Глава 5 · ЗНАКОМСТВО С ЛЮДЬМИ И ПУШИСТЫМИ НЕЛЮДЯМИ

Зал, куда провели посла, оказался на удивление небольшим, тем более что часть площади скрадывалась расставленными то тут, то там диванами и креслами. Да и людей было столько, что поневоле закрадывалась мысль: а как в такой тесноте вообще можно устраивать танцы? Или в программе мероприятий этим вечером только ужин для тела и никаких физических упражнений? Неужели боятся, что посол запутается в собственных ногах, упадет и свернет шею? Да тут даже яблоку упасть негде! Тариманцы сидели на диванчиках, стояли рядом, подпирали стены, кучковались группками по центру… Хорошо еще, что мурчиан в зал сразу не пустили. Нет, Никоэль не имел ничего против этих грациозных животных, просто он сам даже вполовину не так грациозен. В такой толпе немудрено наступить кому-то на лапу или хвост, а последствия проверять не тянет. Он не трус, но элементарная осторожность никому не вредила. Его предшественник, вон, похоже, недооценил опасность.

— Н-да… — протянул Ник. — А если я локтем кого-то задену?

— Не вы, а я, — меланхолично поправил Астор, который тоже не любил многолюдных сборищ, а в последнее время так вообще питал к ним ненависть. — Согласно личной просьбе чери Транта я сегодня и локтями толкаюсь, и ноги оттаптываю, и напитки проливаю. А син Яр на входе вместе со своими подчиненными помогает людям с галлюцинациями, которым кажется совсем иное, отдохнуть до конца вечера на воздухе и восстановить зрение.

— Сурово, — заметил парень. — Но я постараюсь вести себя ничуть не хуже предшественников.

— Вот так точно не надо, — поморщился министр. — Пять поединков мастерства и один поединок доблести — это много даже для меня, хотя я считаюсь одним из лучших фехтовальщиков фиолетовой династии.

— Извините, — счел необходимым сказать Ник. — Наверное, это был просто неудачный для посла день.

— Неудачным он стал для меня, а для Орэта был очень даже веселый, особенно после восьмого бокала.

— Я не пью.

— Ага-ага, — покивал Астор со скептическим видом. С мартнаильцами посол тоже не пил, только дегустировал. Он не пьянеет — это вернее. Но не скажешь же такого вслух? Придется тогда объяснять, откуда ему известно о пьянке с вампирами. Министр тяжело вздохнул, не зная, чего ожидать от сегодняшнего вечера. Как назло, чери Трант решил собрать как можно больше народа, чтобы все увидели лицо посла, запомнили и постарались обходить за километр. Традиции традициями, но ситуация с Белавией требовала непопулярных и диктаторских мер, надо было искать компромисс между интересами государства и правами народа. Хотят поединок — получат, пусть и не с интересующей их персоной. Проблема в том, что всем и каждому не разъяснишь различия и тонкости менталитета. Как белавские послы приезжают в заблуждении, что в тариманском обществе можно вести себя привычным образом, так и местные обыватели подходят к ним со своими понятиями. А крайним всегда остается министр иностранных дел. Что-то он в последнее время и шпионом, и экскурсоводом, и переводчиком, и компаньоном, и бретером подрабатывает. Впору просить прибавку к жалованью.

— Фин Астор, а кто вообще из присутствующих знает белавский? — поинтересовался Никоэль.

— Чери Лаврет, например, наш министр финансов. Вон он, в кресле возле окна сидит, — указал несчастный тариманец.

— Я могу идти знакомиться? Раньше начну — раньше закончу.

— Лучше сначала остальных обойдите, они для вас не так важны. Все равно имена забудете.

— Не забуду, — уверенно заявил парень, знающий возможности своей памяти.

— Поверил бы, если бы вы были тариманцем, с детства готовящимся к Обретению, но… — не договорил министр, поняв, что сильно расслабился. Этак он сам до дуэли договорится. Чуть опосредованно посла склеротиком не назвал! С ним, конечно, общаться комфортнее, чем с предшественником, но сие же не означает, что за языком можно не следить.

Несмотря на опасения спутника, Ник не обиделся. Гораздо больше его заинтересовал странный термин, которого он раньше не слышал.

— А что за Обретение? — спросил он. — Нечто важное?

— Не для вас. Это ритуал, когда свободные мурчианы оценивают подростка в качестве потенциального друга и хозяина, делают выбор и устанавливают связь. Или не устанавливают. К сожалению, процентов тридцать оказываются по каким-то причинам недостойными.

— Или им просто не хватает свободных котят?

