Глава 41. Опасный сон

Мне передали записку от кланового мага. Нест пришёл в кабинет и положил клочок пергамента прямо в руки. А потом стоял на почтительном расстоянии и ждал, пока прочитаю.

“Амелия, к нам делегация ведьм в гости собралась, — писал клановый маг. — Прости, но сегодня я не смогу снять защиту и пустить тебя на остров. Прилетят они на мётлах или нет — большой вопрос, но лучше не рисковать. Переночуешь дома? Ответ передай через Неста”.

— Да, — я подняла взгляд на заместителя Ричи. — Мой ответ — да.

— Понял, лина Амелия, — несостоявшийся лекарь поклонился и вышел из кабинета.

Хранитель нашего секрета. Единственный из воинов Сокола, кто догадывался, где командир проводил ночи, когда болел. Я по-прежнему полностью ему доверяла и знала, что могу обратиться по любому вопросу.

— Что ж, есть шанс всю ночь проработать, — бормотала я, перекладывая бумаги на столе. Ударно сегодня потрудилась, столько документов составила. Ещё немного, и пожалею, что отказалась от личной помощницы. На лину Иллаю легла вся хозяйственная часть, но административную я продолжала тянуть сама.

Заряда энергии и оптимизма хватило до полуночи. Глаза уже слипались, а голова грозилась превратиться в тыкву, как у принцессы из сказки. Я сдалась. Закрыла бумаги в ящике стола и отправилась в потайную спальню.

Ещё час потратила на то, чтобы умыться, расчесать волосы и переменить платье на ночную сорочку. Тонкую, почти прозрачную. Так что свечи полагалось задуть и немедленно спрятаться под покрывалом. Засыпая, я думала о Ричи. Не одиноко ли ему на шкурах в ритуальном зале или дом Этана уже полон ведьм? Может, что-то разузнали о судьбе Станы, и поэтому делегация отправилась к Бояне? Я зевнула, перевернулась на другой бок и провалилась в темноту.

Свечи горели в темноте, тени танцевали ритуальные танцы. Кажется, чьи-то мягкие ладони выстукивали ритм на барабанах. Или это билось моё сердце?

— Амелия, — звал меня лучший мужчина на свете.

Целовал в шею и обхватывал губами мочку уха. Я чувствовала жар его тела, мне снился аромат его кожи. Такой тонкий, свежий, мятный.

— Ричи.

— Нет, обернись.

Шёлк пшеничных кудрец под моими пальцами, бездонная пропасть голубых глаз. Они такие разные, но так похожи. Братья Гвидичи.

— Франко.

— Да, любовь моя.

Комната подёрнулась туманом, шум барабанов стал громче. Я сидела в объятиях Франко и не могла пошевелиться. Чистая кожа на груди и плечах, ни одного шрама. Сильные руки, чуть охрипший голос…

— Амелия.

И поцелуй. Бесстыдный, преступный. Я не должна была, я любила другого, но ничего не могла с собой сделать.

Они так похожи. Своей страстью, своей яростью, безумием. Два брата, смотрящие в бездну. Разве они не могут оба быть моими? Разве я должна принадлежать кому-то одному?

— Амелия, — простонал тот же голос, но уже в реальности.

Я очнулась, хватая ртом воздух. На столе горела лампа. Одеяло скомкалось у ног, а сорочка задралась до груди. У кровати стоял Франко Гвидичи. Нет, он не трогал меня, но щёки тут же вспыхнули от стыда. Мы оба практически раздеты. Где его синий камзол? Почему он расстегнул рубашку и пальцами пытался пригладить расстрёпанные волосы?

— Что вы делаете в моей спальне?

Язык спросонок не слушался. Руки дрожали, когда я пыталась натянуть подол сорочки на колени. Почему жарко? Почему я чувствую себя так, будто сон был очередным мороком?

