Глава 16. Хранительница

Слова Веданы так сильно злили, потому что были правдой. Лекарь не отстранил Сокола от службы, но в личном разговоре прозрачно намекнул, что с тяжёлыми ранениями пора завязывать. Его тело уже напоминало лоскутное одеяло, все резервы на восстановление были исчерпаны. А ведь лучшему убийце клана каких-то двадцать семь лет. Десять из них он был хуже любого демоны из бездны, и вот все говорят, что пора на покой.

— Я не согласна с ней, — тихо сказала Амелия. — Большая честь для посольства... И для меня, что именно вы возглавляете охрану. Я бесконечно благодарна лину Делири за такое решение. Конечно же, оно показывает клану, как сильно он ценит наших детей.

Она осеклась на полуслове и замерла, а Сокол взгляд поднять не мог. “Последнее, что тебе останется перед смертью, — обещал ему главарь мародёров, — жалость. Я порежу тебя на куски. Сложу их, как мне понравится, и отпущу. Можешь представить себе плетёное кресло на веранде. Плед, закрывающий худые ноги, руки с грязными и обломанными ногтями. Свою рожу изуродованную. Представил? И вот ты сидишь, смотришь на солнце и молишь богов, чтобы они прекратили твои страдания. А какая-нибудь девчушка с улыбкой проскачет мимо, взглянет на тебя, замрёт от ужаса или отвращения и прошепчет: “Бедненький. Угораздило же его”.

— Лин Делири мыслит стратегически, — холодно ответил Сокол. — Посольская школа стоит рядом с сильнейшим источником магии. На него претендуют сразу три правителя: король Дартмунд, Верховная ведьма и Тёмный император. И раз уж детей решено оставить здесь ради развития их дара, той подпитки, что даёт источник, то и охрана должна соответствовать уровню опасности.          

Амелия торопливо подошла и остановилась в полушаге от него.

— Я знаю, что решение нашего главы политически оправданно, — пробормотала она. — Но вы могли бы позволить мне думать, будто я и мои воспитанники настолько важны, что охранять нас отправили лучшего убийцу клана. Иногда вы слишком честны. Наверное, за это вас так не любят ведьмы.

Дочь Витта протянула руку и коснулась его плеча. Осторожно, словно боялась, что её отругают за дерзость. Неприлично стоять так близко к мужчине. Неприлично оставаться наедине с тем, кого считают бабником и повесой. Но она осталась. И тянулась к нему. Сама.

Холод из прошлого отступал, сердце билось быстрее и шептало: “Ты живой, живой, поверь в это”. Он был жив и он был нужен. Ей.

Убийца накрыл ладонью тонкие девичьи пальцы. Такие хрупкие и трепетные, что им страшно позволять касаться его шрамов. Не надо. Не время ещё. Хватит короткого порыва. Желания узнать больше, чем видели другие, чем видела она сама до этого. Нежность разливалась теплом в груди. Сердце стучало: “Ты нужен, нужен”. И собственный порыв защитить Амелию от всего мира комом стоял в горле.

Убил бы всех, кто посмеет её обидеть. Одного за другим. Как повезло старосте, что он ушёл всего лишь без пальца... Иначе крови в кабинете директрисы было бы больше.

— Простите, лина Амелия. Иногда я действительно перегибаю палку. Ведана не любит, когда ей говорят правду в лицо. Звереет и несёт чушь. Постараюсь впредь осаживать рыжую ведьму до того, как она переступит порог вашего кабинета.

— Вы не обязаны терпеть её скверный характер в одиночку, — возразила она в ответ, поглаживая его огрубевшие пальцы. — Я сама виновата. Лина Ведана не устроила бы скандал, если бы староста не обманул меня. Я сглупила с договором. Ума не приложу, как теперь всё исправить. Можно попробовать договориться с поставщиком трактира, но завтра начинается учёба.... Боги! Я на части разорвусь, пока налажу работу школы.

