Глава 3 · ВСТРЕЧА

Фин Астор пребывал в печали, ему только что сообщили, что дня через два следует ждать прибытия очередного посла. Опять встречать, стоять, как истукан, с соответствующим выражением лица целых полтора часа, пока тот распинается о добрососедских отношениях и еще какой-то дребедени. Сколько потерянного времени! О человеке должны говорить его дела. А эти белавцы вечно приедут, выльют море слов, за которые не собираются отвечать, и отбывают в мир иной, где с них не спросишь. Вот как они умудряются найти неприятности в их спокойном и благополучном Таримане? Зачем вечно лезут в поединки, не обговорив условия? Зачем ритуальные подколки раздувают до грубой ссоры, в результате которой из боя может выйти живым только один участник — правый? Богиня не потерпит ни трусости, ни отступления, когда дело касается чести. Не предложить ли вообще ввести запрет на разговоры с гостями государства? А то из-за любопытства некоторых несознательных тариманцев и их стремления помериться силой с чужаками этот дурацкий вопрос с разграничением земель никогда не решится! Уже в который раз придется переписывать все три варианта договора на имя нового посла. И ладно бы только экземпляры на своем языке, но на белавском ученики вечно делают кучу ошибок. Им приходится переписывать целые листы заново. Жаль, забрать у них эту обязанность нельзя — не по правилам, установленным Богиней, да и родители обидятся, что детей без серьезного обоснования лишили доверия. Ученик должен учиться решать поставленную перед ним задачу до тех пор, пока не достигнет приемлемого результата и не завершит дело. Отступление недопустимо. Эти три оболтуса уже сами не рады, что перед приездом первого посла имели несчастье нашкодить, попасться под горячую руку и отхватить нескончаемое задание.

Тяжело вздохнув, Астор приблизился к окну кабинета и с высоты второго этажа посмотрел на просторное тренировочное паладио дворца. Хоть полюбоваться. Сейчас бы размяться, помахать оружием с достойным противником, пройти короткую, но интенсивную полосу препятствий, погонять вверенных ему учеников, позаниматься с ними тренировкой силы духа для подготовки к Обретению… Но отвлекать нельзя, а идти одному как-то даже неудобно. Ученики уже несколько месяцев корпели над столешницами, видя паладио в основном в мечтах, скоро мхом покроются. Тоже неплохая тренировка терпения и усидчивости, не хуже, чем «гимнастика поз», когда много часов надо простоять, не меняя положения тела. Однако не то это! Драконов очередной надушенный белавский индюк! Посол то есть…

— Линк, — позвал Астор парнишку лет тринадцати-четырнадцати на вид, старательно выводящего буквы на бумаге.

— Что, наставник? — охотно откликнулся тот. Он явно был рад вынужденному перерыву. Переписывать доставшийся ему толстенный вариант договора на белавском, согласно которому у Таримана отчуждался западный кусок спорных земель, было откровенно лень. Некоторые обороты он уже заучил наизусть. Мальчик был согласен даже на усложненную полосу препятствий на полдня — срок, который наставник назначал только при самом скверном расположении духа. Н-да… Глупо, наверное, мечтать о синяках и боли в мышцах. Полгода назад он и сам так считал. Посовещавшись с товарищами по несчастью, Линк уже пробовал предложить наставнику просто пропускать на всех листах договора обороты типа «…будет заверено послом Орэтом, бароном Дэйским, как полномочным представителем Абернана II» и «…гарантом выступает посол Орэт Дэйский». Жаль, нельзя по каким-то там дипломатическим канонам.

— Линк, к завтрашнему полудню мне нужна ответная торжественная речь, — сообщил Астор.

— Опять? — ужаснулся пацан. — А нельзя предыдущую прочитать?

— Чтобы нас обвинили в неуважении? Оставшиеся тут сотрудники посольства уже слышали ее. Эти белавцы слишком большое значение придают словам. Что там у нас в архиве осталось из стенографий приема иных посольств?

— Речь мартнаильцев пойдет? Там строчек пять будет.

— Мало, — досадливо скривился Астор. — Надо хотя бы страничку, чтобы посол увидел — мы готовились.

— Прошлый раз было достаточно, — насупился Линк.

— С прошлого раза чери Трант успел прочесть мне целую лекцию о том, как лучше принять чужака, организовать его досуг, задобрить и отправить восвояси. Правитель очень просил подстроиться под белавскую манеру ведения дел, всучить любой из наделов и покончить наконец с проблемой. Он не переживет, если посол еще потянет время, чтобы решить, на какой вариант деления согласиться и какой кусок выбрать. Честно говоря, я и сам этого не переживу.

— Запереть бы посла в здании, чтобы он дожил до того, как мы подготовим договоры.

— Нельзя. Скандал будет.

— Больше, чем при гибели очередного белавца? — фыркнул Линк. — Никто и не пикнул!

— Почему мы не можем сами поехать с документами в Белавию и там все решить? — подала голос девочка лет одиннадцати с двумя толстыми светлыми косичками, свисающими по сторонам ее круглого личика.

— Дипломатия, Нея, — вздохнул Астор. — Кому нужно решить вопрос, кто больше заинтересован, тот и едет в качестве просителя. Другие страны перестанут нас уважать, если мы сами явимся вручать белавцам земли.

— Но мы ведь заинтересованы, — не поняла девочка. — Не зря же чери Трант просит соглашаться на любые условия и даже не торговаться, как с первыми послами.

Астор оказался в затруднении. Вот как объяснить бесхитростному ребенку, что свой интерес показывать нельзя, дабы не насторожить и так нервных и подозрительных белавцев? Что, рьяно оказывая одолжение, надо делать вид, словно оказываешь его нехотя? При первых посольствах все было так просто и понятно… Но это было до того, как белавцы из-за четырехсот гектаров земли им все нервы вымотали!

— Нея, а давай твой папа как министр торговли сам объяснит тебе принципы заключения сделок, — вывернулся Астор. Не мог он учить ребенка плохому, особенно до Обретения. Так пусть теперь еще у кого-то из взрослых поболит голова из-за проблем, доставляемых посольствами! Он не злой, нет, он просто с некоторых пор выступает за принцип равного распределения неприятностей между министрами.