— Вы солгали мне, — сказал Франко на выдохе. Вцепился в собственные волосы и застонал. — Вы всё время мне лгали! “Я люблю другого, я не могу ответить взаимностью”. Не было сейчас никого! Только мы вдвоём. И вы таяли от поцелуев. Амелия, я не дурак! У меня никогда не было женщины, но я знаю, что с вами делает страсть. Вы хотели близости. Вы были готовы отдаться!

— Нет, — я приложила ладони к щекам. — Это морок, снова ваш проклятый дар!

— Чуть-чуть, — он улыбнулся пьяной улыбкой. — Как глоток вина. Остальное — отклик вашего тела. О, его не проведёшь. Мир стоит на женских хитростях. С языка срывается “нет, уйдите”, а в глазах “да, да”. Вы решили со мной поиграть! Вы вертели мною, как вздумается. Но я догадался. И я вас прощаю. Амелия, мне плевать на свадьбу с братом. Фредерико бесплоден. Я согласен дарить вам ночи. Столько, сколько мы сможем от него спрятать. К чёрту гордость! Я люблю вас. Люблю. Быть любовником даже лучше, чем мужем. Интереснее, опаснее, слаще. Правда?

“Нет!” — хотела закричать я, но язык будто присох к нёбу.

Он безумен! Боги, он и впрямь сошёл с ума из-за силы своих чувств. Не может с ними справиться, не слышит меня. Франко уверен, будто мой отказ — уловка. Он готов быть вторым после Ричи и думает, что именно этого я добивалась.

“Но я действительно не оттолкнула его во сне, — с ужасом думала я, глядя на брата своего жениха. — Как так вышло? Он внушил мне желание? Или я настолько испорчена, что хочу близости с обоими?”

— Бездна, хватит! — я застонала и зажмурилась, прогоняя образы из недавнего видения. — Я не хочу предавать Ричи. Я никогда не заведу любовника. Это отвратительно! Это оскорбит и его, и мои, и ваши чувства! Как вы не понимаете? Нельзя так жить. Нельзя лгать тем, кого любишь. Нельзя быть женой одному, а спать с другим. Нельзя! — я посмотрела в глаза старшему Гвидичи. — Франко, уходите, прошу вас. Из моей комнаты, из моей школы и из моей жизни. Уходите, пока вы всё не разрушили!

Оставалось только молиться предкам, чтобы он прочитал в моих мыслях, что ошибается. Я никогда не играла с ним, никогда не притворялась. Я ни разу не допустила мысли остаться с обоими мужчинами одновременно.

“Франко не поверит, — шепнул внутренний голос. От запаха жжённого сахара тошнило, проклятая мята мешала сделать вдох, а аромат граната горчил на кончике языка. — Он видел отклик моего тела, он уверен во взаимности. Он опасен!”

— Я ничего не разрушаю, — прошептал он, расстёгивая манжеты рубашки. — Наоборот, я выбрал единственно возможный путь. Ведьмы лгут, женщины лгут, но пророчества не ошибаются. Вы тоже скоро поймёте, насколько я прав. Вы уже это чувствуете. А страх. Страх пройдёт. Мне тоже немного страшно от того, что близость случится в первый раз. Но я буду нежен и внимателен к вашим желаниям, клянусь.

Я боялась не боли первой близости, а самого Франко. Бесконечно сильного, упёртого и сумасшедшего. Его не победить. Не сдвинуть с места. Не убедить никакими словами.

Если буду сопротивляться, то он наведёт морок. Я не смогу ясно мыслить, позвать на помощь. Да и кто меня спасёт от мага чёрного уровня?

— Бездна, вы в любом случае возьмёте то, за чем пришли, — прошептала я и отодвинулась подальше от мужчины. Взгляд остановился на двери в углу. Там была ванная комната. — Дайте мне хотя бы пару минут наедине с собой. Умыться и прийти в себя.

“Холодная вода, — бормотала я мысленно. — Мне нужна холодная вода и небольшая передышка. Иначе я сойду с ума!”

Воздух стал тяжелее. Я никогда бы не подумала, что смогу увидеть магию, разлитую в нём, без дополнительных ухищрений. Просто так. Своими глазами. Марево волнами расходилось от Франко.