— Вы и не должны заниматься всем подряд, — ответил Сокол, беззастенчиво наслаждаясь целомудренной лаской. — Когда лина Хельда управляла бессалийским приютом, у неё была Доминика Каро. Воспитательница. Её место заняли вы, а жена главы клана забеременела и отошла от дел. Теперь вам нужна другая лина Хельда. Женщина с деловой хваткой, умеющая видеть таких прохвостов, как деревенский староста, насквозь. Я ведь прав, что вы не любите торговаться? И бухгалтерией занимаетесь, потому что больше некому?  

Амелия кивнула, стыдливо опустив глаза.

Прекрасно. Теперь можно продолжать. А то его безумная идея без такого молчаливого согласия могла бы показаться совсем уж невменяемой. Но что поделать? Развитая интуиция позволяла смотреть на проблемы с неожиданных ракурсов.

— Я понимаю, что бюджет школы ограничен и вам не позволят устроить конкурс на лучшего специалиста и платить ему то жалованье, которое он попросит. Но можно обойтись внутренними ресурсами. Вы знали, что Сирая, дух-хранитель источника, когда была жива, вела бухгалтерию бывшей Верховной ведьмы? Ядвиги.   

— Я думала, она всегда занималась наукой, — ответила Амелия. — Лина Хельда говорила, что хранительница просила предоставить ей бумагу и перья. Она пишет ночами. Бездна, а ведь Сирая была бы идеальным бухгалтером. С её возможностями призрака и неограниченным доступом к магии источника ни один староста больше ущерб бюджету не нанесёт. И самой ей воровать смысла нет. Мёртвым деньги ни к чему. Лин Сокол, вы — гений, клянусь!

Вот теперь стало окончательно и бесповоротно приятно. Убийца не скрывал улыбку и очень нехотя отпустил ладонь Амелии. Перед тем, как вызывать на переговоры Сираю, стоило убрать проклятый отрубленный палец со стола. Мёртвую ведьму он, конечно, не смутит, но демонстрация причины, по которой понадобилась её помощь, всё равно не самая лучшая.

***

У меня щёки пылали, а сердце колотилось так громко, что Сокол должен был услышать. Голова кружилась от собственной наглости. Боги, я держала его за руку, гладила пальцы. А он не стал насмешничать, как делал обычно. Нет, лучший убийца клана ласково улыбался, даже не думая отталкивать или, наоборот, давить на меня, ускоряя события. Чувствовал, что я с трудом набралась смелости?

Я посмотрела на командира охраны, деловито заворачивающего отрубленный палец в платочек и взрогнула. Слишком большой контраст между нежностью, с которой он смотрел на меня мгновение назад, и холодным безразличием к изувеченному старосте.

— Лина Сирая, — позвала я вслух. — Вы нам нужны.

Ведьма вплыла в кабинет через закрытую дверь, а мне снова стало интересно, как много она слышала и видела. Конечно, мы говорили на эту тему. Хранительница гарантировала, что использует свои способности только из соображений безопасности, но она ведь женщина. Хоть и неживая. Я бы не устояла перед соблазном подглядывать за всеми подряд. Да, это невежливо, но какое значение имеют правила хорошего тона для призраков?

— Вызывали? — спросила она, кокетливо стреляя глазами в Сокола.

Бездна! Его обаяние даже на мёртвых ведьм действует?

— Да, — кивнула я. — Лин Сокол обмолвился о вашем прошлом. Говорят, во времена тринадцати Верховных, вы вели бухгалтерию одной из них?

— Грешна, — притворно вздохнула Сирая. — Почти пятнадцать лет занималась всеми доходами и расходами Ядвиги и её семьи. Закупала продукты, содержала дом и следила, чтобы ученицы школы ведьм ни в чём не нуждались. Если позволите, я могу занятся и посольской школой. Её бюджетом, разумеется. 

Угу, как теперь избавиться от ощущения, что за мной постоянно следят?