— Если бы. Каждый год после Обретения остаются три-четыре малыша, обреченных погибнуть через несколько месяцев, так и не связав ни с кем свою судьбу. А в начале этой весны вообще пятеро остались доживать свой век во дворце.

— А если им предложить выбор из отвергнутых в другие годы людей? — проникся проблемой Ник, которому стало жаль обреченных зверей.

— Бесполезно. Сразу после исполнения восемнадцати лет происходят необратимые изменения в магической структуре организма. Оптимальный возраст для Обретения — с семнадцати до восемнадцати, не позже. Причем и тело и мозг должны быть готовы к этому, хилый или глупый погибнет, не сумев воспринять ни энергию, ни поток информации. К тому же в процессе самого ритуала очень трудно шесть часов провести абсолютно неподвижно, в одной позе, пока мурчиана подсоединяется к каналам. При срыве ритуал, конечно, можно повторить, но в итоге чаще всего оказывается, что нескольким подросткам в год не удается перетерпеть до конца, котенок отворачивается от неудачника и обращает взгляд в сторону более достойного и терпеливого, лишь бы характер был похож.

— Астор, что это ты разоткровенничался? — послышался откуда-то сбоку вопрос, заданный вкрадчивым тоном на тариманском.

— Это разве секретная информация? — разобрал парень ответ.

— Нет, если и этот посол скоропостижно скончается. Ты не забыл, что мирный договор пока под угрозой?

— Ксантар, не будь пессимистом.

— Я им и не был… еще три посла назад. А теперь лучше просто поводи молодого человека за ручку по залу и напичкай его голову именами, которые он все равно не запомнит.

— Так и сделаю. И начну, пожалуй, с тебя.

— Меня представлять необязательно. Тайная канцелярия должна быть тайной, хотя бы для иностранцев, — усмехнулся Ксантар.

— Поздно. Парень тебя уже разглядел, так что имя назвать придется. А если о должности спросит… О! Будешь начальником тюрьмы.

— У нас нет тюрьмы.

— В Белавии есть. Какая разница? Будешь перебирать, станешь любимым подавальщиком тапочек чери Транта.

— У чери Транта нет…

— Ксантар!

— Ладно, Астор, драконы с тобой, пусть будет начальник тюрьмы.

— Вот так бы сразу.

— Представляй, пока я не передумал. А то стоим, разговариваем по-своему… Как бы посол на тебя не обиделся.

— Кхм… Никоэль Иберникский, позвольте познакомить вас с моим другом кори Ксантаром, — на белавском напыщенно произнес министр иностранных дел, пытаясь сгладить ситуацию.

— Угу, — промычал парень, вынужденный закусить щеку изнутри в стремлении сохранить серьезное выражение лица во время подслушанной беседы. Выдавать себя он и до этого был не намерен, а теперь тем более. Молчание — золото. — Очень приятно, — выдавил он на белавском и проигнорировал ожидание в устремленных на себя взглядах. А вот не будет он спрашивать про должность! Он же не железный! Объясняй потом, что такого смешного нашел в ответе.

Так больше ничего и не услышав, Ксантар кивнул то ли в ответ, то ли на прощанье, развернулся и скрылся в толпе. А для Ника начался кошмар из мелькающих чередой лиц, звучащих имен с династиями, скупых улыбок, изучающих взглядов, кивков… Астор не пропускал никого. Раньше Никоэль думал, что час — это очень много для отведенной процедуры, но теперь на деле убедился: даже еще мало. Времени поговорить с чери Лавретом хотя бы о погоде попросту не осталось. Но он был не в претензии, комментарии Астора на тариманском для друзей, знакомых и коллег оказались всяко интереснее дежурной беседы.

Раздавшийся звук гонга застал Ника врасплох, зал очень быстро начал пустеть. Вскоре в нем остались только они с министром и еще пара человек с недовольными лицами. Еще бы! Мало кто любит быть последним, а тем более когда остальные спешат к столу с закусками. Так что процедура знакомства с вынужденными задержаться гостями вышла быстрой и скомканной, по пути к дверям.

— Выносить еду в соседний зал и там садиться не положено, — шепотом предупредил Астор, едва они оказались у накрытого стола. А то мало ли… Лучше сказать и показаться навязчивым, чем перехватывать потом посла с тарелкой в одной руке и стаканом — в другой. С предыдущим дипломатом именно из-за этого крупный конфликт уже почти на пороге случился — барону Орэту непременно хотелось сесть.

Ник молча кивнул. Кажется, он уже привыкает к манере министра то ли поучать, то ли предупреждать.

