Глава 14. Кружка судьбы

Высокие потолки, неоновая подсветка, полукруглое панорамное окно, за которым зажигались вечерние огни города… И этот мужчина посреди широкого пространства, полного тонких запахов кофе, дерева, кожи и чего-то неуловимого. Как в новый год, когда сам воздух несет в себе волшебство. Только здесь это ощущение было постоянным эффектом, как заклинание, которые не развеивается. Все казалось слишком нереальным, словно Лина попала в другое измерение. – Это что… офис такой? – чуть хрипло спросила она, пытаясь преодолеть внезапную скованность во всем теле. И шагнула вперед. Магия дрогнула, но не исчезла. Рафаэль, стоявший вполоборота, повернулся к ней полностью. – Сперва мы сняли здесь помещение, когда планировали нейро-кафе, – его голос прозвучал непринужденно, но странные, словно скрытые оттенки его тембра вызвали внутри мгновенный отклик. – А затем выкупили несколько квартир над ним и сделали серьезную перепланировку. Теперь тут и кафе, и лофт, и моя квартира еще этажом выше. Удобно. – Ты тут живешь? – ахнула Лина, с каждым шагом становясь все ближе, пока пространство окончательно не сузилось только до нее и до Рафаэля. Очутившись рядом, Лина в который раз обнаружила, насколько же он был выше. Ей приходилось задирать голову, и было в этом что-то будоражащее, вызывающее мелкие мурашки на коже, словно бабочки пробрались под платье. При этом о своем великолепном детище он говорил так просто, будто рассказывал о покупке новой кружки… А Лина пыталась сохранить деловой вид, но внутри все переворачивалось. Этот человек, Рафаэль, был не просто талантливым барменом или успешным бизнесменом. Хотя и этого было достаточно, чтобы вскружить голову кому угодно. Лине же как раз нравилось другое. То, как загорались его глаза, стоило начать рассказ о том, что ему удалось построить, что получилось создать. Тогда в голубых радужках рождалась целая вселенная. Так бывает только у по-настоящему талантливых людей, зараженных какой-то идеей. Эта идея и превращалась в искры, в огонь, которым можно было зажигать миры. Что уж говорить о ней… – Что ж, давай я тебе все расскажу? – проговорил вдруг Рафаэль, и Лина поняла, что молчание-то затянулось, пока она падала в голубую бездну его взгляда. Покраснела. – Конечно, – кивнула поспешно, опустив голову. – Можно сесть? – Само собой, – он отодвинул перед ней стул, и… сел рядом, оказавшись так близко… слишком близко. Он раскрыл папку, где мелькнули какие-то архитектурные планы, цифры, буквы программного кода. Рафаэль охотно начал рассказывать самые глубокие детали не только руководства таким сложным заведением, но и его создания. Оказалось, все началось с президентского гранта на разработку «адаптивной системы анализа потребительского поведения в малом бизнесе», который он получил на пятом курсе. – Сперва был стартап. Я отвечал за ядро нейросети и архитектуру. Роман, один из моих старых друзей, научил систему «видеть». Еще был Александр, наш эксперт по большим данным, и Алексей – мастер по железу, создавший тот самый кластер из «Mac», на котором все и держится. Он говорил о сложных вещах – о векторизации лиц, модулях MQTT, кастомных API – но объяснял так, что она, не будучи технарем, понимала хотя бы основную суть. Это был не сухой отчет, а история о команде, о друзьях, которые поверили в его безумную идею и сумели воплотить ее. В этот момент дверь открылась, и в лофт вошла Леся с подносом. Администраторша поставила перед Рафаэлем белую кружку с мелкими милыми сердечками, внутри которой плескался ароматный кофе. – Спасибо, Лесь, – кивнул он, не глядя на нее. А Лине стало не по себе. Она вдруг увидела, как Леся задержала на Рафаэле взгляд – долгий, влажный, полный