— А прописанные в договоре четыреста гектаров — это очень много? — спросил мальчик лет десяти — третий личный ученик. Он старательнее всех выводил буквы. По малости лет выписывание слов чужого языка, которого совсем не знал и не понимал до недавнего времени, давалось ему нелегко. Они с Неей поделили пополам для переписывания листы с вариантом договора, в котором Белавии отдавался южный участок.

— Я бы не сказал, что много, — протянул Астор, глядя на своих юных помощников, отданных ему на воспитание как заслужившему доверие грамотному и опытному в своем деле представителю благословленной Богиней фиолетовой династии.

Общих школ, как в большинстве иных стран, в Таримане не было. Каждый гражданин, признанный достойным вне зависимости от возраста, должен был постепенно передать свои знания небольшой группе детей, численность и состав которой назначались патриархами династии данного города. По достижении восьми лет, как только родители заканчивали обучать своих отпрысков грамоте и начальному счету, те прикреплялись к разным наставникам. Эта система должна была обеспечить преемственность знаний и опыта лучших представителей народа, а не какого-то одного учителя, и заодно ненавязчиво дать молодому поколению пример для подражания, кумира, на которого можно равняться. А уж в том, что наставник найдет общий язык с подопечными, можно было не сомневаться — все представители династии были близки друг другу по духу и характеру, не зря же Богиня вела распределение, не глядя на кровное родство. По крайней мере, никто еще не слышал о случаях серьезных ссор, а не детских обид на заслуженное наказание или трудное задание, требующее усидчивости, физического или умственного напряжения.

По идее благодаря общей связи между членами династии Астор должен был почувствовать, если в радиусе километра с учениками что-то случится, а дальше этого расстояния он и сам их не отпустил бы, разве что с родителями. Впрочем, и чужим воспитанникам никто никогда в помощи не отказывал. Но как же хорошо, что ему всучили всего троих, а не пару десятков, как отцу! Он и с тремя намаялся. Хотя нет, пожалуй, возня с белавскими послами похуже будет…

— Земли больше площади этого дворца? — продолжал допытываться самый юный ученик, разминая уставшую руку.

— Пожалуй.

— На много?

Астор понял, что расплывчатым ответом не отделается.

— Четыреста гектаров — это примерно квадрат два на два километра, который любой из вас легко пересечет бегом от края до края за десять минут.

— Если у нас суставы не заржавеют от сидения в кабинете, — проворчал под нос Линк.

Пришлось делать вид, что ничего не слышал. Не потому, что не знал, как лучше отчитать ученика, а потому… что полностью согласен. Он бы тоже поворчал по поводу надоевшей кабинетной работы, было бы кому. Но над ним стоит только чери Трант. Конечно, правитель не зверь и жалобу с сочувствием выслушает. Только после этого и сам пожалуется. А у него проблемы глобальнее и в масштабах целой страны. После этого, как правило, и рот-то совестно второй раз по такому поводу открыть, проверено на примере всех министров.

— Мы отдаем не так уж много за мирный договор, право беспошлинной торговли в течение ста лет и возможность за бесценок провозить товары на их кораблях по реке. Жаль, что у нас самих нет выхода к воде, если не считать многочисленных ручьев, — рассудительно заметила Нея, как истинная дочь министра торговли. А после небольшой паузы добавила: — Если, конечно, на тех землях не растет ничего полезного.

Астор улыбнулся. Хорошо, когда ученики начинают думать и оценивать. Возможно, в будущем из них еще получатся послы и дипломаты, особенно если ритуал Обретения пройдет успешно.

— Плодородные земли остались в распоряжении кори Эдара, потомка белавского аристократа, и жителей Предгорной, а делим мы в основном каменистые пустыри да холмы. Немного деревьев есть где-то на восточном участке, заросли кустарников — на западном и всего понемногу, если нам оставят северный участок, а себе возьмут южный вдоль границы, — постарался подробно разъяснить Астор. — Обследование начали проводить при первом после и бросили при третьем, когда чери Транту все надоело. Но это хороший предлог, чтобы потянуть время и объяснить, почему не предоставляем для изучения договоры с картами в первый же день. Вам как, еще много?

— Треть, — уныло протянул десятилетний Корн, взглядом оценив ненавистную стопку листов. — Если не будем отвлекаться, за неделю закончим. Наши экземпляры на тариманском раза в четыре тоньше, чем те, что на белавском. По-моему, они нам какой-то бракованный образец договора для примера предоставили, ведь не может же быть, чтобы смысл был один, а количество слов настолько отличалось.

— Да, белавцы любят пустословить. Главное, чтобы к моменту окончания работы ни седьмой посол не скончался, ни кто-то из его подчиненных. А то опять скандал, разборки, новый договор, — скривилась Нея. — До подписания бумаг дело может не дойти.

— Давайте к послу телохранителей из наших приставим, — серьезно предложил Линк. — Я могу попросить старшего брата.

— Пробовали, — поморщился Астор. — Вы просто не в курсе, так как тогда еще не интересовались. Да и история вышла нехорошая, не для всяких ушей.

— Но нам-то расскажете? — с любопытством посмотрел на наставника Корн.

— Мы никому не будем больше сообщать, — пообещала Нея.

— Все просто. Приставленные к четвертому послу гвардейцы Абернана умудрились поссориться с телохранителями из наших, состоялась череда дуэлей, и в какой-то момент во все это ввязался и сам посол… Поединки чести священны, — пожал плечами Астор. — В общем, пять трупов чужаков, двое наказанных из династии син и провал переговоров. Мы, конечно, выразили соболезнования, но… Эх, — вздохнул мужчина, — впору было самим принимать соболезнования!

— А по какой причине наши сцепились с белавцами? — поинтересовался Линк. — Можно устранить разногласия и попробовать еще раз.

— Гвардейцам чем-то не понравились синие тени под бровями телохранителей, они скинулись и купили розовый порошок. А когда наши парни отказались им воспользоваться, сами подгадали момент и пальцем мазнули кому-то по коже между глазом и виском.

— Идиоты, — буркнул Линк.

— Согласен, — кивнул Астор. — Хотя лучше бы сины не кипятились, а взяли себя в руки и объяснили белавцам, почему этого делать не стоило. Ничего непоправимого ведь не произошло, а Богиня и сама в состоянии наказать виновных.

