Глава 10

Габор еще никогда не был в такой растерянности. Его раздирали на куски сотни самых противоречивых чувств и эмоций.

Тело до сих пор не остыло от самого потрясающего секса в его жизни. Даже мозг соображал с трудом. Из разрозненных обрывков он пытался собрать цельную картину и понимал, что упускает нечто важное.

Маргит вытеснила из головы все здравые мысли. Перед глазами стояла только она. Прижатая к стене. Пытающаяся сдержать стоны. Хрипло стонущая от его ласк. Распластанная на кровати. Выгибающая спину. Ни разу в жизни ему не было так хорошо. Маргит оказалась идеальной. Совершенной. Смелой. Откровенной. И настоящей. Он думал, что будет достаточно один раз уложить ее в кровать, или на стол, или прижать к стене. Один раз! И наваждение само собой пройдет. Но нет… После того, как его смело с ног потрясающее наслаждение, он понял, что хочет ее снова. В кровати, на столе, у стены. По телу снова прошли волны сумасшедшего жара. Как будто его сунули в костер.

Но ее поступок… Чем она вообще думала? Сознательно порезала себя саблей. Зачем он вообще рассказал ей о своем оружии? Хотел напугать. А в итоге испугался сам. Да заключи она хоть тысячу сделок с демонами, он все равно не смог бы отказаться от нее. Сейчас он понимал это как никогда отчетливо.

И все-таки он дурак. Совсем расслабился, даже не понял, что Маргит задумала. Раньше никто не мог прикоснуться к его оружию. Даже если кому-то удавалось, вскоре он оставался без руки. С Маргит же Габор забылся. Возьми она саблю и приставь ему к горлу, он бы не стал сопротивляться. Хотя, нет… Он бы поборолся с ней, чтобы победить и наказать. При мысли о том, каким может быть это наказание, снова стало жарко. Впрочем, она действительно будет наказана. Он уложит ее на колени и хорошенько пройдется ремнем по округлой аппетитной попке, чтобы больше не вздумала повторять подобное.

А потом они еще много раз повторят то, что было.

Он завалит ее подарками. У Маргит будут лучшие наряды и самые красивые драгоценности. Все, что она только пожелает. Габор был уверен, что легко убедит Маргит не возвращаться к Миклошу. Между ними ведь и так не все гладко. Осталось только усугубить положение дел. Скоро Проводы Старого года, а ювелир, за которым он послал, так и не приехал. И Миклош… С ним нужно что-то решать. Чем скорее, тем лучше. И он, и Маргит что-то скрывают. Нужно срочно ехать к Бражене. Но оставлять Маргит одну он не хотел. Он пошлет за ведьмой своего человека.

Габор настолько погрузился в свои мысли, что не заметил налетевшую на него служанку.

— Простите, господин! — Она выронила стопку белья и принялась судорожно его собирать.

Необходимо кому-то поручить привести его бывшую спальню в порядок. Теперь он будет жить там. Вместе с Маргит. От мысли о совместных ночах снова стало нестерпимо горясо. Ну он и идиот! Маргит ждет его помощи, пока он бродит по крепости. Ошарашенный и потерянный, как мальчишка, впервые вкусивший женщину.

— Не гневайтесь за мою неловкость. — Служанка, о которой он уже и забыл, напомнила о себе, подойдя слишком близко. — Возможно, у вас будут какие-то приказания?

Габор едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее. Навязчивая девица только отнимала время.

— Занимайся своими делами.

На ее лице мелькнуло недовольство, но девица тут же постаралась его скрыть. Габор вспомнил, где ее видел. Она приносила питье, когда он нашел Маргит на балконе. Маргит тогда еще пожаловалась, что служанка ее обсуждала. Наверное пора поменять прислугу.

К своему счастью девица уже испарилась, а тратить время на ее розыски Габор не хотел. Отсчитывая драгоценные минуты до того, как вернется к Маргит, Габор разыскал своих помощников. Одному приказал немедленно привести лекаря, второго отправил за городским лекарем, а третьего послал за пропадающим неизвестно где ювелиром.

Габор уже шел обратно, когда услышал за спиной шаги. Он обернулся и встретился с разъяренным Миклошем.