немого вопроса. И тут же острая, колючая игла ревности вонзилась куда-то под ребро. Эта девушка знала его дольше, была частью его мира, частью той самой команды. А она что? Случайная гостья. Скоро он объяснит ей все, подтвердит бронирование «Рафа» на свадьбу и… все. Перед Линой тоже очутилась кружка с кофе. Леся вышла, и тишина снова стала звенящей. Лина опустила голову и невольно нахмурилась, даже не замечая этого. Восхитительный аромат черничного рафа щекотал ноздри, но она едва ли его замечала, даже не взглянув на него. Несколько мгновений утекли в напряженной тишине. Почему-то мысли о Рафаэле стали причинять боль. На что она вообще рассчитывала? У нее был Костя… А еще какие-то понятия о совести должны были оставаться. Она глубоко вздохнула и подняла глаза. Рафаэль смотрел на ее кружку, не отрываясь, и на его лице отразилась вся нечитаемая гамма эмоций. Лина снова опустила голову, чтобы понять, что он там увидел. Таракана поверх пенки?.. Но оказалось, что перед ней снова та самая кружка с иероглицами, которая попалась ей уже в третий раз. – Ух ты, – невольно выдохнула Лина. – Это случайность, или Леся специально ее выбрала?.. Хотя с чего бы администраторше выбирать для нее кружку? – У нас кружки выдает только автомат, – качнул головой Рафаэль и посмотрел на нее. Долго. Голубые глаза сделалась большими и глубокими, пронизывающими. Лина мгновенно занервничала. – Мне попалась эта кружка уже в третий раз, – натянуто улыбнулась она. – У вас их много, да? – Одна, – отрезал он, так, кажется, и не моргнув ни разу. – В моем кафе только одна такая кружка. Остальные иногда повторяются. А эта – никогда. Лина широко распахнула глаза, снова посмотрев на странные иероглифы: «運命». – Это что-то обидное, да? Поэтому написано иероглифами: чтобы никто не понял? Типа «мокрая курица» или «сушеная вобла»? Шутка вышла нервной. Уголок губ Рафаэля дрогнул и он покачал головой: – Это читается «Unmei». И переводится как «Звезда. Судьба. Предначертание», – и было в его голосе что-то такое, что заставило Лину покраснеть, крепче сжав в пальцах теплую керамику. Поднесла ее к губам. Вкус как всегда был невероятным – черничный раф будоражил вкусовые сосочки сладкой ягодной основой с нотами черной смородины, темного шоколада и едва уловимой горчинкой апельсиновой цедры. Идеальный баланс. Котофеич снова угадал. – Любишь раф? – вопрос прозвучал тихо, но в нем слышалось что-то большее. – Люблю, – кивнула Лина, чувствуя, как горит все лицо. Когда они перестали говорить о делах и перешли на неформальный разговор?.. – В общем-то, мог бы и не спрашивать. Я помню. А это новинка. Рад, что и он тебе нравится. Сердце подпрыгнуло. – Ты запоминаешь все напитки, которые у тебя заказывают клиенты? – Нет, – покачал головой он, глядя куда-то в пространство перед собой. – А как же так? – голос дрогнул, в груди защемило. Рафаэль вдруг повернулся, и его яркие голубые глаза снова устремились на нее. Почему-то стало будто бы нечем дышать. Выдержать этот взгляд было невыносимо тяжело, но отвести глаза – вообще невозможно. Секунда. Другая. Сейчас он ответит что-нибудь такое, после чего она должна будет вообще забыть о дурацких вопросах. Например вспомнит, что они тут по делу, а он занятой человек… – Я вообще редко работаю бариста сам. В основном наблюдаю за работой кафе… Но если бы мне каждый день встречались такие гости, – наконец произнес он, и в его голосе зазвучала знакомая колкость, смешанная с чем-то новым, теплым, – я бы начал подливать в свой кофе по утрам успокоительное. Или коньяк. Или и то, и другое. Она сама не поняла, как начала смеяться в ответ на его улыбку. Но, как ни странно, от этого ответа странное возникшее напряжение между