Так как возможности беседовать с другими гостями у Ника не было — его мало кто понимал, он медленно дегустировал закуски, небольшими глотками пил соки и делал вид, что весьма занят и не обращает ни на кого внимания. С Астором успеет еще наговориться в более спокойной и конфиденциальной обстановке, не место и не время вспоминать о делах. Он с нетерпением ждал второй гонг, потому что чужие любопытные взгляды тяготили, да и соседи по застолью без зазрения совести обсуждали между собой его внешность, возраст, делали предположения об уровне владения оружием (не в его пользу) и спорили, удастся ли на этот раз подписать договор. Возможно, это была с их стороны прямая провокация и приглашение показать себя со шпагой, а возможно, они и не думали злить посла, так как были наслышаны от министра, что у Абернана II не осталось людей, знающих тариманский язык. В любом случае Никоэль привычно пропускал нелицеприятные слова мимо ушей и заодно закреплял мнение, что не понимает окружающих. Так безопаснее и выгоднее.

К концу часа в зале появился чери Трант. Ник заметил его за головами и плечами гостей совершенно случайно, ведь почести ему не воздавали, даже место уступать не очень торопились. Правитель без суеты перемещался между присутствующими, здоровался, разговаривал, не отгораживаясь никакими телохранителями. Но к послу подходить не стал, только прикоснулся к углу глаза, поймав взгляд министра иностранных дел. Наверное, напомнил смотреть в оба.

А едва затих звук долгожданного гонга, Астор тронул Ника за плечо и сказал:

— Пойдемте. Я провожу вас в гостевую комнату, где вы сможете прилечь и поспать или просто отдохнуть, пока минет положенный час, не будем рисковать, как с бароном Орэтом. Потом настанет черед в числе остальных попрощаться с чери Трантом, и тогда вечер будет считаться законченным.

Парень охотно последовал за министром, пока выдалась возможность. Тот довел его до двери небольшой спальни неподалеку, основную площадь которой занимала широкая двуспальная кровать, и оставил в одиночестве. Окно в комнате было распахнуто настежь, что сначала показалось неуместным из-за чувствительно выстуженного вечерней прохладой воздуха. Но вскоре он понял причину этого. Похоже, проветривали перед его приходом, чтобы убрать запах лака или мастики, коими приводили в порядок старенький паркет. Зато мебель была новенькая, словно специально сделанная для очередного посла. Тариманцы решили учесть все мелочи. Но, как на взгляд Никоэля, лучше бы они оказались менее старательны. Испарения химических веществ даже в незначительных количествах могли испортить действие зелья, поддерживающего нормальный цвет глаз, ему и так осталось до крайнего срока четыре часа. Однако не по коридору же без разрешения час бродить, еще в шпионаже или чем-то ином заподозрят. Пришлось парню лечь на кровать и закрыть глаза, хотя спать он не хотел. Главное — так меньше вреда от испарений. Окно, естественно, тоже пришлось оставить открытым. Ник расслабленно вытянул руки вдоль тела и приготовился терпеливо ждать, когда за ним придут. А пока мысленно перебирал лица и должности представленных гостей. Чьи-то черты показались ему смутно знакомыми… но чьи? Эх, не вовремя отвлек его фин Астор. Хотя, может, это была ошибка? Где бы он мог сталкиваться с тариманцем? Необычный макияж, принятый у местных, забыть невозможно.

Никоэль старательно вспоминал, но был сбит с мысли, когда ему на грудь внезапно прыгнуло нечто — не очень тяжелое, но явно наглое и бесшумно подкравшееся по покрывалу. Он резко распахнул глаза и почти в упор вперился взглядом в черную усатую морду. Мурчиана была не слишком велика и совсем не походила на взрослую особь. И что теперь с ней (или с ним) делать, парень не знал. Спихнуть? Вроде не положено, по объяснениям Астора. А то вдруг потом действительно стоит ждать череды несчастных случаев, один из которых может стать летальным? Еще больше в том, что не следует рыпаться, убеждала замеченная в ногах на покрывале пара взрослых животных. Они сидели, как кошки-копилки, по обеим сторонам и явно настороженно следили, чтобы никто не обидел малыша. Обложили! Ник не дернулся только благодаря многолетней выучке, приобретенной во время работы с опасными химическими веществами.

Наглая черная зверушка, словно поняв, что он понял безысходность положения и смирил себя, выпустила когти и принялась топтаться, перебирая лапками, как самый обычный кот. Хорошо хоть когти были еще не слишком крепки и велики и не протыкали полностью два слоя ткани на груди.

— Э-э-э… Котя, а может, ты на покрывало пойдешь топтаться? — попытался уговорить Ник, даже не зная, как правильно обратиться.

