивы, то чери Трант наверняка выслушал бы с интересом, еще и записал бы. Но его разведка, скорее всего, уже давно промерила площадь казарм, поэтому знает: перечисляемых каждым прибывшим послом солдат можно затолкать туда, только если поставить друг другу на плечи или уложить штабелями. Ник понимал, что приукрасить — это милое дело. Но не до комичности же! Так что четырех предложений вполне хватит.

Последние два листа с чаяниями на плодотворное сотрудничество, дружеские отношения, процветание стран, более тесные связи во всех сферах и другие мечты королевского секретариата пришлось тоже изрядно ужать. Ник поймал себя на мысли, что очень сочувствует тем, кто прослушал эти строки от начала и до конца уже целых шесть раз. В седьмой раз он бы точно прервал докладчика и настойчиво отправил отдыхать. Как минимум неделю отдыхать, не показываясь никому на глаза, чтобы успеть успокоиться. Хотя не ему судить о возможных действиях правителя. Он допускал, что сильным мира сего хочется оценить актерский талант нового человека, рассмотреть одежду, отдохнуть таким образом от иных обязанностей… С тяжелым вздохом Никоэль все-таки обвел рамочкой еще дополнительные три предложения. Пусть будут. А много это или мало, судить не ему, но жаловаться Абернану явно никто не побежит.

Убрав готовый документ в ларец, он вернулся к изучению инструкции.

«На следующий день после приема не забудьте осведомиться у министра иностранных дел о ходе решения территориального вопроса, напомните о себе. Лучше всего — вызовите кого-то из его окружения на дуэль до первой крови, так он вас точно запомнит», — гласил четвертый пункт.

Ник фыркнул. Еще бы министру не запомнить того идиота, который полезет в драку при весьма посредственном владении оружием! Нет, лучше он подарит чиновнику одну из склянок с астерлисом, толку больше будет. Наверное.

«Старайтесь держаться подальше от мурчиан, опасайтесь их. Скажите окружающим, что у вас аллергия на шерсть», — советовали в пятом разделе.

Аллергия так аллергия, там видно будет. Хотя парень вроде никогда не замечал за собой особой неприязни к кошкам. Однако, может, они действительно отличаются не только размером, но и злобным характером? Спорить не будет, он вообще покладистый!