— А вы бы на их месте не оскорбились? — задал провокационный вопрос Линк.

— Оскорбился бы, — с тяжелым вздохом вынужден был признать министр иностранных дел. Он прекрасно понимал чувства парней, столкнувшихся с белавской глупостью. — Практически любой на их месте бросил бы вызов на поединок. Или, по крайней мере, наговорил бы такого, что чужаки сами бы настояли на дуэли.

Астор устало потер лоб, предчувствуя нудное заучивание приветственной речи или долгие уговоры правителя, чтобы этого можно было не делать.

— С девушками они не стали бы ссориться, — подала голос Нея. — Папа всегда говорит, что красивым девушкам можно простить многое. Если к послу приставить мою старшую сестру…

— То она уже через день скрутит белавца в бараний рог за приставания, — продолжил наставник. — В их стране принято знакомить гостей с женщинами не слишком строгого поведения. Одну из них я вечером еле вытолкал из своей спальни во дворце во время единственного кратковременного визита.

— А чего она от вас хотела? — не поняла Нея.

Линк хмыкнул, а Астор сообразил, что слишком расслабился. Думать надо, с кем разговаривает. Нет, к тому, чтобы просвещать учеников в этом вопросе, он явно не готов. Его отец в такой ситуации не отступился бы и спокойно все объяснил. Но он сам-то еще не стал отцом и не готов.

— Это конфиденциальная информация! — немного резче, чем хотелось бы, рявкнул министр.

Нея обиженно фыркнула и развернулась к столу с ненавистными документами, а Линк заливисто рассмеялся. Н-да… Хоть одного явно просвещать не надо. Но хорошо ли это или плохо? Как бы у него вскоре не начались проблемы другого порядка в воспитании этого шалопая. Объяснял же он патриархам, что еще не готов к личному наставничеству. Тридцать лет — какой это возраст для тариманского воина и мага? Первый белавский посол пятидесяти лет его и воспринимать-то серьезно не хотел, все время скатывался к какой-то покровительственно-снисходительной манере общения. Будет ли новый посол лучше?..

В заявленный Белавией день прибытия посла погода испортилась. Еще накануне было солнечно, а на небе — ни облачка, однако ночью зарядил мелкий дождик, который перешел к утру в настоящий ливень. К полудню он и не думал прекращаться, то почти сходя на нет, то снова усиливаясь, словно дразнясь и издеваясь. Дороги развезло, кое-где образовались огромные лужи, причем водно-грязевого оформления не избежали и столичные улицы.

По дворцу чери Транта шатались, выполняя свои обязанности, хмурые — под стать погоде — чиновники и слуги. Воины гвардии мрачно разглядывали творящийся за окнами казармы и караулки кошмар. Даже самый большой самодур при такой погоде не выгнал бы подчиненных месить грязь и тренироваться. Нет, можно было, конечно, проверить людей на крепость. Но зачем? Зачем измываться, если острой необходимости в этом нет? Хотя и не все мающиеся от безделья деятельные тариманцы были с этим абсолютно согласны. Начальник гвардии син Яр уже несколько раз порывался выйти на тренировочное паладио, но по дороге к двери был перехвачен и сбит с ног собственной темно-серой мурчианой, которая не жаждала мокнуть вместе с хозяином, но и отпускать одного не хотела. Вот и бегал злой мужчина по дворцу, проверяя посты и рыкая на каждого встречного. И только фин Астор, несколько раз попадавшийся ему навстречу, этим утром поражал и даже раздражал немного своей счастливой белозубой улыбкой. Вряд ли изнеженный белавский посол в такую погоду высунет нос из гостиницы. Пытка откладывается!

Бедному Астору было невдомек, что Ник и рад бы отложить свое торжественное прибытие, он не дурак, чтобы путешествовать в такую отвратительную погоду. Однако назначенный Абернаном срок поджимал и гнал вперед. Ради отца, да и ради себя самого, раз уж он взялся подменять и играть чужую роль, в Тааримаад следовало въехать именно в этот день. Кто-то из чиновников, выслуживаясь, распланировал все буквально по датам, рассчитал время без учета непредвиденных обстоятельств. В конце-то концов, у кучера, состоящего на королевской службе, даже было право «одолжить» экипаж в любом поместье по пути, если карета сломается. Только инструкций на случай ливня не имелось. Не мог же Никоэль с помощью шкатулки отправить послание и осведомиться: а точно ли так надо добраться именно сегодня или можно на денек задержаться? Не поймут. Да и не видят они этот ливень. Подумают еще, что он мелкого дождичка испугался. Н-да… Выслуживающиеся теоретики — страшные люди. Если они же будут давать советы по дипломатии при возникновении вопросов, лучше воздержаться от пользования их услугами.

— Милорд, вы как? — приоткрыв дверцу, сипло выкрикнул кучер. — Замерзли?

— Порядок! — максимально громко постарался ответить Никоэль, после чего стегнул лошадей. В порядке он не был: намок, замерз, устал, злился на короля, его секретаря и чиновников. Но вслух признаваться не собирался, так как ему было жаль кучера, на лице которого уже второй день алел болезненный румянец. Лекарство мужчина не взял — извинившись, буркнул, что не доверяет аристократу без специального образования, простуда сама пройдет. А чем еще парень мог помочь? Только сесть на козлы вместо него, насильно затолкав больного внутрь и убедив, что хочет подышать воздухом и насладиться непогодой, перед тем как приступит к кабинетной работе. Ничего, он не сахарный, не растает.

Из-за водной завесы видимость была плохой, Ник едва различал границы дороги. С небольших полей надвинутой на лоб шляпы ручьями стекала за шиворот вода. Брызги грязи из-под колес и копыт летели в разные стороны, доставая даже до одежды новоявленного кучера. Однако Никоэль, стиснув зубы, терпел и правил лошадьми, ожидая, когда покажется город. Но сколько бы он ни всматривался, ворота все равно возникли неожиданно. И то он не сразу сообразил, что за темный провал зияет в окружении белой рамки и двух высоких колонн-башен по бокам. Слишком напряжен и сосредоточен был, в таком состоянии не до живости мысли.