— Хорошо, — милостиво согласился он. — У вас есть пара минут. Прошу, не заставляйте меня ждать долго.

Я ничего не ответила, стрелой вылетела из кровати и босиком побежала в ванную, продолжая думать только о холодной воде. Заперла дверь и наложила короткое заклинание укрепления. Спасти не спасёт, но несколько секунд поможет выиграть.

Едва оказалась в укрытии, дышать стало легче. Теперь никто не прочитает мои мысли, а значит, пора придумывать план спасения.

Ричи на острове, куда не пробиться из-за высококлассной защиты. Дом Кеннета Делири я знала недостаточно хорошо, чтобы выстроить туда портал. Единственное место, куда я могла бы перенестись без координат и рассчитывать при этом на защиту — отцовский особняк.

“Умница, Амелия, — похвалила саму себя. — Папа поможет. Вызовет Сокола по зеркалу, доложит главе клана и удержит оборону, пока они не придут”.

Я вспомнила всё, чему успел научить меня Ксанир. Правильная постановка ног, прямая спина.

— Выстроить тело вдоль оси, — шептала, стараясь сконцентрироваться на плетении узлов. Формулу заклинания прочитала без запинки. — Теперь арка.

В комнате скрипнули половицы, и я чуть не задохнулась от волнения. Дорисовала границы перехода дрожащими пальцами, а ручка двери уже дёрнулась.

— Амелия? Я не слышу шума воды…

Ещё один удар сердца и портал был готов. Я не стала проверять точку выхода. Шагнула через светящееся марево и тут же оказалась в кабинете отца.

* * *

Фредерико оставил мёртвого Гирона в его доме и пешком пошёл по улицам старого квартала. Не понимал, где он, почти заблудился, но чувствовал себя до неприличия хорошо. Эхо от развернувшегося во всю мощь дара до сих пор звенело в теле. Голова кружилась от приятной лёгкости. Он танцевал бы, пел, но умом понимал, что поводов для радости мало. На один способ убийства в его арсенале стало больше, на одну жертву тоже. Не по приказу забрал жизнь, не в горячке боя. А тихо подкрался под окном и потянул за нить, связывающую душу с телом.

"Приводи ещё", — сказали демоны.

А тёмная гладь реки забвения даже рябью не пошла. Проглотила старейшину и не заметила.

— Сокол, — раздалось в мыслях. — Я тебя чувствую. Ты где?

От неожиданности лучший убийца вздрогнул. Клановая связь по зеркалу ожила. Он слышал Магнуса!

— Я в старом квартале, отец, — Фредерико завертел головой, пытаясь разглядеть в ночной тьме очертания домов. — Рядом с конюшнями.

— Какими демонами тебя туда занесло? — ворчал главный инструктор академии. — На ногах от ведьминского зелья еле стоишь, а по территории клана болтаешься. Давно приключений на свою задницу не находил?

— Нет, я был хорошим мальчиком, папа, — усмехнулся Фредерико. — Почти…

— Ладно, сейчас портал открою, — перебил Магнус. — Я у Витта сижу. Новости пришли интересные. У Гирона во сне сердце остановилось. Одни родственники рыдают, другие поминки собирают, а мне секретарь совета уже письмо написал. Никто не собирается откладывать твой суд чести. Меня позвали занять освободившееся место.

"Хоть так, — пронеслось в голове. — Не стоит ждать от богов щедрых подарков. Они скупы на милость. За каждую полученную кроху положено благодарить, как за полный стол богатств".

— Подожди, — поморщился Магнус в отражении зеркала, — какой-то шум в кабинете Витта. Что там?

Связь прервалась, зеркало потемнело. Теперь оно снова отражало ночное небо. Фредерико убрал его в карман и зажмурился. С океана дул лёгкий ветер, деревья шумели, будто крался кто-то по песку. Пешком до дома Витта далеко. Взять повозку? Золото при себе всегда было, конюшни под боком. Если пойдёт сейчас, то получится быстрее, чем порталом. Никто не откажет командиру отряда.