Взгляд мурчианы, казалось, стал насмешливым. Нет, парень не страдал чересчур развитым воображением и мнительностью и не любил присочинить. Но он готов был поклясться, что зверь забавляется. Демонстративно зевнув, котенок спокойненько свернулся клубочком, причем спиной к лицу Ника. И что делать? Сверкающие глаза двух взрослых особей как-то не располагали к расслаблению.

— Котя! На мне лежать нельзя! — еще раз попытался освободиться посол.

Вместо ответа котенок внезапно увеличился в несколько раз, изрядно потяжелев и заткнув ему рот и нос своей пушистой тушей. К счастью, это продолжалось недолго, иначе Ник рисковал задохнуться. Прежние размеры вернулись буквально через полминуты. Однако в последний миг превращения парень успел рассмотреть устрашающего размера лапу с когтями в непосредственной близости от своего бока и загрустил еще больше.

— Понял, — пытаясь отдышаться после сдавившей легкие тяжести, сказал он. — Лежу и молчу.

Никоэль надеялся на благополучный исход дела. Или минет час, и он сам сможет переложить котенка на покрывало, если надзиратели не будут против, или придет фин Астор и освободит его. Хотя предпочтительнее был первый вариант. Эх, кто же знал, что не стоит оставлять окно открытым?! Он теперь даже комнаты в посольстве поостережется проветривать. Хотя там же и так снаружи на окне решетка, а форточка довольно мала. Да и второй этаж, не всякий рискнет гулять по узкому карнизу.

С трудом расслабив мышцы, Ник закрыл глаза и погрузился в ожидание. Соблазн держать мурчиан в поле зрения был велик, но он не позволил себе проявить малодушие. Что ж, будет изображать перину для сна для одной не в меру наглой морды. Хотя, может, стоило предложить вместо себя подушку в подарок? Стараниями кастеляна у него в багаже как раз одна лишняя оказалась, не везти же обратно.

Из-за открытого окна согревающая тяжесть на груди вскоре показалась даже приятной. Он не встревожился, когда взрослые особи пушистыми покрывалами навалились на ноги. Никоэль и сам не заметил, как все-таки задремал. Но спал он чутко в незнакомой обстановке, поэтому голоса в коридоре сразу же его разбудили.

— Астор, ты бы ускорил решение вопроса о совместной добыче руды с мартнаильцами, — прозвучало на тариманском.

— Не могу, Ксантар, я с этими белавскими договорами увяз. А что такое?

— Не нравится мне этот Роэн, всюду нос сует. То к твоему послу пристал, то сегодня, якобы случайно, на тренировочное паладио забрел, где син Яр гонял своих людей… Слишком наглый.

— Так вызови его на поединок доблести и уложи на недельку залечивать раны. Лучше ты, чем кто-то другой, менее аккуратный, увидевший в нем достойного соперника для представления Богине.

— С ума сошел? С такими дурными помыслами вампир скорее уложит меня, даже если хуже владеет шпагой.

— Разве он плох для обоснования обычного поединка?

— Нет. Но сам я светиться не хочу, надо думать, с кем из людей его столкнуть.

— Только не перестарайся, еще одного международного скандала я не переживу.

— Не учи ученого, лучше свои обязанности выполняй. Твой посол, наверное, уже извелся от нетерпения. Извини, Астор, я тебя покину, и ты не стой, иди. Странно, что белавец сам не высунулся из комнаты на наши голоса, сильно ты его мурчианами запугал.

Услышав последнюю фразу, Ник понял, что больше не ощущает тяжести ни на груди, ни на ногах. Он открыл глаза, бегло осмотрел комнату, но зверей не обнаружил. И едва успел сесть, как дверь без стука распахнулась.

— Я за вами! — бодро заявил министр. — Все в порядке?

Парень кивнул и встал на ноги. Жаловаться почему-то не хотелось. Да и на что? Его ведь никто не укусил, не поцарапал, наоборот — обогрели и составили компанию. А что пришли без приглашения и удалились, не попрощавшись, так это, наверное, и к лучшему — меньше нервов и поводов для чужого зубоскальства.

В сопровождении министра посол вернулся в зал, поблагодарил чери Транта за вечер, откланялся и направился восвояси.

— Я завтра в полдень зайду! — бросил вслед Астор и в кои-то веки не стал навязывать свою компанию для того, чтобы пройти буквально до соседнего здания.

Однако Ник не питал иллюзий, что за ним никто не следит. Следят, и еще как! Хорошо, если все вещи в комнате за время отсутствия не перебрали. Вряд ли Ларион действительно бдит, он и не высунется, если в коридоре будут топтаться тариманцы. Но главное, что шкатулку для связи с Трианом он надежно запер в свой ларец. Там такой хитрый замок, защищенный магией отца, что открыть его никто другой не сможет, если Ник не пожелает. А он не пожелает — хватит им и возможности бегло протестировать содержимое заклинаниями во время переноски сундука, наверняка ведь не удержались.