— И как прикажешь это понимать?

— Что именно? — Габор остановился, прикидывая, как быстрее избавиться от брата.

И какого демона он разгуливает по всему замку?!

— Адрианна мне все рассказала. Маргит здесь. Ты долго собирался от меня это скрывать?

Габор слишком хорошо знал брата. Он видел его в разных ситуациях. В отличие от него, Миклоша не учили скрывать чувства. Постепенно Миклош сам научился необходимому лицемерию. Но Габор всегда мог распознать его настоящие эмоции. Под какой бы маской они ни скрывались. Сейчас на лицо Миклоша была надета маска праведного гнева. Но за ней он отчетливо видел страх. Страх, недоумение и растерянность.

Габор продолжал молчать, гадая, что Миклош еще придумает. Его глаза бегали из стороны в сторону. Он старательно выжимал из себя гнев и ярость, но был до смерти напуган. В какое-то мгновение на его лице мелькнуло странное выражение. Габор мог поклясться, что это радость. Как будто братцу в голову пришла какая-то идея. Он вполне правдоподобно изобразил удивление, а за ним и гнев. Театр потерял прекрасного актера.

— А я знаю… Знаю! Это с тобой она сбежала. Ты — ее любовник! Ну, молодец, братец… И как она тебе? Понравилось спать с полоумной?

Габор подавил желание ответить, что они совсем не спали. Холодная ярость поднималась внутри морской волной. Он же приказал Адрианне не лезть во все это. Но она ослушалась его. И этим, возможно, поставила под удар Маргит. Что она успела рассказать Миклошу?

Габор изобразил равнодушие. Спокойно ответил:

— Еще пару часов назад ты утверждал, что видел Маргит с крестьянином. Неужели я так похож на крестьянина?

Глаза Миклоша забегали. Он врал. Больше Габор не сомневался. А сейчас просто пытался изобразить из себя обманутого супруга. Не давая брату опомниться и собраться с мыслями, Габор решил надавить:

— Как-то ты к ней не ласков. «Полоумная»… — Габор удивленно поднял брови. — А раньше она была «прекрасным, но несчастным созданием». Кажется так ты ее называл? Что ты о ней говорил? Что вы созданы друг для друга Небесами, и ее недуг лишь незначительное испытание для вашей любви? А еще мне нравилось вот это: «пусть она меня не понимает, но понимает мою любовь».

Сжавшиеся кулаки Миклоша стали лучшим доказательством того, что удар попал в цель. Миклош так часто твердил эту ерунду, что Габор выучил наизусть.

— Я хочу ее увидеть. И поговорить.

Габор улыбнулся:

— И как же ты с ней поговоришь? Она же тебя не понимает. Или ты собрался объясняться с ней… своей любовью?

— Адрианна сказала, что болезнь ушла. Маргит действительно исцелилась?

— Хочешь проверить?

Миклош побагровел:

— Да или нет?

— Ты забываешься, брат. Здесь никто и ничего у меня не требует и не спрашивает. Все присутствующие тут — гости. И находятся в крепости по моей милости.

Глаза Миклоша налились кровью. Брат уже с трудом сдерживался. Еще немного, и он наверняка допустит ошибку. Нужно только его к этому подтолкнуть. Габор молчал, позволяя Миклошу накрутить себя. Долго ждать не пришлось. Миклош подскочил к нему и ткнул пальцем в грудь:

— Маргит — моя жена! Ты не имеешь права мешать нам.

Спокойно убрав руку брата от себя, Габор отчетливо проговорил:

— Я имею право на все, что взбредет мне в голову. Потому что я господарь этих земель, а не ты.

Миклош отступил. На его лице застыла такая ненависть, что кожа едва не лопнула. Габор знал, что Миклош всегда жалел, что не родился первым. Когда Габор тяготился возложенной на него ответственностью, Миклош видел в этом бесконечные возможности для гулянок и развлечений. И напоминать Миклошу о том, кто из них старше, — означало резать брата по живому.

Миклош отступил. Сжал челюсти и бросил в Габора ненавистный взгляд.

— Ты еще пожалеешь об этом, братец! — Что-то в его голосе не оставляло сомнений: Миклош попытается отомстить.

