Глава 15. «Лаская ночь, коснись меня, имя тебе искушение…»

Сперва его губы двигались осторожно, мягко. И, казалось, что в любой момент все может оборваться и исчезнуть. А затем никто не сказал бы, что это вообще произошло. Они скользнули вдоль нижней губы, оставляя на ней легкий горячий отпечаток, двинулись к другому уголку ее рта. И снова к середине, только теперь его губы распахнулись, чуть прихватывая ее. Играя… Лина едва могла вздохнуть. Она чувствовала, что ее трясет. От огня, которым он был. От желаний, которые бурлили в ней самой, словно воды океана, столкнувшегося с вулканом. А затем она почувствовала его язык. Одним резким сильным движением он проник в нее, и игра закончилась. Его рука сжалась на ее затылке, притягивая ее ближе, полностью вжимая в его тело. В его губы, которые сделались жгучими и жадным. Почти жестокими в своей опьяняющей мягкости и притягательности. Эл целовал ее с голодной силой, словно бы полной того самого напряжения, что электризовалось между ними с первого дня. И теперь ударило громовыми раскатами. Изломанной плотиной, сдерживавшей бурю. И Лира отвечала почти с той же яростью. Одна его рука опустилась на ее бедро, притягивая еще сильнее, стирая последние остатки дистанции. С каждой секундой Лира теряла самообладание все сильнее, и не могла поверить, что это происходит. Голова кружилась, в ушах стоял звон, а из легких рвалось наружу что-то огромное, незнакомое, требовавшее вылить огонь из вен хриплым криком. В этот момент Эл резко, почти грубо, поднял ее за бедра и посадил на край массивного стола. Чуть прохладная поверхность ударила по разгоряченной коже ног, на которых были одни только колготки. И Лира невольно отметила, что уровень столешницы на диво удобно продуман… Они были четко напротив друг друга. И Лира вдруг обвила его ногами, теряя всякое представление о том, где заканчивается он и начинается она. Это было довольно дерзко и совершенно точно бесстыдно. Но соображать внятно совершенно не удавалось. Как и соображать в принципе. Рафаэль резко выдохнул, едва она сделала это. Каждая мышца в его теле налилась напряжением. Его пальцы сжали ее бедра, проклятое платье задралось. «Да и замечательно», – мелькнула в ее голове острая молния. Ей хотелось его всего. С ног до головы. Чувствовать, вдыхать, быть им… Странное иррациональное ощущение, почти разрушительное. Она хотела его как никого и никогда в жизни. Собственно, именно поэтому, вероятно, интимных отношений прежде у нее и не было. А сейчас как никогда нужно было больше. В этот момент его напряженно стиснутые пальцы скользнули по ее бобрам вниз, жестко и властно поглаживая, а затем резко вверх – задирая и так не слишком уж длинный подол платья. Адреналин брызнул в кровь. Было немного страшно, но слишком горячо. Ее собственные руки тянулись к нему, нервно расстегивая черную рубашку и с неестественной жаждой скользя по обнажившейся мускулистой груди. Он был слишком хорошо сложен. Даже чересчур. Мысли путались, но одно было ясно и остро: она хочет именно его. И именно сейчас. А Рафаэль, кажется, слишком хорошо ощущал ее желания, переданные в каждом вздохе, в каждом движении. Да и трудно было бы перепутать… И все же наткнувшись на преграду в виде колготок, он чуть замедлился, касаясь ее нижнего белья. Мягко лаская ее через тонкую преграду нейлона и нижнего белья. Лина застонала. – Порви их к кошкиной матери, и побыстрее, – выдохнула она и усмехнулась тому, что это вырвалось из ее горла. А затем почувствовала, как в темноте он улыбается ей в ответ. – Ты уверена? – переспросил он бархатистым шепотом, касаясь губами ее уха, а затем повторяя это движение языком. Лина вдруг подумала, что на вопрос, поданный в такой форме, она вынуждена будет всегда отвечать положительно. Вне зависимости от смысла сказанного. – Да-а-а… И в следующую секунду ткань колготок между ее ног с треском порвалась. А узкая полоска белья… оказалась аккуратно сдвинута в сторону. – Какая же ты горячая… – хрипло выдохнул он, коснувшись ее там, мгновенно сбивая ее дыхание. Лина с трудом могла терпеть его прикосновения. Каждое из них было настолько остро-сладким, резким и чувственным, что едва хватало сил, чтобы удержать стон. А ведь он еле касался ее… Лина быстро подняла нервно подрагивающие руки к пряжке его ремня и расстегнула. Затем попыталась проделать то же с пуговицей, но это было уже сложнее. И едва не захныкала, когда у нее не получилось. Эл тихо усмехнулся и прикусил ее за мочку уха. А затем Лина услышала, как слегка шуршит джинсовая ткань и снова щелкает пряжка ремня, когда штаны стали полностью расстегнутыми. – Не могу больше ждать, – проговорил он, возвращаясь к ее губам и прикусывая нижнюю зубами. – Ты меня с ума сводишь, Лина-а-а… А в следующий миг качнул на себя ее бедра и вошел. Это было резко и глубоко, и, пожалуй, все же неожиданно. Лира тихо вскрикнула, широко распахнув глаза в темноте, а Эл замер. Его тело словно окаменело и