— Эй! — на ходу крикнул он и громко свистнул. — Есть кто-нибудь?

Фонари закачались, ворота открылись со скрипом. Хмурый кучер пообещал, что заложит повозку и пригласил подождать во двор.

— Ветрено, лин Сокол, уши застудите. Принести травяной чай?

Он кивнул, чувствуя, как от голода подводит живот. Кучер махнул своему мальчишке, а сам пошёл к лошадям. Дверь в дом осталась открытой. Оттуда слышались женские голоса. Кто-то удивительно чисто и красиво пел детскую песню.

— Дождик, дождик, уходи, ждём тебя в другие дни…

Руки онемели, ноги словно приросли к земле.

“Франко хочет погулять, ты приди потом опять”.

Женщина пела, а Фредерико тонул во тьме. Медленно падал в пустоту.

“Дождик, дождик, уходи, ждём тебя в другие дни”.

— Франко! Франко, кто-то стучит, открой дверь.

— Хорошо, мама.

Брат спрыгнул с подоконника и побежал в коридор, Фредерико остался один. Капли дождя медленно катились по стеклу. Он называл их червячками. Красивыми серебристыми червячками.

— Дождик, дождик, уходи…

— Тёмных ночей, лина Гвидичи, — раздался чужой голос из коридора.

Фредерико весь сжался. Он не любил взрослых. Особенно тех, кто приходил к Франко. Отец потом долго кричал на брата, мама плакала. Лучше спрятаться под столом и подождать. Там тихо.

— Как вы сказали, вас зовут? — громко переспросил отец.

Его тяжёлые шаги перекрыл голос чужака.

— Плиний. У меня нет фамилии, вы можете обращаться ко мне по-простому. Я старший врачеватель в королевском зверинце. Работа сложная: редкие звери, странные болезни. Я слышал, ваш сын умеет читать мысли. Его дар очень бы нам пригодился. Видите ли, досточтимый лин Гвидичи, животные не умеют говорить. Не рассказывают, что у них болит, а заклинания-диагносты настроены на людей. Жалко зверушек, когда они мучаются. Чем убивать безнадёжных, не лучше ли попытаться исцелить?

— Мой сын не учился в академии, — строго ответил отец. — Он не зарегистрирован как маг.

— Что вы, какая регистрация? — по голосу человек казался Фредерико маленьким и толстым. Только они пищат, будто мыши. — Работа простая, не пыльная. Как лечат животных, никто не следит. Ваш сын поможет мне, а я щедро его отблагодарю. Десять золотых вас устроят?

— Отец, — звонко сказал Франко, — позволь мне.

— Нет. Даже не думай, ты никуда не пойдёшь. У нас тренировки, шестой параграф учебника.

— Но десять золотых!

— Нет, я сказал. Господин Плиний, мы не бедствуем и в вашем золоте не нуждаемся.

— Отец!

— Иди в свою комнату, Франко, — рявкнул он. — И не выходи, пока тебя не позовут. Ты меня понял?

Брат с размаха налетел на дверь. Фредерико зажал уши, испугавшись грохота. Франко сам, как дикий зверь, метался по комнате.

— Тиран, — шипел под нос. — Деспот! Золото ему лишнее. Ладно, пусть, плевать на золото, мой дар кому-то нужен. Нужен! Выкусил, съел? Я могу приносить пользу людям. Я не выродок!

— Уходите, господин Плиний, разговор окончен, — мягко сказала мама.

— Но юноша явно расстроен. Мне кажется, он хочет пойти со мной.

— Вам кажется, — отрезал отец. — Уходите!

— Ну и пусть катится! — взвился Франко. — Я без лицензии жил и без работы проживу! Так и просижу на шее у отца. А лучше в подвале. С крысами! Да, там моё место. Отброс, пожирающий отбросы. Ошибка богов!

Фредерико слез с подоконника и сжался в комочек. Брату под горячую руку лучше не попадаться. Оттаскает за волосы или толкнёт так, что больно шмякнешься об пол.