Тверже перехватив вожжи одной рукой, парень быстро залез во внутренний карман дорожного плаща, достал заветную бутылочку с алхимическим зельем для придания глазам цвета, неловко скрутил крышечку и быстро осушил. С ходу пугать тариманцев своей странностью не хотелось. Путешествовал он с белесыми глазами, наплевав на чужое мнение, так как запас склянок был не бесконечен. Вряд ли в гостях ему предоставят лабораторию, ингредиенты и время, надо экономить.

Карета беспрепятственно миновала ворота и чуть приостановилась — Ник давал время солдатам, забившимся под навес караулки, рассмотреть герб Белавии. И надо отдать им должное, они сразу сообразили, кто прибыл; несколько человек без колебаний выбежали под потоки ливня и кинулись к гостям.

— Добро пожаловать в Тааримаад! — громко крикнул один из солдат с ужасным акцентом. — Прошу следовать во дворец, там вас встретят и разместят.

— Куда ехать? В какую сторону? — спросил Ник, так как по-прежнему не было видно ни зги, ориентироваться по шпилям дворца, если таковые, конечно, имелись, не представлялось возможным.

— Все время прямо, никуда не сворачивая, до фонтана. Министра зовут фин Астор.

— Спасибо.

Никоэль так понял, что фраза была составлена и заучена заранее, исходя из опыта встречи предыдущих послов, и включала даже ту информацию, которой он еще не интересовался. Но он был не в обиде, хотелось быстрее добраться до места. Стегнув лошадей, он направил их по широкой улице с одноэтажными и двухэтажными домами. В другое время его заинтересовал бы облик крупного иностранного города, но сейчас было не до того, тем более что взгляд выхватывал только силуэты и массивные объекты без деталей. Колеса громыхали по брусчатке, его подкидывало на скамье, однако править оказалось проще, чем по размытым дорогам вне стен столицы.

— Прибыл! — донеслось до парня через некоторое время.

Докладывали, естественно, на тариманском. Однако Ник понял и тут же задумался, прикидывая, в каком объеме знает чужой язык. Специально он его не учил, но некоторые ингредиенты приходилось заказывать и в Таримане в том числе, для чего необходимо было грамотно составлять заявки. Да и сопроводительные письма к доставленному товару с рекомендациями по хранению прикладывались отнюдь не на белавском. До сего момента парень не считал свое корпение над бумагами со словарями таким уж полезным для посольской деятельности, а тут, гляди… Разговаривать, конечно, он вряд ли сможет — практики нет, произношение многих слов даже по транскрипции наверняка оставляет желать лучшего, его попросту не поймут. Зато он сам, если будет помалкивать и слушать, как пить дать поймет кое-что, не предназначенное для его ушей.

В задумчивости Ник машинально остановил лошадей посреди большой площади возле фонтана. К карете тут же подбежали лакеи с зонтиками, более степенно и неторопливо подошел еще один тип в черном камзоле, нарядный вид которого немного портили высокие черные сапоги военного образца. Зато лужи встречающему явно были не страшны, но он почему-то кривился, как от зубной боли. Тип махнул лакеям, указывая на дверцу кареты, и они тут же бросились открывать. Слуги ловко выдвинули подножку, а недовольный тариманец, двумя широкими шагами преодолев расстояние до экипажа, протянул гостю руку. И тут же встретился взглядом с испуганным пожилым человеком.

Сцена была неловкая, поэтому Ник поторопился слезть с козел. Правда, получилось это у него не очень проворно, так как тело затекло от напряжения. Он зацепился плащом и замешкался, и это дало возможность тариманцу громко провозгласить на белавском:

— Добро пожаловать, господин посол! Прошу вас…

— Я не посол, — испуганно помотав головой, проблеял кучер.

— Это я! — похлопав мужчину в нарядном камзоле по плечу, сказал Никоэль. — Будем знакомы! Мне тут искупаться под дождиком захотелось. Но вроде уже и искупался, и наплавался, так что, может, продолжим церемонии где-нибудь внутри, где посуше?

Лицо встречающего растерянно вытянулось. Он оглянулся на сухие недра кареты, бросил взгляд на козлы, внимательно рассмотрел одежду Никоэля сверху донизу. Ему явно достало ума понять, что слуги так не одеваются, пожилой человек выглядит беднее. Но как же все перевернулось с ног на голову!

По едва уловимому жесту тариманца над головой парня сомкнулись купола сразу четырех зонтов. Не сдержавшись, Ник хмыкнул. Как-то поздновато уже защищать его от потоков воды.

— Так положено, — сообщил Астор, усмехнувшись в ответ. — С меня потом спросят, если не все церемонии окажутся соблюдены.

— Да я же не возражаю, надо так надо. Кучера, пожалуйста, тоже поберегите от воды, он приболел.

— А вы, значит, здоровы?

— Надеюсь. Хотя погода тут у вас…

— Почему именно у нас? — возмутился министр. — Мы ее не заказывали к вашему прибытию. — И мысленно продолжил: «Хотя очень рассчитывали, что ливень вас задержит».

— Я ее тоже не с собой в сундуке привез, — пожал плечами посол.

— Будем считать, что это происки недоброжелателей, — дипломатично предложил Астор, вспомнив, что должен избегать даже намеков на конфликт.

Он собственноручно открыл дверь здания, по привычке, очевидно, сунулся вперед, замер в проеме, сделал шаг назад, скривился и пригласительно махнул рукой:

— Прошу.

Астор был готов услышать лицемерное «только после вас» и настроился на долгий бессмысленный спор и потерю времени, однако странный белавец снова его удивил. Он молча быстро скользнул внутрь и, не дожидаясь помощи, скинул с себя мокрый плащ. Следом сдернул с головы шляпу. Без нее посол выглядел даже моложе, чем показалось сначала. Натуральный мальчишка! Поэтому немудрено, что министр засомневался.

— Вы точно посол? — осведомился он, рискуя вызвать недовольство.

— Точно, — широко улыбнулся Ник, понимая, чем вызван вопрос. — Никоэль Иберникский. Бумаги остались в карете, но если хотите, могу найти верительную грамоту. Хотя, может, вам будет достаточно вот этого? — И парень продемонстрировал печатку. — А вы…

— Фин Астор, министр иностранных дел, — торопливо представился тариманец. И тут же подвергся беззастенчивому осмотру.