— Я буду вам очень благодарна, — ответила я, пребывая в смешанных чувствах. — Начнёте с вопроса поставок продуктов? Договор со старостой Белых Сорок пришлось разорвать. 

— Да, конечно. Только нам бы сначала обсудить моё жалованье.

Вот тебе и бесплатная рабочая сила! Не предусмотрено в бюджете статьи для зарплаты бухгалтера-снабженца! Откуда я деньги возьму? Из своей скромной зарплаты?

— Конечно, — кисло согласилась я. — Сколько вы рассчитываете получать?

— О, не беспокойтесь, — отмахнулась ведьма. — Мне нужен допуск в лаборатории по ночам и разрешение там работать. Только и всего.

Я думала, после детства в клане меня сложно удивить, но я ошибалась.

— Зачем вам лаборатория? Простите, если это прозвучит бестактно, но вы ведь не сможете варить зелья.

— Писать ведь могу, — фыркнула она. — У меня нет плоти, вы правы. Но есть бесконечный источник магии, откуда я черпаю силу. Вы владеете заклинанием левитации? Чтобы заставлять перо скользить по бумаге его более чем достаточно. С зельями потребуется большая осторожность.

Я почувствовала себя дурой. Ведь всё просто. Всесильный дух может использовать любые заклинания, не заботясь о выгорании. Да, это кропотливая работа, но единственная отдушина для той, кто вместо перерождения вынуждена охранять источник.

— Прошу прощения, не подумала о такой возможности, — покаялась я. — Если вы обещаете, что ничего опасного и противозаконного создавать не собираетесь, то я согласна на ваше условие.

— Я слишком стара, чтобы нарушать закон, — рассмеялась Сирая, а потом резко стала серьёзной, будто что-то почувствовала.

— Всё хорошо? — уточнила я.

Не хватало только неприятностей на празднике. Бесо с ребятами снова напились? Ведана устроила ещё одну сцену? Или Староста успел нажаловаться на нас кому-то?

— Вернулся ваш странный бессалиец, — ответила ведьма. — Не нравится он мне. И отлучки его мне не нравятся.

— Что за отлучки? — уточнил глава охраны, впервые за разговор Сираи вообще обозначив своё присутствие в комнате. — Речь о Марко Ведари, правильно?

— Да, о нём, — хранительница сморщила призрачный нос. Жаль, я не чувствовала её эмоций. Никак не могла понять, пугает ли её посланник короля или просто раздражает? — Престранный тип. Спит, не снимая камзола. Штаны меняет на холщовое исподнее, перчатки и плащ в шкаф убирает, а камзол — словно вторая кожа. И не умывается совсем. Вообще к лицу не прикасается. Нормальные люди глаза трут, нос чешут, подбородок скребут. Кстати! Бреются. А у Марко Ведари щетина не растёт.

Кажется, я слышала о зельях, останавливающих рост волос. Но зачем его пить студенту, когда все ровесники едва ли не гордятся растительностью на лице? Я помнила, как ученики отца бунтовали против запрета отпускать бороды и усы. Не полагалось воинам. А им нравилось.

Но даже если списать бритьё на вкусы Марко, странностей оставалось много. Почему он не снимал камзол? Хранил что-то важное в карманах и боялся даже на мгновение оставить своё сокровище без присмотра?

— А в душ он тоже в камзоле ходит? — спросила я.

— Он в душ не ходит, — хмыкнула ведьма. — И не воняет при этом за версту. Говорю же — человек-загадка.

— Маскировка на нём, — отрезал Сокол. — Скорее всего такая, что при соприкосновении с водой исчезает.

— Вряд ли, — покачала головой ведьма-призрак. — Я по-прежнему не чувствую на нём ни артефактов, ни посторонних заклинаний. Когда он портальную арку рисует, сила так и льётся. А от тела его даже слабого фона нет. Кого вы пустили в трактир?