Брат развернулся и бросился обратно. Словно за ним гнался сам Крампус. Габор задумчиво смотрел Миклошу вслед. Между ним и Маргит что-то произошло. Что-то очень нехорошее. Оба теперь трясутся от страха. Но если Миклош боится, что его дела выплывут наружу, то Маргит боится его самого…

— Господарь, только что приходил кузнец. Просил передать вам это.

Габор обернулся к слуге, который сжимал в руках небольшой бумажный сверток, перетянутый бечевкой. Он совсем забыл о своем заказе. Как будто прошла целая вечность, а не пара часов. Габор забрал сверток. Послышалось тихое звяканье. Он-то и пошел к кузнецу, чтобы позлить Маргит. Выражение ее лица того стоило. Она с таким неверием и удивлением смотрела на него расширившимися глазами, что Габор едва сдерживал смех. Какой же красивой она была в тот момент. Мечтательная, задумчивая и немного растерянная. Как будто все происходящее действительно было для нее в новинку.

Габор сжал сверток. Он доберется до истины, пусть даже придется устроить в крепости пыточную. Впрочем, как пытать Маргит, он уже придумал. Помимо воли на лице сама собой возникла довольная улыбка. Маргит разбудила в нем что-то странное. Волю к жизни, что ли… Раньше он просто существовал, прилежно исполняя свой долг. Нужно защищать народ от демонов? Хорошо, он будет это делать. Нужно заботиться о процветании своих земель. Хорошо, он позаботится. Нужно соблюдать и чтить традиции, показывая всем пример. Он и с этим справится! Проводы Старого года в кругу семьи? Запросто.

До сегодняшнего дня он и не подозревал, насколько сильно погряз во всем этом. Маргит стала ураганом, который смел на своем пути все привычки и приличия. Она не боялась его. Спорила и дерзила. Говорила колкости и… беззастенчиво отдавалась. Без капли фальши и наигранности. Она не старалась ему угодить, как делали другие в надежде заслужить плату побольше или украшение подороже. Она не позволяла себе наслаждаться, зачем-то сдерживалась. И это безумно злило Габора. Он ведь видел, что ей нравится, что она хочет стонать и кричать во весь голос. Но Маргит упорно сопротивлялась. А Габор выходил из себя.

Как влюбленному идиоту ему хотелось слышать, что он лучший, что ни с кем, как с ним, у нее никогда и ничего не было. Что он лучше всех мужчин, какие у нее были. А вместо этого она порезала себя, чтобы доказать свою невиновность. И где этот проклятый лекарь, когда он так нужен?!

Габор уже собирался послать еще кого-нибудь за доктором, но тот, уставший и всклокоченный, объявился сам. Что-то бубнил про сложные роды, но Габор не слушал. Прибыл второй помощник — которого он посылал за Браженой. Отводя глаза, гонец признался:

— Она отказалась ехать, господарь.

— То есть как это отказалась?!

Габор едва не схватил глупца за грудки. Остановило только присутствие доктора.

— Сказала… сказала, что знает о вашем желании с ней говорить. И просила передать, что если вы хотите задать ей свой вопрос, то должны сами приехать. До того, как мы проводим Старый год. После уже будет поздно.

Так какого демона она сама тогда не приехала? Впервые она ослушалась его приказа. Хотя знала, что он сделал с ее предшественницей за ослушание. И знала, что слов на ветер он не бросает.

— Мне следовало привезти ее силой? — Помощник заставил вернуться в реальность.

Габор покачал головой:

— Нет. Ты все правильно сделал. Сейчас отправляйся к моему брату. Найди его, где бы он ни был и не отходи ни на шаг. Сопровождай везде.

— Слушаюсь, господарь.

Слуга исчез, и Габор повернулся к лекарю:

— Идемте за мной. Моя… гостья сильно поранилась. Вы должны осмотреть рану.

Доктор устало поплелся следом, и Габору пришлось замедлить шаг. Ярость из-за отказа старой ведьмы клокотала внутри. Как она могла ослушаться его?! Какие цели преследовала?