Впрочем, разглядывание было взаимным.

Никоэль отметил, что министр на полголовы выше него, гораздо крепче, массивнее и совсем не похож на личность, занимающуюся только бумажной работой. Скорее на воина, которому навязали ответственность; у него, в отличие от парня, и шпага на боку болталась, причем отнюдь не парадная, а с потертой рукоятью. Мужественный облик не портили даже две широкие фиолетовые полосы под бровями. Вопреки слухам и ожиданиям, проведенные тенями линии выглядели не украшением, а своеобразной боевой раскраской. Пожалуй, Ник ни за что на свете не хотел бы сойтись с Астором в серьезном поединке, он очень сомневался в благоприятном для себя исходе. Плавные выверенные движения, как у приемного отца, не оставляли сомнений в том, что основным оружием министра является вовсе не писчее перо.

В свою очередь Астор отметил, что новоявленный посол придает одежде не слишком большое значение. Из драгоценностей, помимо печатки, на нем и вовсе не обнаружилось ничего иного. Парень крепкий, но, как и остальные до него, на воина не похож. Впрочем, на придворного аристократа тоже. Чей-то избалованный сынок? Нет, спеси маловато. Третий посол наглядно продемонстрировал, как ведет себя богатая белавская молодежь. Тогда кто он? Совсем мальчишка ведь! На опытного чиновника не похож. Неужели его просто отправили на убой, разуверившись в том, что договор может быть подписан? Министр никак не мог понять, чем руководствовался Абернан II, назначая на ответственную должность столь молодого парня. Хотя если он тихий, забитый и готов соглашаться с любыми чужими словами…

— Надеюсь, мы поладим. Когда вы можете показать мне земельные участки? Не хотелось бы тянуть с договором, — бодро высказался Ник. — Давайте попробуем решить вопрос быстрее и к взаимному удовлетворению.

Первые же слова о деле заставили Астора оставить надежды и понять, что о возможности влиять на посла, скорее всего, лучше забыть. Не тянул этот странный белавец на того, кем легко вертеть, кого нужно постоянно подталкивать и направлять. Сомнительно уже, что это кучер убедил его поменяться местами. Нет, инициатива наверняка исходила от парня. И чего еще теперь стоит от него ожидать? Министр еле удержался от того, чтобы открыто не схватиться за голову. Ему только четвертого недоросля, за которым нужен глаз да глаз, не хватало!

— Завтра в полдень вас официально представят чери Транту, вечером состоится прием в вашу честь. Зато послезавтра я могу предоставить необходимые карты. Выбор будет за вами, нам совершенно все равно, какой из кусков земли отписывать Белавии, — постарался бесстрастно произнести министр.

— Ясно, — тяжело вздохнул Ник, предвидя, что следующий день — и в особенности — вечер ему совсем не понравится. И следом различил зеркальный вздох собеседника, на лице которого застыло задумчивое выражение.

— Знаете, — нерешительно начал Астор, а после паузы с нарастающей уверенностью убедительно продолжил: — Я все-таки хочу лично от себя дать вам несколько советов, хотя чери Трант этого не одобрит. Держитесь, пожалуйста, подальше от наших мурчиан, старайтесь не обращать на них внимания и ни в коем случае не обижать. Не соглашайтесь на дуэли, однако, если выхода не будет, договаривайтесь драться до первой крови. Пореже выходите из здания посольства. Если вам захочется прогуляться, предупредите меня, я составлю вам компанию. Не стоит также после полуночи вваливаться с бутылкой в крыло мартнаильцев и при отказе выпить бренди резать вены, чтобы угостить соседей кровью. Не надо заходить на наши тренировочные паладио, заявлять, что можете лучше, забираться на шестиметровую стену полосы препятствий и демонстрировать прыжок с нее с перекатом. Избегайте…

— Понял, — перебил Ник, брови которого по мере перечисления запретов поднимались все выше и выше в удивлении. — Лучше у вас в стране стоять, не двигаться и изображать памятник, — хохотнул он. — Неужели все это проделывали до меня?

— Простите, накипело, — повинился Астор. — Но мне действительно будет легче, если вы станете поменьше двигаться и общаться с окружающими, — развел он руками. Министр решил перестраховаться и попробовать договориться по-хорошему. Бесконечная смена представителей посольства, торжественные приемы и речи изрядно его утомили. Пусть он сейчас действует грубовато и непрофессионально, лишь бы толк был. Даже его любопытная мурчиана наотрез отказалась присутствовать на встрече последних трех послов и вместо этого спала где-то в комнате, пока он слушал очередного пустобреха.

— Я буду осторожен, — в который раз пообещал Ник, он и так не собирался лезть на рожон. Его начали изрядно раздражать и забота, и чужие советы, доведенные до абсурда. Он же еще и сделать-то ничего не успел! А уже чувствует себя нашкодившим ребенком, хотя вот уже года четыре никто не смог бы обвинить его в сумасбродстве и несамостоятельности. Нет, надо прощаться, пока он не вспылил. Если остальных послов встречали такими же нравоучениями, неудивительно, что они пускались во все тяжкие. Вроде он вспыльчивостью никогда не отличался, но сегодня уж очень хочется хотя бы рыкнуть на министра.

Тихо вздохнув, парень поинтересовался:

— Могу я, наконец, удалиться в свою комнату и переодеться? — И он выразительно посмотрел на набежавшую с одежды на пол лужу.

— Да, конечно. Парадный вестибюль у вас с мартнаильцами общий. Справа на первом этаже ваша столовая и напротив расположен зал совещаний, на втором — несколько кабинетов для работы и личные комнаты. Две из них сейчас заняты вашими людьми, вы можете заселиться в любую свободную. Налево без приглашения на втором этаже лучше не ходите.

— Надеюсь, вы имели в виду всего лишь сторону? — не удержался от подколки Ник.

— При другом значении слова лучше и с приглашением не ходить, — серьезно предупредил Астор. — А в здании в дальнейшем можете пользоваться лестницей в конце коридора в своем крыле, так поступали все послы до вас. При определенных обстоятельствах мартнаильцы довольно вспыльчивы.