Прогулочным шагом добравшись до посольства, Никоэль открыл дверь и замер на пороге, остолбенев. Весь холл оказался заполнен мерцающими в темноте иллюзиями в натуральную величину. Там были и вампир, впивающийся жертве в горло, и палач, рубящий голову на плахе, и висельник с вываленным наружу распухшим языком, и вцепившаяся добыче в бок мурчиана, и несколько пар дуэлянтов, запечатленных на финальной стадии битвы — один протыкал второго в районе жизненно важных органов. При этом имелась у всех иллюзий общая деталь: у умирающих персонажей сценок было лицо Ника, искаженное агонией близкой смерти. После такого единообразия мерцающие лужи крови на полу и отпечатки ладоней на стенах как-то не производили особого впечатления.

Посол аккуратно притворил за спиной дверь, благо что запнуться в темноте ему не грозило, и пошел дальше осматривать персональную выставку. В том, что она предназначена именно для его глаз, парень не сомневался. Запугивают. Понять бы еще — кто? И не слишком ли много для него чести? Он и представить боялся, каким запасом сил надо обладать, чтобы сотворить все это. Пожалуй, даже отец в одиночку не справился бы.

Никоэль в задумчивости потыкал пальцем в вампира, чем-то похожего на Роэна, и к собственному удивлению почувствовал, что в кожу будто сотни иголочек впиваются. Странно. Человек без дара не должен бы ничего ощутить, лишь воздух. Наверное, маги перестарались, готовя сюрприз. К чему все это? Его хотят выпроводить из Таримана, или это чья-то злая шутка? В первом случае лучше сообщить об угрозе Триану, чтобы тот начал искать государство, заинтересованное в войне между Тариманом и Белавией. А во втором — стоит разобраться самому, не беспокоя секретаря. Для шутки, конечно, слишком масштабно, но ничего исключить нельзя. Два-три тариманца или тех же мартнаильца из посольства в соседнем крыле вполне справились бы с задачей. Неужели вампиры, если это не их рук дело, ничего не заметили? Ник решил сначала сбегать к ним, опросить, обзавестись свидетелями, а потом искать Астора или хотя бы кого-то из гвардейцев. Однако тут его взгляд случайно упал на зеркало на стене, и он понял, что никуда не побежит. От нервного напряжения глаза стали совсем белесыми и пугающими, сделав лицо лишь незначительно привлекательнее множества окружающих образов. Если кто-то увидит его среди иллюзий, то примет за одну из них, изображающую угрозу слепоты. Нет, он не готов объяснять и доказывать, что все в порядке. Полночи придется отбиваться от лекарей и иных доброхотов.

Приняв решение, Никоэль зажег магические светильники под потолком. Как он и думал, иллюзии тут же начали тускнеть, истончаться и исчезать без следа. Ничего. Незачем чужим смотреть на эти непотребства, а секретарю он и без того найдет, что отписать. По крайней мере, дневное нападение точно нельзя назвать чьей-то шуткой. Шпагу с собой все-таки носить, что ли? Более компактное оружие — нож — вряд ли поможет при серьезном столкновении. Может, кроме бандитов, никто и не решится после сегодняшнего приема и предупреждения местного правителя вызвать его на дуэль? Просто он постарается быть вежливым и не нарываться. Да и фин Астор сделает все возможное, чтобы не допустить поединка, особенно поединка чести, из которого живым выходит только один дуэлянт, или поединка силы, где все средства хороши, лишь бы хоть магией, хоть клинком поразить противника. Или попробовать примерить кольчугу? Нет, не привык он к ней, пусть и дальше валяется в сундуке. А вот о возможности подарить подушку для задабривания черного пушистого разбойника стоит поговорить с министром уже завтра.

Зевнув, парень спокойно направился наверх. Утро вечера мудренее. Хотя дверь комнаты он запрет понадежнее, еще и подопрет чем-нибудь. Эх, вот сейчас он точно не отказался бы от мурчианы в качестве охраны, даже половину кровати запросто уступил бы. Вопреки всему Ник вдруг обнаружил, что огромных кошек опасается гораздо меньше, чем незнакомцев с ножами и шпагами. Воспоминания о теплом клубочке на груди теперь вызывали лишь улыбку, а не страх. Об аллергии он явно заикаться не будет, тем более что самим мурчианам на это заявление начхать.