— Двадцать золотых, — сказал Плиний. — Поверьте, я торгуюсь только потому, что мне очень нужен мальчик.

— Он болен, — ответил отец. — Его нельзя одного выпускать на улицу. Имейте уважение к нашему горю. Франко скоро запечатают, не давайте ему ложных надежд.

Брат остановился и посмотрел в окно на дождь. Такие же серебристые червячки покатились по его щекам. Он держался. Не хныкал, как маленький. Молча сжимал кулаки.

— Очень жаль, — тихо сказал Плиний. — Такой симпатичный юноша, такой редкий дар.

Франко рукавом вытер слёзы.

— Сиди здесь, Фредерико. Не ходи за мной.

Стало страшно и холодно. Ветер дул от окна, стена больно давила на затылок. Они снова кричали. Все разом. Маленький мальчик, как за луч света, хватался за голос мамы. Сейчас она их успокоит. Сейчас они перестанут. Но мама завизжала так, что дышать стало трудно.

— Фенар! Святые боги, Фенар. Нет, Франко, нет! Что ты наделал?

Страх крепче вжимал его спиной в стену. Зубы скрежетали, перед глазами вспыхивали и гасли цветные круги.

— Нет, — заплакал Франко. — Нет, мама.

— Ты убил их, — сказал Плиний. — Твоих родителей больше нет. Скорее, нужно уходить. Тебя схватит городская стража и тогда точно запечатает. В доме ещё есть кто-нибудь? Франко, сосредоточься, посмотри на меня. В доме есть прислуга?

— Только брат.

— Сколько ему лет?

— Семь.

— Его тоже придётся убить.

В реальности было холодно. С неба падал дождь, кто-то тряс его за плечо и шептал испуганно: “Сокол, Сокол”. Без паники, без истерики, но так, что хотелось открыть глаза.

— Очнулся? Вставай.

Он поднимался прямо из лужи. Пропитавшаяся грязью одежда остыла. Всё плыло и качалось, как перед ещё одним обмороком.

— Я вспомнил, — прохрипел Фредерико. — Я всё вспомнил. Франко убил родителей. Я видел мать. Отца. Он выжег им глаза. Чёрные провалы, обуглившаяся кожа. Моей маме, представляешь? Она гладила его по волосам, обнимала, пела песни на ночь, а он…

Воздуха не хватило, Фредерико захлебнулся.

— Тише, — просил Магнус, усаживая его на скамейку. Голова снова опёрлась на что-то твёрдое. — Это в прошлом.

— Он потащил меня во двор, он правда хотел убить. Я видел в его глазах…

— Это в прошлом. Ты выжил, всё хорошо. Посмотри на меня. Сокол, я здесь.

От холода бил озноб. Он задрал голову и с трудом разглядел очерченный светом фонаря силуэт Магнуса.

— Он убил их. Он соврал мне. Выставил себя несчастным страдальцем. Бла-го-де-те-лем. Подкинул брата в Клан Смерти якобы на лучшую долю. Просил, наверное, Малха, чтобы он закончил начатое…

Ветер трепал волосы и далеко уносил слова. За спиной Магнуса качалось светлое пятно. Кто-то стоял на крыльце дома кучера и боялся шагнуть под дождь.

“Сын, — вспомнил Фредерико. — Трявяной чай для меня”.

— Что делать с ним будешь? — вполголоса спросил Магнус. Кажется, купол тишины повесил, но всё равно прятался, чтобы никто по губам не прочёл. — С Франко, я ведь правильно понял?

— Сначала найду. Из-под земли достану, ни одна иномирная уловка не поможет. А потом в бездну…

— Подожди, — попросил отец. — В себя приди. Я сейчас портал поставлю к Витту. Там тебе ещё одна причина схватиться за нож откроется. Амелия еле спаслась от мерзавца. Он собирался обесчестить твою невесту.

“Ты не уйдёшь от меня, брат. Я на двадцать лет забыл, что ты сделал, но я вспомнил. Время платить по долгам”.