Новоявленный посол устало покивал головой в такт словам министра. Не пойдет он налево, не пойдет. Только отцепитесь уже все! Одежда, прилипшая к телу, неприятно холодила кожу, вода умудрилась затечь даже в удобную обувь. Сейчас Ник больше всего желал переодеться и устроиться где-нибудь у горящего камина. На крайний случай хотя бы просто глотнуть полстакана вина, чтобы согреться и не простыть. Но упаси его высшие силы пригласить министра составить компанию! Первым явно иссохнет терпение.

Астор пытливо посмотрел в лицо посла, ставшее крайне отрешенным, и сообразил, что пора откланиваться. Давно пора. Он и так уже наговорил… на выговор от чери Транта наговорил! Однако министр понял, что просто боится оставлять белавца одного и уже не верит в благоразумие чужеземцев.

— Я зайду за вами завтра в половине двенадцатого, — решил перестраховаться Астор. Нечего послу самостоятельно болтаться по двору и по дворцу. — О карете и лошадях позаботятся мои люди, кучера устроим, где и обычно, ваши вещи принесут сюда, в холл. Или вы нам не доверяете? У вас есть что-то секретное?

Спрашивал он без всякой задней мысли. Знал, что в реальности у этих пустобрехов-послов никогда ничего значимого не бывает, хотя сами они, конечно, считают по-другому. У них даже торжественная речь до произнесения — государственная тайна, а уж любимые подштанники… вообще бесценны. Но камердинера и слуг при парне не оказалось, надо же ловить момент, помогать, а заодно втираться в доверие и налаживать отношения.

— Несите, — удивил министра ответом Никоэль. А что? Печатка у него на пальце, деловой переписки с секретарем еще нет, в ларец с лекарствами без разрешения не залезут — отец когда-то наложил такое запирающее заклинание, что крышка только на определенную ауру реагирует, до поездки там яды хранились. Если мартнаильцам интересно, пусть тоже с чиновничьей инструкцией ознакомятся и посмеются. Хотя… Парень покосился на встречающего. С чувством юмора у местных, похоже, проблемы.

— Значит, с сундуком вам помогут. До встречи, — попрощался Астор и поспешил удалиться, пока не заговорил посла до ссоры. Он же сам совсем недавно ругался на лезущих к белавцам сограждан, а теперь лично читает нотации и провоцирует. Лучше остаток дня провести в кабинете и поработать над речью, раз уж чери Трант дал такое поручение.

Ник подождал, пока за министром закроется дверь, и беззастенчиво стянул с себя рубаху, расстегнув парочку верхних пуговиц. Н-да… Хоть выжимай! А почему бы, собственно, и нет? Взгляд парня упал на огромную кадку с каким-то экзотическим растением. Он ухмыльнулся, сделал пару шагов и выжал сорочку, избавляя от воды.

— Это да, давненько никто дерево не поливал, — неожиданно услышал он голос с едва уловимым акцентом откуда-то сверху, с галереи второго этажа.

Стремительно обернувшись, посол встретился взглядом с худощавым мужчиной лет сорока на вид. Незнакомец был одет в бордовый бархатный халат, небрежно перетянутый поясом с крупным узлом, съехавшим на левый бок. Яркая ткань сильно подчеркивала бледность его лица и делала скулы еще более выделяющимися. Однако впалые щеки отнюдь не придавали лицу болезненный вид, наоборот — привносили что-то хищное и опасное. Нетрудно было догадаться, кто почтил своим визитом вестибюль и чувствовал себя при этом как дома, — мартнаилец. Ну и что теперь делать? Сложно в такой нелепой ситуации, когда тебя застали чуть ли не на месте преступления, отвернуться и изобразить слепоту и невнимание. Никоэль оказался в затруднении, ведь в инструкции о подобной ситуации не говорилось.

— Извините, я тут немного намок, — сделав невозмутимое лицо, произнес парень.

— Да уж вижу, что не насухо высох. Секретарь нового посла?

— Нет.

— Камердинер? — нахмурился мартнаилец.

— Тоже нет.

— Сын посла? — продолжал гадать мужчина, пока Ник прикидывал, как закруглить разговор.

— Не сын, не внук, и вообще, совершеннолетняя самостоятельная личность. Посол я!

— Э-э-э… А взрослое население у вас уже закончилось? Все на дуэлях полегли? Или ваш король рассчитывает, что ребенка никто не посмеет обидеть? Вынужден огорчить, но тут боевая подготовка начинается чуть ли не с младенчества, скидок на возраст при ответственной должности не будет.

Выслушав предупреждение, Ник скривился. Дался им всем его возраст! Та-ак, он спокоен, он полностью спокоен. Довели! Жаль, что ссориться с мартнаильцем нельзя. И вовсе не потому, что он опасен, — просто это недипломатично. Наверное… Ведь этому типу почему-то можно называть его ребенком.

— Мне уже восемнадцать, — уточнил парень, постаравшись ничем не выдать раздражение.

— А мне сто два, и то повелитель долго сомневался и сетовал на мою молодость, подписывая приказ о назначении.

— Не надо сравнивать наши народы, вы взрослеете медленнее и живете чуть дольше.

— Ну хоть это ты знаешь, — усмехнулся вампир, продемонстрировав небольшие, чуть заостренные клыки. — Предыдущий посол только шарахался от меня, бормотал что-то типа «изыди», и на любой вопрос пожимал плечами, если, конечно, не успевал отвернуться и сделать вид, что меня не замечает.

— Да мне бы тоже полагалось так поступать, — решил быть честным Никоэль. Все-таки ему претило обижать кого-либо только из-за расовой принадлежности, даже во имя службы. — Инструкция у нас.

— Наслышан. Даже разок заглянуть в нее довелось, — развеселился вампир. — У тебя там тоже пункт про аллергию есть?

— Да, а что?

— Просто еще раз хочется полюбоваться на самоубийцу, который посмеет демонстративно чихать на мурчиан и бегать от них по коридорам. Они, знаешь ли, хищники, у них инстинкты.

— Спасибо, что предупредили. Буду стоять на месте как вкопанный и даже дышать через раз. А на обычное «кис-кис» они реагируют?