Габор проверил, нет ли поблизости Миклоша и быстро свернул в нужный коридор. О том, где находится Маргит брату знать не нужно. Мало ли что ему взбредет в голову. Нехорошее предчувствие бурлило в груди, а Габор всегда доверял своим ощущениям.

Он провел лекаря в старую детскую. Маргит спала. Ровно и глубоко дышала. Во сне у нее было удивительное выражение лица. Спокойное, расслабленное и… загадочное. Как будто она скрывала какую-то тайну. Сама по себе эта тайна ничего не значила, но Габору во что бы то ни стало нужно было ее разгадать. Даже во сне Маргит подначивала его.

— Что случилось? — Доктор деловито разматывал пропитавшуюся кровью тряпицу.

Габор встал рядом, следя за каждым движением старого лекаря.

— Она поранилась о… мою саблю…

— Ох уж эти женщины… Вечно их тянет в мужские дела. — Лекарь покачал головой и достал пузырек с какой-то жидкостью. — Госпожа не в себе. Ее вообще нельзя подпускать к оружию. Ваш брат не уследил?

Нет, не уследил он сам — лежал уставший и расслабленный после великолепного секса. Почему какой-то докторишка вообще читает ему нотации?

— Просто сделайте все необходимое.

Лекарь поджал губы и плеснул на рану странного вида жидкость. После щедро покрыл мазью. По комнате разлился аромат диких луговых трав и цветов. Габор отчетливо увидел яркую до рези в глазах картину. Лето в Дьекельни. Прохладный ветер, огромные сверкающие звезды, соленый аромат моря, что бьется о скалы. Замок был выстроен среди скал, так повелели первые господари Дьекельни. И летом здесь было невероятно. С моря шел молочный туман, прилив наползал на берег с песком, какого больше не было во всей Бергандии. Белый, с розовыми и голубыми песчинками — осколками этих скал.

Габор представлял, как отведет Маргит на берег. Как они вместе будут купаться в искрящейся воде. Как она будет задумчиво собирать ракушки. Почему-то Габор был твердо уверен, что Маргит обязательно захочет насобирать ракушек. Он видел, как она выходит из воды, дрожащая от утренней прохлады. Как сорочка облепливает каждый изгиб тела. Как с мокрых волос стекают на грудь капли воды. Как они падают на грудь, заставляя соски сжаться и натянуть ткань. Маргит таинственно улыбается и опускается на него сверху, задирая мокрую сорочку до бедер.

Габора бросило в жар. На спине и лбу выступила испарина. Он видел все настолько отчетливо, словно это было воспоминание, а не разыгравшееся воображение.

— Вот и все. Порез не очень глубокий. Когда госпожа проснется, прикажите подать ей плотный ужин. Ну или завтрак. Рану не тревожить. Пусть служанка меняет повязку раз в сутки. Мазь я оставлю.

Габор кивнул. Он уже знал, что никого и близко не подпустит к Маргит и сам будет обрабатывать ее рану.

***

Миклош летел по коридору, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость. И холодный липкий страх. Эти два чувства сейчас сплетались в его душе, как ядовитые змеи в брачный сезон. Настолько плотный клубок, что непонятно, где одно, а где другое.

Маргит жива… Эта новость ударила кнутом, которым он так любил развлекаться с женой. Жива… Как такое может быть?! После всех предпринятых мер… Нет, невозможно. Он проверил пульс. Несколько бесконечно долгих минут ждал удара, но ничего не произошло. Сердце в ее груди не билось — это он знал совершенно точно. Пока гонял ее по спальне, несколько раз едва не сломал ей шею. Это натолкнуло на мысль… Уже вывезя Маргит в лес, Миклош свернул ей шею. Знакомый хруст и развернутая почти к спине, как у совы, голова, были лучшим доказательством — Маргит мертва. Еще четверть часа он, как дурак, держал у ее губ кинжал, ожидая заветное облачка пара. Как будто с лицом на затылке благоверная могла дышать!

Он убил ее! УБИЛ! Так какого демона к нему заявляется Адрианна и сообщает, что Маргит жива? «Это страшный секрет. Габор хотел сделать тебе сюрприз, но я больше не могу терпеть! Как представлю, что ты мучаешься в разлуке с ней и страдаешь… Маргит исцелилась! Теперь она разговаривает. Правда… болезнь не ушла полностью. Иногда она еще может сказать что-то совсем странное и почти ничего не помнит, но это ведь не так важно… Ты представляешь?! Морозный Дед не стал дожидаться Проводов Старого года и решил сделать тебе такой подарок!»

