Глава 18. Свадьба

Войдя в «Раф», Лина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Здесь все было так же прекрасно, как и прежде. Тот же волнующий аромат, те же переливающиеся стены. Только теперь пространство было преображено для праздника. Роскошные букеты белых пионов и эвкалиптов, мерцающие гирлянды, столы, ломящиеся от угощений. Подружки невесты, включая Лину, были в элегантных платьях-футлярах нежного пудрово-сиреневого цвета, подчеркивающих фигуры. У каждой – свой образ, лишь цвет общий. А сама Алиса, сияющая, парила в воздушном платье с пышной юбкой и изящной вышивкой, похожая на ожившую фарфоровую статуэтку. Рафаэля нигде не было видно. Лина тайно вздохнула с облегчением, смешанным с разочарованием. Хотелось выпить его прекрасный кофе… а сейчас, сваренный чужими руками напиток ее почему-то совсем не привлекал. – Привмяу-у-у, дорогие гости! – раздался знакомый мурлыкающий голос. Голограмма Котофеича, увеличенная до внушительных размеров, сидела на одном из столов в центре зала в изящной бабочке. – Прекрасная невеста, отважный жених и их замечательная свита! Сегодня мы будем веселиться, смеяться, поздравлять молодых и, конечно, пить кофе! Я буду вашим тамадой, или, если угодно, тама-котом! Готовьте лапки к аплодисментам, а сердца – к восторгам! Вечер потек плавно, наполняясь тостами, смехом и музыкой. Лина старалась быть тенью, прячась среди остальных светло-сиреневых платьев. Не хотелось ей ни плясать, ни шутить, под ребрами застыло тревожное ожидание, которое она старательно игнорировала. И, наверное, все могло бы и дальше протекать в спокойном непринужденном веселье. Однако всему хорошему в какой-то момент приходит конец. И конец Лины настал в час конкурсов. – А теперь, друзья, приглашаем три пары для испытания на пиратский дух и… ручную ловкость! – провозгласил Котофеич, подмигнув единственным глазом, потому что второй внезапно оказался заклеен пиратской повязкой. Алиса тут же подтолкнула Лину вперед. – Нет! – выдохнула она. – Я не буду участвовать в конкурсах! – добавила почти шипя, пока Котофеич выбирал первых двух девушек. – Неужели ты обидишь невесту? – ахнула Алиса, театрально схватившись за сердце. – Не обижу, – фыркнула Лина. – Но участвовать не буду. – И третьей избранницей судьбы, тьфу, то есть кототьбы, – провозгласил Котофеич, – станет Лина! Гости, которых, кстати, было не меньше сотни, дружно захлопали, а софиты мгновенно направили на нее свои сияющие глаза. Не выйти уже просто не получилось бы. Бурча себе под нос разнообразнейшие красочные ругательства, Лина вышла в центр зала, где стояли еще две девушки. – Правила просты, мои хорошие! Нашим прекрасным дамам завязывают глаза, и они должны на ощупь обнаружить припрятанное кое-где пиратское послание! Зал разразился смешками, аплодисментами и веселыми возгласами. – А где надо искать-то? – выдохнула Лина. Но к ней подошел один из официантов и завязал глаза. Зал дополнительно погрузился во тьму, лишь неоновая подсветка слегка освещала углы помещения. Увидеть теперь что бы то ни было стало совершенно невозможно, даже если слегка подглядеть через край повязки. Мир превратился в звуки – смех гостей, музыку и ощущения. – А теперь наши секретные сундуки сокровищ, где дамы будут искать пиратское послание! Что-то случилось рядом. И зал дружно заулюлюкал. Лина начала краснеть, не понимая, что происходит. – Да начнется игра! – провозгласил кот, и, видимо, кто-то из официантов сзади обхватил руки Лины, приподняв их и положив на… …чью-то теплую грудную клетку, затянутую в гладкую ткань. Рубашка?.. Сердце подскочило к горлу. Что-то неуловимое витало в воздухе, оседало на коже, било током в кончики пальцев. – Скорее-скорее, нужно найти послание раньше всех! – возопил Котофеич, и Лина двинула руками вверх. Ладони скользнули по плечам, наткнулись на твердые бицепсы. Их жар ощущался даже через ткань. Под тонкой рубашкой чувствовалась каждая мышца, каждое движение. И дыхание… Едва различимый аромат парфюма вошел в легкие, выбивая остатки разума из головы. Она слишком хорошо помнила этот парфюм. И слишком давно его не чувствовала. Душно, горячо. Это просто не могло быть правдой. Ужасно захотелось снять с себя повязку, но испортить Алисе свадьбу сорванным конкурсом хотелось меньше