— Пожалуйста. Не проверял, — отвечая по порядку, пожал плечами мартнаилец. — Это еще одна неуместная крайность. Увидишь зверюгу — сам поймешь, что привлекать внимание такой кошки как-то чересчур волнительно даже для меня.

— Увижу, — вздохнул Ник, задумчиво посмотрел на кадку и продолжил как ни в чем не бывало выжимать рубашку. Во всяком случае, вампир не бешеный, на сноба не похож, да и кадка у них общая. Хочет — поливает, хочет — переставляет по вестибюлю. Где там его сундук с сухими вещами? Да и выпить какую-нибудь укрепляющую настойку на спирту не помешало бы, ведь простынет же с этой дурацкой погодой!

Только Никоэль вспомнил о багаже, как входная дверь распахнулась и двое дюжих лакеев внесли его дорожный сундук. Третий шел сзади и нес ларец с зельями и лекарствами. Никто и глазом не повел, застав гостя за неподобающим занятием, а тот прерываться не стал. Он так подумал, что людей со странностями в этих стенах повидали множество, одним чудаком больше, одним меньше… Да и реакцию тариманцев проверить жутко хотелось: среагируют или они не такие забияки, как чиновники пытались ему внушить.

— Вы остановились на втором этаже в первой комнате слева? — осведомился лакей с зелеными полосами под бровями, что двигался впереди. Акцент, правда, был жуткий, слова еле удалось разобрать.

— А где жили другие послы? — рискнул задать вопрос парень. Он как-то затруднялся дать указания, ведь до второго этажа еще не дошел.

— Там и жили.

— Тогда туда, — кивнул Ник и ухмыльнулся.

— Что тебя так радует? — заинтересовался вампир, который изначально начал общаться на «ты» и, похоже, решил ничего не менять, выяснив статус нового знакомого.

— Да вот тут вспомнил, что министр иностранных дел Таримана не далее как десять минут назад советовал вообще не ходить налево, даже если очень надо, даже если приглашают. А с подачи его людей я в первый же день налево собираюсь.

— Так, может, еще одно правило инструкции нарушишь?

— Какое?

— Которое запрещает общаться и пить с мартнаильцами. Я угощаю. Очень хорошее вино, наше, столичное.

— Вы, однако, подозрительно точно знакомы с белавской инструкцией, на одно заглядывание такая информированность не тянет.

— Почему? Заглянул действительно разок. Зато о-очень внимательно и о-очень надолго, — усмехнулся мартнаилец, ничуть не смутившись. — Ну так как?

— А давайте! — махнул рукой Ник. — Нарушать так нарушать. Замерз!

— К вам на новоселье или рискнешь к нам?..

— У меня еще не обжито, так что если вы приглашаете, — протянул парень, которому новый знакомый нравился все больше и больше. Может, вампир и хитрил, изображая простоту, чтобы втереться в доверие, это сейчас не так важно. Главное, что собеседник он, похоже, неплохой, знающий. Информация из первых уст о здешних нравах не повредит, а то белавские советчики небось в Таримане сами ни разу не были, ориентировались на слухи, сплетни и небылицы. О мартнаильцах вон тоже много всего рассказывают. Например, что все они поголовно питаются кровью, и если при них зазеваешься и дашь слабину, то… А на самом деле кровь нужна только раненым или тяжелобольным для быстрого восстановления, причем хватает и пары глотков. Если, конечно, вампир хорошо себя контролирует, чтобы вовремя остановиться. Потому что кровь для них сродни наркотику, слабого духом ее запах может свести с ума. Но в дипломаты такого явно не выдвинули бы. Преступников, которые осушают жертвы только ради удовольствия, ловят сами же мартнаильцы, ведь они страдают от пристрастившихся слабаков в первую очередь. Иностранцев для утративших над собой контроль не напасешься, специально не подсунешь, зато сограждан, тоже вполне пригодных для потребления, вокруг море.

— Пошли, — махнул рукой вампир. — Только накинь что-нибудь сухое. Ничего, если я без всяких дипломатических реверансов?

— Я не в претензии. Кстати, ко мне можно обращаться просто Никоэль или Ник.

— Ах да, — хлопнул себя по лбу мартнаилец. — Я тоже забыл представиться: Роэн. Я лет пять жил с отцом в Белавии, когда он был у вас с дипломатической миссией. Правда, в местном этикете так и не разобрался, уж очень много слов надо выслушать и сказать.

— Да, толкнуть речь на полчаса у нас любят, сам никогда такого не понимал. Умение долго говорить, ничего при этом не сообщив, возведено чуть ли не в ранг искусства.

— Поэтому, извини, но на твое завтрашнее официальное представление чери Транту я не пойду.

— Я бы и сам с удовольствием не пошел, — вздохнул Ник, перекинул рубашку через плечо и принялся подниматься по величественной мраморной лестнице, ведя рукой по широким — не обхватишь — резным перилам с массивными балясинами. На верхней площадке его поджидал вампир, оказавшийся почти такого же роста. Наблюдение обрадовало — не придется чувствовать себя среди тариманцев самым низким, если все окажутся похожи на фина Астора и его лакеев. Или это и не лакеи вовсе? Закрадывались у парня подозрения, что к его прибытию переодели гвардейцев. В Белавии, например, точно так бы и поступили, еще и приказ мимоходом заглянуть в вещи гостя отдали бы.

Оставляя на полу влажные следы, Никоэль свернул в свою часть здания и отправился в комнату — переодеваться. Мартнаилец без приглашения последовал за ним и с любопытством, словно в первый раз, заглянул в апартаменты.

— Уютненько, — прокомментировал он, оценив интерьер в золотисто-коричневой гамме. — У нас в комнатах лучше зажмуриваться. Кто-то решил, что наш народ должен любить красные и бордовые цвета.

— А разве нет? — кивнул Ник на халат нового знакомого, ничуть не раздраженный вторжением на личную территорию. Пусть смотрит, пока ему скрывать нечего.

— Это одна вещь, а в помещениях их… Хорошо хоть потолок покрасить не догадались. У нас с тариманцами всегда были ровные, хотя и не слишком близкие отношения, поэтому их декораторы не озаботились детальным изучением наших вкусов.