ними не разрядилось, а лишь сгустилось, стало тягучим и сладким, как раф в ее чашке. Лина изо всех сил пыталась думать о дипломе, о свадьбе Алисы, о Котофеиче и планировке кафе, но ее мысли путались. Они сидели слишком близко. Его рука случайно касалась ее, когда он показывал что-то на планшете. Нога под столом нет-нет да и случайно соприкасалась с ее коленом. От Рафаэля пахло кофе, тонким парфюмом и чем-то неуловимым, от чего кружилась голова и хотелось сесть поближе. Концентрация внимания таяла с каждой секундой. Собрав волю в кулак, Лина решила наконец перейти к свадьбе подруги. Возможно, это отвлечет ее от темных фантазий, которым не суждено реализоваться. От желаний, которые только сжигали вены, не оставляя шансов на воплощение. – Ты так много рассказал мне о кафе, нужно уложить это все в голове, чтобы я потом могла спросить еще что-нибудь важное. Как насчет обсудить пока кое-что о свадьбе? – неловко улыбнулась она. – Как скажешь, – кивнул Рафаэль, спокойно закрывая папку и откидываясь назад в кресле. Он больше не смотрел на нее, и стало немного легче. – Алиса просила спросить у тебя о Котофеиче. Она хочет какую-то нейро-фишку на свадьбе. Чтобы поразить гостей. Игру какую-то, может, интерактив с голограммами? Не знаю. Это возможно реализовать? Рафаэль внезапно быстро кивнул, а затем развернулся на крутящемся кресле в сторону центра комнаты: – Котофеич, что у нас есть для такого запроса? – проговорил он в воздух, и Лина не поверила своим глазам. Голограмма кота материализовалась прямо в центре помещения, сладко потягиваясь. – Мяу-вау! Отличный повод устроить paws-пати! Могу провести викторину для гостей с голографическими подсказками. Или создать интерактивную стену, где пожелания молодоженам будут появляться в виде светящихся символов. А еще я могу спроецировать на потолок звездное небо с датами их знакомства и помолвки! И, конечно, станцую самую модную танцевальную баттл-сценку с лучшим танцором на свадьбе, если он, конечно, не побоится проиграть коту! Лина невольно рассмеялась. – Это просто восхитительно! – Давай продемонстрируем Лине возможности системы, – сказал тогда Рафаэль, и тут же в ответ на его команду в комнате погас свет, заменившись лишь легкой неоновой подсветкой вдоль потолка. А в центре лофта трехмерная, невероятно детализированная фигура Котофеича увеличилась в размерах и стала отбивать чечетку под зажигательный джаз. Его виртуальные лапки отбрасывали словно бы настоящие тени, а движения ничем не уступали человеческим. – Голограмма высокого уровня, – пояснил Рафаэль. – Может изобразить кого угодно. По фотографии, загруженной при входе, можно в реальном времени сгенерировать видео с гостем и спроецировать его. Например, танцующим. – Правда? Такое вообще возможно? – не поверила Лина. Похоже, это прозвучало как вызов, потому что на этот раз Эл действительно улыбнулся, но как-то очень уж опасно: – Котофеич, покажи нам Лину, танцующую танец маленьких утят. И закрой шторы, чтобы было лучше видно. – Эй! – возмутилась она. – Зачем? Какой танец? Пока она возмущалась, прошло достаточно времени для генерации видео, и в центре комнаты появилась ее точная голографическая копия, нелепо переваливающаяся с ноги на ногу под знакомую детскую мелодию. Это продолжалось не меньше минуты, за которую Лина успела сгореть со стыда раз двадцать и представить себя проваливающей сквозь землю – тридцать. – Пожалуйста, больше никогда так не делай! – простонала она, в ужасе закрывая лицо ладонями, но смех прорывался сквозь пальцы. Рафаэль тоже улыбался, глядя на нее как-то странно. Наверно впервые за весь их разговор как-то тепло, что ли. А затем махнул рукой, и голограмма замерла. И как бы ужасно не