В комнате Никоэль первым делом проверил целостность магического замка на своем ларце, потом подпер дверь креслом, закрыл окно на щеколду, оставив лишь маленькую форточку наверху, и сел писать отчет Триану. Ну как отчет — несколько строчек крупным почерком. «Добрый день, — начал он в расчете, что вряд ли секретарь работает на ночь глядя. — Добрался. Представление чери Транту и вечерний прием прошли нормально. Днем подвергся нападению двух личностей с оружием, которые явно знали, кто я. Министр иностранных дел пообещал поделиться подробностями расследования, кои приведу в следующем письме. С уважением, Н. Иберникский».

Свернув бумагу вдвое, он отправил ее по назначению и полез в сундук искать оружие — пусть будет под рукой. Парень как-то вовсе не ожидал, что буквально через пять минут мелодичный звон сообщит о пришедшем ответе.

«В нападении ищите следы тариманцев и, даже если это не они, настаивайте на их виновности. Нам нужны факты для выдвижения официальных претензий. Постарайтесь попасть на тренировки воинов и оценить их потенциал и приемы. Завтра вечером ждем отчет по обоим пунктам».

Э-э, минуточку… Когда это он успел пообещать, что готов нарываться на недовольство тренирующихся тариманцев? Ник в растерянности потряс письмо, хотя это же действие хотелось применить к секретарю. Неужели Триан там не соображает, что невозможно без дела поболтаться возле воинов, как в театре, а потом спокойно удалиться, не нарвавшись на вызов, не спровоцировав драку или поединок? Отца захотели подставить и сравнить его силы с силами местных дуэлянтов? Ох, но он-то не отец. В этом многозначительном «ждем» чуялось участие Абернана. Только личная ли это прихоть правителя, или интересы государства требуют, а слава Нимейна Иберникского позволяет надеяться на результат? Непонятно.

Ник лег на кровать и постарался обдумать ситуацию. С видом праздного зрителя по тренировочному паладио ему точно лучше не шататься. Он, в отличие от Роэна, не может себе позволить принять чей-то вызов. Нет, он, конечно, знает, с какой стороны держаться за шпагу — отец тренировал, и не успел все забыть и растерять навыки, но… Если в противники попадется кто-то типа Астора, мнение о белавских аристократах он испортит окончательно. А чем еще можно заняться на паладио? Явно не травку собирать. Разве что бег изобразить. Главное, чтобы при этом ему не подложили свинью в виде препятствий. Ка-а-ак предложат присоединиться к группе местных — и на забаву мартнаильцам корячиться придется вместе со всеми. Хотя выход есть: принять позу пафоснее и неудобнее и замереть так, пока не изучит ситуацию. Уж с чем с чем, а с равновесием, выдержкой и отточенностью движений после напряженных трудов в лаборатории проблем у него нет, хоть весь день простоит. Будет ли у него на это время?

Так и не обдумав график, Ник незаметно для себя уснул, ведь день выдался напряженный и ответственный.

А следующее утро началось для него как минимум необычно. Проснулся парень оттого, что ему стало чересчур жарко, еще и солнце принялось светить прямо в лицо через неплотно прикрытое шторами окно. Он попытался поднять руку, чтобы заслонить глаза, и обнаружил, что не может этого сделать. Однако причину понял сразу, не осматриваясь вокруг и не напрягая извилины. А как не понять, если одна из наглых причин тихонько замурчала? Тысяча драконов! Когда он и на работу подстилкой для котов успел подписаться?

Распахнув глаза, Никоэль увидел знакомую картину: черный котенок на груди, рыжий — на животе, а по бокам, прижимая своим немаленьким весом руки к кровати, двое взрослых огромных мурчиан с тонкими кожаными ошейниками.

Может, наглецов было намного больше, но поле его зрения оказалось сильно ограничено. Синий и зеленый звери, отлеживающие руки, умудрились примостить головы прямо на подушку — справа и слева. А главное, как они все попали в его комнату? Ник точно помнил, что не открывал окно, а двери тщательно подпер. Форточка слишком мала и находится высоко от карниза. Неужели стоит поискать потайной ход? Но не похожи тариманцы на предусмотрительных интриганов и подлецов. Хотя зачем тогда запустили к нему группу хищников? Это попытка запугивания или попытка убийства? Вопросов было больше, чем ответов.

Наверное, проснувшись в необычной компании, следовало бы испугаться, но Никоэль чувствовал лишь опаску, любопытство, азарт и почти невыносимое желание сменить позу. Он попытался аккуратно выдернуть правую руку, которую уже почти не ощущал, из-под вытянувшейся туши, но не преуспел. Синяя мурчиана глухо зарычала и недвусмысленно положила лапу ему на горло. Хорошо, что обошлось без когтей. Черный котенок перестал мурчать, поднял голову и, казалось, укоризненно посмотрел Нику в глаза. Или ему померещилось из-за слепящего солнечного света? Наверное, показалось. Потому что склянку с галлюциногенами он вчера не разбивал, а в то, что сходит с ума, верить не хотелось.