— А меня как-то не очень заботят интерьер и удобство. Надеюсь, я тут ненадолго, — сказал Ник и впервые полностью открыл крышку своего дорожного сундука, приставленного к стеночке слева от входа. До этого свертки со сменной одеждой он нащупывал через щель, не снимая сундук с кареты, некому было его таскать туда-сюда — в гостиницу и обратно. Вернан специально озаботился упаковать самое необходимое отдельными комплектами и разместить сверху.

— Да? — хмыкнул Роэн. — А обживаешься ты тут так, будто на десятилетия приехал. — И он за уголок приподнял белоснежную подушку, аккуратно приткнутую в торце сундука.

— Что за?.. — удивился Никоэль и недоверчиво пощупал найденный предмет. — Ну, Вернан! Он бы еще перину додумался затолкать!

— Неужели нет? Странно, странно… — ухмыльнулся Роэн. — Так, может, хотя бы любимого плюшевого медвежонка стоит поискать?

— Не смешно. Страшно подумать, какие находки меня ожидают в будущем, — сказал новоиспеченный посол и поспешно захлопнул крышку, пока мартнаилец не углядел еще чего-нибудь компрометирующего, за что пришлось бы краснеть и оправдываться.

Со свертком под мышкой он удалился за деревянную резную ширму и поспешно переоделся, наблюдая поверх за спокойно ожидающим вампиром. Затем вышел, с невозмутимым лицом перенес в укрытие свой ларец со снадобьями, вдали от чужих глаз нашел антипохмельное средство и спрятал его в карман. Ну-с, теперь можно и пообщаться.

Тем временем во дворце Тааримаада…

— Ксантар, что удалось обнаружить в вещах молодого посла? — уединившись в кабинете с начальником тайной канцелярии, поинтересовался Астор. Не то чтобы его действительно волновали шмотки белавского аристократа. Просто, раз уж выпала возможность беглого обыска, следовало хотя бы узнать, на всякий случай. Положено. — Есть что-то примечательное?

— Проще перечислить, что там непримечательного, — хмыкнул наполовину седой мужчина средних лет с высокой мощной фигурой, но не запоминающимся лицом, в котором не было ни единой особой черты. — Обычно послы сплошь тряпки да цацки везут, а этот…

— Что этот? Конкретнее, пожалуйста, — нетерпеливо поторопил министр иностранных дел, не скрывая проснувшегося любопытства.

— Набор то ли для войны, то ли для тайного шпионажа, то ли для мести нам «за все хорошее», то ли просто для обороны на все случаи жизни. Мои люди нашли кольчугу, несколько ножей и кинжалов, шпагу лернийской ковки. Магическими методами определили наличие набора снадобий различного назначения — там и снотворное, и слабительное, и яды, и лекарства; совсем немного одежды и личных вещей, бумаги, как обычно, и подушка.

— Та-ак, а последняя зачем?

— Откуда я знаю? Может, ему на ней спится лучше, или она предназначена для подкладывания врагам и пропитана каким-нибудь редким ядом. Сам понимаешь, времени на проведение анализа не было.

— Про яд — это ты преувеличиваешь. Я, скорее, поверю в то, что подушку попросили передать в дар мурчиане чери Транта, — заметил фин Астор. — Белавцы явно не хотят с нами ссориться.

— Даже у них может кончиться терпение, — пожал плечами кори Ксантар.

— Эх, принесло на мою голову очередного посла, — вздохнул министр иностранных дел. — Мне бы его живым сохранить. Ты ему охрану надежную подобрал? Парни не вспыльчивые, не подведут?

— Лучшие, каких нашел. Флегматики. Они сохранят спокойствие и не вспылят, даже если посол при них пьяный, с оружием, распевая непристойные песни, завалится в Храм.

— А где он в данный момент? Из здания точно не вышел? — для проверки осведомился Астор, который пока не смог изучить и разгадать характер гостя, времени не было.

— Сейчас уточню, — неохотно сказал кори Ксантар и, подцепив пальцами цепочку под воротом, потянул ее наверх. Он понимал чувства коллеги, сам уже несколько раз получал выговор от чери Транта. Хотя именно сейчас считал, что дергаться еще рано.

Поверх серой ткани рубашки, словно созданной, чтобы подчеркнуть непритязательность собственного обладателя, лег маленький непрозрачный белый камешек. Начальник тайной канцелярии обхватил его двумя пальцами, посылая легкий магический импульс вглубь, и тихо произнес:

— Зел Данкр, что с объектом? Посол у себя?

— Не совсем, — послышался скучающий голос.

— Как?! — вскочил на ноги Астор, опрокинув стул и толкнув стол на собеседника, едва успевшего выставить вперед руку, чтобы не заработать синяк на ребрах.

— Данкр, я же просил сообщать, когда посол соберется покинуть здание! — раздраженно прошипел Ксантар.

— А он и не покидал. Просто в гости зашел в соседнее крыло.

— О нет! — схватился за голову министр. — А как на это отреагировали вампиры?

— Пьют.

— Одного на всех?!

— Кажется, уже три на троих, — неуверенно доложил соглядатай.

— И обоих белавских ассистентов… того, — ужаснулся Астор величине катастрофы. — Три человека!

— Три бутылки на одного человека и двух вампиров, — скрупулезно перечислил флегматичный шпион. — Сначала вино, теперь что-то покрепче, нам через окно плохо видно.

— Тьфу, — сплюнул министр, по крайней мере сделал вид. — Про бутылки надо было сразу уточнять. Посла сильно напоили? Не обижают?

— Его обидишь… Мартнаильцы в стельку, на ногах не стоят. А мальчишка трезв. Я бы с ним пить не стал.

— Следи и контролируй ситуацию, — приказал начальник тайной канцелярии. — Отбой.

— Надо идти спасать, — констатировал Астор.

— Кого именно? — с иронией осведомился Ксантар. — Сядь и не нервничай, ты не нянька для иностранцев, сами разберутся. Займись лучше подготовкой ответной речи. Пачка бумаг с инструкцией была солидной, значит, нам опять тренировать терпение не меньше получаса. Трант не одобрит, если ты хотя бы половину времени не отработаешь.