выглядела она в танце маленьких утят, сама идея показалась Лине гениальной. Алиса бы пришла в восторг. – А голограмма может показать двух танцующих людей? – спросила она. – Только лишь бы не получилось криво. Нейросети иногда делают ужасно странные видео, особенно с несколькими персонажами. Рафаэль пожал плечами, в его глазах, устремленных на нее в полумраке, внезапно мелькнул новый озорной огонек. И что-то еще, отчего у Лины сердце пропустило удар. – Давай проверим. Лина успела только отрыть рот, как Рафаэль уже скомандовал: – Котофеич, покажи, как мы с Линой танцуем медленный танец. Композиция – «Заплетай». Ну и все. Сердце остановилось. Кажется на несколько долгих почти бесконечных мгновений, чтобы затем ринуться вперед, как тройка лошадей к обрыву в старых фильмах. Потому что в центре лофта, под нежные, пронзительные аккорды гитары и голос Ершова, возникли они. Ненастоящие. Но такие живые. Голограмма Рафаэля нежно обнимала ее голографическую копию, их тела плавно двигались в такт музыке. Ее любимой музыке! И от этого внутри еще сильнее разрывалось на части. Он смотрел на нее – эту нереальную – так горячо и жадно, словно хотел ее всю. Его виртуальная рука лежала на ее талии, пальцы чуть сжимали ткань платья, которое она сегодня надела. Это было так удивительно, так трепетно и так… невыносимо. Лина вдруг словно поняла как это могло бы быть. И теперь стереть это из памяти стало просто невозможно. Она вдруг с болезненной ясностью осознала, что отдала бы слишком многое, лишь бы это стало правдой. Чтобы он, настоящий, держал ее так же под ее любимую песню, которая сейчас звучала, наполняя комнату шорохом их шагов и звуком смешавшегося дыхания. Неправильно. Нельзя! Но… Музыка затихла. Голограммы растворились. Лина опустила глаза, пытаясь поймать ускользающий из легких воздух, спрятать эмоции и дрожь в руках. Это было слишком. – Ладно, мне пора идти, уже поздно, – выдохнула она неровным голосом, резко поднимаясь с кресла. Он встал одновременно с ней. – Погоди, я… – начал он тоже как-то рвано. Его рука легла на ее запястье. Лина посмотрела на его пальцы, сжимающие ее, обжигающие кожу, затем подняла взгляд на него, встретившись с широко распахнутыми голубыми омутами. И в этот самый момент тусклый свет неоновых лент вдоль потолка погас. Котофеич исчез и не появлялся. Абсолютная, густая, бархатная тьма поглотила все. Шторы были закрыты, ни единого лучика с улицы. Слышно было только их дыхание – ее частое, сбившееся, и его – более глубокое, но такое же неровное. – Твою ж… – выругался Эл совсем рядом. – Наверное, Котофеич перегрузил систему своими танцами. Лина попыталась усмехнуться: – Сложная техническая система нас подвела? Получилось неуверенно и вяло. Вот только Рафаэль вдруг шагнул ближе в темноте и коснулся ее руки. Не запястья и не ладони. Возле плеча. Сдавил чуть сильнее… Горло сжало спазмом. Лира замерла, не видя, но ощущая, что он стал слишком близко. Слишком. А потом прозвучал его чуть хриплый ответ: – Это я сам подвел систему. Потому что не могу думать, когда ты рядом… Огонь полыхнул и сжег все, что было в голове одним смертоносным ревущим потоком. – Что ты сказал? – прошептала она практически одними губами. Он не ответил. Вместо этого пальцы его второй руки скользнули ей на талию. А первая с плеча поднялась вверх, прошлась по ключице, дотронулась до шеи. Прикосновение было таким острым, таким… что все внутри оборвалось. Лина не могла пошевелиться, не могла дышать. Лишь почувствовала, как его мощная фигура прижалась к ее телу, слегка вдавливая ее в себя. Как игриво скользнул кончик его носа по ее щеке, а затем губы едва-едва опустились на уголок ее рта. Словно дразня. Или спрашивая разрешения…