Замерев, парень полежал минут пять, в течение которых постарался обдумать ситуацию и найти выход. Ждать, пока его обнаружат и освободят — явно не вариант, слишком долго и унизительно, да и обязательное зелье он не выпил. Судя по всему, завтрак только через час-полтора, а встреча с Астором и того позже. Поняв, что белавские аристократы рано вставать не любят, расписание явно подстроили под их режим.

— Котейки, а давайте я встану и освобожу вам всю кровать? — вспомнив, что он нынче дипломат, попытался договориться Никоэль.

Предложение было принято в штыки — то есть в когти, не опасно, но чувствительно воткнувшиеся в грудь и живот. Тариманская сторона, очевидно, не захотела пойти на компромисс и потерять уже нагретый матрас. Мнение живого матраса их не интересовало, только свое удобство.

— А как насчет завтрака? Еда! Вы белавский понимаете?

Когти вонзились только в живот, и посол, тесное окружение которого нынче сильно способствовало гибкости мышления, расшифровал: «Много жрать вредно. Особенно для матраса, который не хочет, чтобы его попытались перекроить когтями».

— Понял. Мы на диете, — уныло вздохнул Никоэль. И с удивлением ощутил, как лапа с жесткими шершавыми подушечками отодвинулась от его шеи. Да, так лучше, спокойнее. И появился простор еще для пары вопросов к строгим тюремщикам. Он не терял надежды договориться.

— Вас хозяева еще не ищут? — воспользовавшись возможностью, поинтересовался посол.

Раздавшееся следом рычание разной тональности сразу из четырех источников яснее ясного намекнуло, что слова надо выбирать тщательнее. Глупость сморозил. Не хозяева, а… А кто? Ник напряг память, соображая, как тариманцы называют своих коллег по отношению то ли просто к подопечным, то ли к наглым пушистым манипуляторам, которым и возразить-то невозможно. Вроде употребляют только имена.

Н-да… У отца на его месте были бы шансы отодвинуть мурчиан и без вреда для себя встать, а ему остается только терпеть, ведь магией он не владеет. Ник попытался рассмотреть бляшки на ошейниках, чтобы знать, кому обязан сегодняшним безобразием, но не преуспел — не разобрать. Если это окажется Астор… Впрочем, ничего он не сделает и в этом случае, не в его интересах ссориться, тем более что коты сами принимают решения, никого не слушаясь. Это дома он питал иллюзии, а тут уже понял, что нет хозяев и подчиненных, есть полноправные партнеры. Но как же у него все затекло… И это вдобавок к тому, что он уснул в одежде!

Нет, все-таки парень был даже рад, что подменил отца. У него сложилось впечатление, что Нимейну пришлось бы каждый день принимать несколько вызовов. Это его в силу возраста опекают и не воспринимают чересчур серьезно. Странное ощущение. Давно к нему так не относились — как к несмышленышу. Зато мартнаильцы вроде такой недооценкой не страдают, уж очень тщательно они пытались допросить на разные темы под видом пьяной беседы.

— Котейки, — вздохнул Ник через некоторое время, — завтрак через десять минут начинается, а я тут все еще лежу.

Синяя и зеленая мурчианы приподняли головы, переглянулись и встали. Одна цапнула зубами за загривок рыжего котенка, вторая — черного, после чего они синхронно поднырнули под портьеры, вытянулись в струнку, сгрузили на подоконник ношу и, уменьшившись в размерах, кажется, запрыгнули сами, чтобы потом протиснуться в форточку. Вот и способ, которым они попали в комнату. Оказывается, стены для них не преграда, если осталась хоть мелкая и труднодоступная щель. Для всех ли? Все ли такие шустрые и предприимчивые — приходится только гадать. Однако послу было не до догадок. От резкого прилива крови к отлежанным конечностям хотелось шипеть и ругаться.