— Как минимум искусного мага, — задумался убийца. — Что не выходит за рамки его легенды. Абы кому Дартмунд доверять исследование источника не стал бы. На умертвие у нас сигнальные артефакты поставлены. На оборотней тоже…

— Лин Делири отправил лина Пруста в Бессалию, чтобы выяснить, не подменили ли настоящего Марко Ведари кем-то ещё, — вспомнила я.

— Пруста? — переспросил Сокол с таким удивлением, будто я упомянула имя одного из богов. — Снял главу разведки с задания контролировать дворец и страдающую на грани развода Верховную ведьму? Снял его, зная, что со дня на день ждут возвращение Дамиана Аринского и грандиозных разборок между супругами? Да полковена ведьм шепчется, что лучшего момента для свержения Станы не найти. Заговор диких до сих пор не раскрыли. А Пруста выслали из Фитоллии, чтобы следить за мальчишкой-студентом?

В интригах ведьм и семейных делах нашей правительницы я ничего не смыслила, но на слово бывшему командира личной охраны лина Делири верила. Если во дворце всё так плохо, то отпускать Пруста было нельзя. Да, Верховная наверняка под круглосуточной защитой наших воинов и своих ведьм, но все они — не Пруст! Насколько же опасного человека подозревают на месте Марко, что его разоблачение сейчас важнее безопасности фитоллийской короны?

У меня холодок прошёл по спине. Если подозрения нашего главы не беспочвенны, то я получила букет белых роз от настоящего монстра. И дар снова меня подвёл. Ведь человек, скрывающийся под чужим именем, должен всё время бояться, что его поймают. А тот, кто задумал нечто плохое? Предвкушением, нетерпением, злобой. Чувств много, ароматы бы наполнили комнату. И никакие розы бы их не спрятали.

— Мне не положено знать подробности, — пробормотала я. — Я не понимаю, почему лин Делири принял такое решение. Наверное, у него есть причины. Лин Пруст приедет к нам через пару дней вместе со студенческим другом Марко. Будет выводить посланника короля на чистую воду. А сегодня лина Хельда хотела посмотреть на Марко поближе. Я должна написать приглашение на вечерний банкет и передать ему.

— В нём точно кого-то подозревают, — кивнул Сокол. — Вот что. Пока разведка не соберёт на него досье или сам глава клана не подтвердит, что общаться со студентом безопасно, старайтесь близко не подходить к двери его комнаты в трактире. Благо, это не сложно. Приглашение отдайте Несту, он стоит сегодня на главном входе. Отнесёт.

— А если Марко водой облить? — с хулиганскими интонациями в голосе предложила Сирая. — Маскировка слезет и усилий такого важного лина Пруста не понадобится. Да и просто никто не будет ходить в мокрой одежде. Студенту придётся снять камзол.   

— О, Амелия любит обливать людей, — весело заметил Сокол.

Я покраснела. Стоило ли напоминать? На свадьбе лина Делири лучший убийца здорово перебрал и решил, что я обязана с ним потанцевать. Отказов он не принимал. Наклонился ко мне слишком близко, обескураживая вонью своей похоти, и собирался силой вытащить меня из-за стола. Отец куда-то отошёл, а я запаниковала. Схватила почти нетронутый кубок и выплеснула вино в лицо Соколу. Боги, я думала, он меня убьёт! А он громко рассмеялся и сказал: “Благодарю, но я предпочитаю принимать вино вовнутрь. Алкоголь сушит кожу. Да и переводить таким образом красное фитоллийское — почти преступление. Слишком ценный продукт”. 

— Чувствую, за таким молчанием есть очень интересная история, — хмыкнула ведьма. — Но рассказывать вы её вряд ли станете.

— Вы гораздо проницательнее лина Сокола, — улыбнулась я. — Хорошо. Я придумаю, как заставить Марко Ведари принять душ, раз уж он сам этого не делает. А теперь нужно возвращаться к гостям. Праздник в разгаре, я и так задержалась сверх меры. Ох, ещё приглашение нужно написать.

Я бросилась к столу, чтобы найти пустой бланк. Испачканного кровью договора и отрубленного пальца старосты уже не было.