всего. Лина глубоко вздохнула, снова глотнув порцию сводящего с ума аромата. Может, это не он? Может… ошиблась?.. Но почему-то стало вдруг казаться, что в этой вселенной – больше никого. Только ее руки и этот жар, к которому влекло как в костер… А смех и улюлюканье гостей – лишь далекий шум за стеклом. Ее пальцы дрогнули, едва касаясь мужского тела. Прошлись по краю распахнутой рубашки, скользнув по разгоряченной груди. А затем вдруг наткнулись на карман с правой стороны. А в нем – сложенный клочок бумажки. «Лезть в брюки не потребовалось», – нервно хмыкнула она, вытаскивая записку. И тут же повязку с нее сняли. Перед ней стоял Рафаэль. В идеально сидящих темно-серых брюках и черной рубашке, без пиджака, с закатанными до локтей рукавами, обнажающими татуировку. Он смотрел на нее, не отрываясь, и его яркие, сверкающие едва ли не сильнее неоновой подсветки, глаза глядели на нее, не моргая. И сердце падало все глубже и глубже. – Разверни! Прочитай записку! – взмурлыкнул Котофеич, и Лина вдруг поняла, что других девчонок рядом нет. И весь зал молчаливо смотрит только на нее. Слегка трясущимися руками Лина развернула записку. Почерк был размашистым, четким, почти каллиграфическим: «Скажи подругам, что выиграла свой годовой запас кофе. Только будь моей.» Тишина повисла в зале. Все ждали. Чего? Неужели ее ответа?.. Алиса смотрела с хитрой улыбкой. Лина подняла взгляд на Рафаэля. Он глядел на нее без тени насмешки, слишком серьезно. – Я… – ее голос прозвучал громко в наступившей тишине. – Я не заключала тогда пари. Это была шутка, от которой я отказалась. Он не ответил ни слова. Просто шагнул к ней, большими жгучими ладонями обхватил ее лицо, притянул к себе. И поцеловал. Этот поцелуй был не таким, как в темноте лофта. Медленным, уверенным, полным пробирающего до костей звенящего напряжения. И правды, бескомпромиссной, как растекающаяся лава. И Лина перестала сопротивляться. Ее руки сами обвили его шею, она отвечала на поцелуй, забыв о зрителях, о прошлом, обо всем, что ее терзало. – Ура, они будут вместе! – возрадовался Котофеич, совсем как настоящий. И зал наполнился рукоплесканиями. – Принесите уже даме цветы! – Что? – ахнула Лина, отрываясь от Эла, который обнимал ее так, что не хотелось вообще возвращаться в реальность. Официант очутился позади Рафаэля, тот развернулся, забрал у него что-то и… – Это тебе, – протянул он ей огромную фиолетовую орхидею с необычными бело-зелеными листьями в горшке. – Если не понравится, куплю другой. – Это что? – ахнула Лина, восхищенно принимая подарок. Горшок был прозрачный и по краям сверкал кристаллами, словно натуральными аметистами, зачем-то наросшими на нем. – Это Орхидея «Sogo Yenlin Coffee variegate», – ответил он с улыбкой. – Орхидея «Кофе». Ее можно поливать раз в неделю, и ничего с ней не сделается. Будет жить-поживать и напоминать тебе про раф. И меня… Она все еще не верила своим ушам. Орхидея в руках чуть подрагивала, как и ее ладони, а корни были такие внушительные, что даже чуть выглядывали из горшка. Этому цветку точно не светило почить через пару дней, как все букеты от Кости. И это, кажется, грело даже немножко сильнее поцелуев. Хотя нет. – Ой, ну вы посмотрите, как все шикарно складывается! – снова вставил свои пять копеек Котофеич. – Давайте же оставим их одних и продолжим наш великотительный праздник! Объявляется медленный танец! Вновь заиграла музыка, и тут, наверное, сердцу пора бы было уже разорваться от всего, что его переполнило за такое короткое время. Но вдруг заиграл трек «Заплетай». Зал мигом оживился, и в полумраке начал наполняться танцующими парочками. Эл забрал у Лины букет и передал очередному официанту, а ей… протянул руку, чуть склонившись в поклоне. Взмах ресниц – он прижал ее к себе, и вот они уже стояли среди шевелящейся бесконечной толпы, но словно бы совершенно одни. Почти такие же, как те, голографические – в лофте. Только теперь – по-настоящему. Сердце Рафаэля билось так громко, что она чувствовала каждый удар, просто касаясь его плеч, ощущая его ладони на своей талии. Он смотрел на нее, как никто прежде. И, пожалуй, она глядела на него также. Почему-то хотелось улыбаться. Впервые за долгие недели внутри нее воцарился мир. И мир этот пах кофе, Рафаэлем Азарским и счастьем.