ощутимо изменилось дыхание. – Лина… – его голос прозвучал хрипло и тихо: – У тебя это… первый раз? Несколько мгновений она молчала, глубоко дыша и привыкая к ощущению. А затем кивнула. И несмотря на темноту, он как-то увидел. А, может, просто понял. – Но… зачем, Лина?.. – мягко и как-то совсем по-другому спросил он, вдруг обняв ее и прижав к себе. Руки скользнули по спине. Осторожно, едва касаясь. – Я так хотела… – прошептала она в ответ тихо, а потом подняла голову и мазнула губами по его шее. Раз. Другой. Поднялась к уху и прошептала: – Это был не повод для того, чтобы останавливаться, Рафаэль. Эл дернулся, обхватил ее лицо руками и неторопливо поцеловал. Так чувственно, с затаенным, словно сжатым тисками исступлённым желанием, готовым вырваться в любой момент. Движения его бедер из резких и порывистых стали медленными и глубокими. Он словно искал путь, который причинял бы ей меньше дискомфорта и больше… чего-то другого. Каждая его мышца звенела от напряжения, Лина касалась его груди, живота, спины… И сходила с ума. Голод, стирающий все болезненные ощущения, начал подниматься внутри нее, как тянущая, тяжелая волна. Сначала неторопливо, потом все увереннее, смывая, как прибой, все лишнее. Она хрипло дышала, нервно стискивая его кожу, сжимая пальцы на его спине и не замечая. Очень быстро теряя контроль над собственным телом, которое внезапно взмыло на самую вершину и легко, почти играючи, упало в бездну, вздрагивая от незнакомого, ослепительного наслаждения. Рафаэль последовал за ней почти сразу, с низким, темным стоном, от которого становилось еще горячее. Хотя в бездне и должно было стать тихо, но Лина едва ли чувствовала себя успокоившейся. Тишину лофта нарушало лишь их тяжелое дыхание. Несколько казалось бы бесконечных мгновений они просто касались друг друга, поглаживая, будто наслаждаясь самим фактом прикосновения… Пока вдруг не зажегся свет, резко вырывая их из плена горячей голодной темноты. Тут же невозмутимо прозвучал голос Котофеича: – Сбой в системе восстановлен. Может принести раф с чизкейком, чтобы запить эту неприятность? Лина усмехнулась, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Дрожащей рукой она поправила волосы, спрыгнула со стола и опустила платье. Подол был достаточно длинный, чтобы скрыть порванные колготки. И все же случившееся казалось невероятной фантазией. Как она на такое решилась? Да и кто бы вообще решился? Рафаэль тоже привел себя в порядок довольно быстро. И, вопреки ожиданиям Лины, он не стал уходить или делать вид, что все это было ошибкой. Наоборот он снова вдруг оказался так близко, что беспокойство подскочило к горлу новой волной. – Слушай, Эл… у меня есть парень, – выпалила она прежде, чем успела хоть что-то обдумать. Какого лысого ежа она так сделала?! Но… это было правильно. Ложь никогда не была хорошим решением проблем. Скорее их блестящим началом. Лина понятия не имела, как Рафаэль среагирует на ее слова. Может ему и вовсе все равно. В конце концов секс – это часто просто секс… Это ведь у нее Эл был первым. А явно не наоборот. Но Рафаэль внезапно мрачно вздохнул, его взгляд стал тяжелым и отстраненным, и она снова выпалила, не особо подумавши: – Извини. Я не должна была. – Полагаю, у вас это не очень серьезно? – неожиданно спросил он, оборвав поток ее бессвязных оправданий. Лина вздрогнула. Опустила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. «Не серьезно…» Сейчас ей вообще все в мире казалось несерьезным. Кроме него. – Как бы то ни было, все должно быть честно, – выдохнула она негромко. Рафаэль почему-то стиснул зубы, его челюсть напряглась. – Может и так, – медленно протянул он. – Только на мой взгляд не все заслуживают честности. Снова совсем не то, что было ожидаемо. Лина чуть сдвинула брови, понятия не имея, о чем он говорит. – У Кости может, и есть минусы, но он заслужил правды, – проговорила она. – И, с тобой мы тоже не должны были… Ты тоже заслужил. Прости. – Лина… – позвал он и явно хотел сказать что-то еще. Но она резко развернулась и выскочила из лофта. Тяжелое чувство внутри душило сильнее, чем ее мог бы придушить даже сам Костя. Сперва нужно было поговорить с ним. А потом вернуться и снова поговорить с Рафаэлем. Если, конечно, хоть кто-нибудь из них будет ее слушать. Впрочем, она еще не знала, что ее попытка быть честной и правдивой уже безнадежно запоздала. Потому что буквально за полчаса до того, как в лофте погас свет, за панорамным окном, на темной улице, замерло бледное, искаженное гримасой ярости лицо Константина Яворского, задранное в сторону второго этажа. Когда на улице вечерний полумрак, сквозь горящие огнями окна может быть слишком многое видно. Видно, как два человека стоят близко друг к другу, как смеются, как смотрят глаза в глаза. А еще видно личность мужчины, которого Константин запомнил даже слишком хорошо. Поэтому правда, которую Лина собиралась ему сказать, уже не имела ровным счетом никакого значения.