Ник кое-как поднялся, размялся, умылся, сменил рубашку и внимательно осмотрел комнату. Вроде, кроме мурчиан, ночью больше гостей не было. Он выпил зелье для придания радужке глаз коричневого цвета и направился в столовую. В коридоре стояла тишина и не было ни души. Хотя парень так и думал, что Ларион проспит завтрак, а потом пошлет слугу купить что-нибудь. Наверняка постарается подольше изображать больного, чтобы его ни к чему не привлекли. Правила вежливости требовали, чтобы Ник сходил и осведомился о здоровье младшего секретаря, но он не желал поддерживать спектакль, делая вид, будто ничего не понимает. В гордом одиночестве посол добрался до главной лестницы, спустился на пару ступенек и тут заметил несколько капель крови на мраморе поручней, так как чуть не размазал пятна собственной рукой. Странно. От небольшого пореза такого не бывает. В надежде, что была использована всего лишь краска, Ник обмакнул в красную субстанцию кончик пальца и даже понюхал. Нет, точно кровь, причем свежая, только начала подсыхать. Но откуда она могла взяться ночью на лестнице? Мартнаильцы что-то начудили? Кто-то из них ранен? Парень решил выяснить это после завтрака, а пока просто достал носовой платок, тщательно вытер руку и подчистил перила. Ни к чему и остальных обитателей особняка волновать. Если подозрительные пятна увидит Ларион, Ник его потом из комнаты вовек не выманит, даже если будет очень надо.

Так и не встретив по дороге ни души, парень добрался до небольшой столовой, где уже вяло сновали слуги с блюдами. А что суетиться, если наплыва народа не наблюдается? Вскоре к нему за столом присоединился пожилой молчаливый белавец, который отложил часть продуктов для младшего секретаря и накрыл поднос салфеткой. И уже под конец явились шумной толпой бодрые мартнаильцы в полном составе — вампиров двенадцать, из которых Ник был знаком лишь с частью. Ни ран, ни повязок, ни скованности в движениях ни у кого не наблюдалось. Роэн громогласно поздоровался за всех подчиненных и спросил:

— Ты ведь не против, что мы пришли пораньше, не в свое время? Наш народ, конечно, предпочитает бодрствовать до половины ночи, а утром спать, но в чужой стране поневоле как-то приспосабливаешься к местным условиям. Мы тут давно, организм перестроился. Надо было бы попросить передвинуть нам время завтрака, но все недосуг, тем более что ваши представители дипломатической миссии в столовой появляются редкими периодами — несколько человек пару раз в месяц. Уверяю, нас интересует исключительно еда, а не немытая шея твоего тощего подчиненного, который все равно опять не спустился. Кстати, как прошел вчерашний прием?

Ник усмехнулся, оценив манеру, в какой были заданы вопросы: пока отвечаешь на последний, будет уже неудобно возвращаться к первому. Интересно, вампир специально наболтал между ними кучу всего или так вышло случайно? Ведь нормальные дипломаты просто так рот не открывают и не вываливают на собеседника столько правдивой информации, если им это зачем-то не надо. Впрочем, парень и не собирался возражать против компании.

— Все нормально. Меня показали народу и отправили восвояси, — ответил белавский посол, поднимаясь из-за стола.

— А с мурчианами как?

— Пока не понял, — неопределенно сообщил Никоэль, не желая откровенничать и выкладывать свои проблемы с хвостатой братией. Роэн все равно ничем не поможет, даже если захочет. Как вчера сболтнул фин Астор, мурчианы старались обходить вампиров по дуге и в случае столкновения быстро удалялись с гордым видом. Не любили они их почему-то, но эту нелюбовь предпочитали демонстрировать на расстоянии — не так, как белавцам. Зато и не шипели на мартнаильских гостей по примеру обычных кошек — уже хорошо, а то было бы совсем неудобно.

— Хорошо, а фехтуешь ты как? — поинтересовался Роэн.

— Что ты имеешь в виду? — удивился парень резкой смене темы.

— С тариманцем в поединке совладаешь? Я хотел пригласить тебя сегодня на тренировочное паладио гвардии.

— Гвардия-то не возражает?

— А кто ее спрашивает? — подмигнул вампир. — Мне интересно. Хочу попробовать пройти полосу препятствий наравне с местными. Ты со мной?

— Только не на полосу. Я в сторонке постою.

— Кто же тебе позволит? Праздных зрителей не любят.

Никоэль задумался. Это завуалированное покушение, Роэн смерти его хочет, или не понимает, что не все являются отменными воинами с тренированным телом? Нет, он, конечно, тоже не слабак, но с его стороны явно будет слишком самонадеянно согласиться на личное участие наряду с теми, кто занимается каждый день. В лучшем случае гвардейцы просто посмеются, а у Роэна окажется припасена для начальства забавная история, как он подставил посла соседней державы.

— Давай я позже решу, — сказал Ник. — До обеда у меня все равно дела с фином Астором.

— Заходи, если надумаешь.

Кивнув, парень направился к выходу, но в дверях столкнулся с министром иностранных дел, за спиной которого маячили четверо гвардейцев.

— Никоэль Иберникский, — официально обратился фин Астор, — мы вынуждены задержать вас до выяснения обстоятельств. Прошу добровольно последовать за мной.

И плевать было тариманцам на дипломатическую неприкосновенность.