На словах «Маргит исцелилась!» в ушах зашумело. С каждым сказанным словом, ему хотелось свернуть шею и сестрице. Лишь бы заткнулась и не раздражала противным восторженным голосом.

Сначала он подумал, что это Габор подослал ее. Этот урод всегда обо всем знал. Миклош не удивился бы, выяснись, что брату все известно. Ну почему?! Почему не он родился первым? Он бы нашел применение родовому состоянию. Их предки накопили достаточно. Какой прок в деньгах, если их не тратить? Умирать на сундуках с золотом? Миклош рассмеялся, но улыбка тут же схлынула с лица.

Он едва не выдал себя перед Габором. Попытка сыграть ослепленного подозрениями ревнивца провалилась. Габор обернул слова Миклоша против него же. Хитрая скоти-и-ина! Миклош влетел в свою спальню и в ярости заколотил по двери руками и ногами. Он срочно должен что-то придумать. Ну почему рядом нет Вильгельма? Он бы успокоил своими нежными ласками, усмирил бы бурю в душе. Вместе они сообразили бы, как выбраться из передряги.

Миклош распланировал все. Он погрустит на семейном празднике без Маргит, а затем, сославшись на боль от одиночества уедет обратно к себе. Там его уже будет ждать Вильгельм. Миклош предвкушал, как сутки напролет будет наслаждаться совершенным телом любовника, как будет отдаваться то размеренным, то резким движениям Вильгельма. От воспоминаний стало жарко, захотелось скинуть одежду. Миклош прикрыл глаза и погладил себя по животу, представляя, что это руки Вильгельма скользят по ткани, пытаясь добраться до обнаженной кожи. Дрожь предвкушения прошла по телу. Он так погрузился в свои фантазии, что не услышал стук в дверь, пока тот не повторился с новой силой.

Раздраженно рявкнув «Войдите!», Миклош упал в кресло, не забыв нацепить на лицо скорбное выражение. На пороге появилась премиленькая служанка. Ее глаза судорожно бегали туда-сюда. Миклош моментально разглядел расчетливые замыслы в ее покрытой чепцом голове. Хорошенькая… Не чета Вильгельму, да и вообще слабая замена любому мужчине, но раз уж он в таких напряженных обстоятельствах… То почему бы и не снять напряжение? Так, стоп! Это служанка брата. А лишние проблемы Миклошу не нужны. И так хватает.

— Господин Миклош… — Служанка присела в глубоком поклоне.

Надо же, какая старательная. Миклош изобразил раздражение:

— Чего пришла?

Так и не выпрямившись, девица заговорила:

— Меня зовут Фиданка, господин Миклош.

— И что?

— Я… — Она несмело, но все же с вызовом подняла на него глаза. — Я слышала ваш разговор с господарем Габором…

Миклош напрягся. Ее что, братец подослал? Непохоже на него. Габор своих людей не выставляет на показ.

— Значит подслушивала? — Миклош изобразил суровое неодобрение. — За это положено наказание.

От мыслей о хлестких ударах кнута ему снова стало жарко. Хотя служанка не сравнится с Маргит. Та словно была создана для того, чтобы быть выпоротой.

— Нет-нет, что вы… — Хитрая сучка побледнела от страха. — Я хотела… Хотела вам помочь…

— И как же ты можешь мне помочь?

Миклош оценивающе рассматривал ее. Поиметь что-то, принадлежащее брату? Эта мысль всегда его возбуждала. Пусть даже это всего лишь служанка.

— Я слышала, что господарь скрывает от вас супругу. Я могла бы… могла бы помочь ее отыскать. Она здесь, в крепости.

Миклош заставил себя сосредоточиться. А девица-то, похоже, собирается предать доверие брата. Что ей еще известно?

— И где же?

— Этого я не знаю, но могу узнать.

— Это правда, что она исцелилась?

Служанка вдруг снова уставилась в пол:

— Я расскажу вам все, что знаю, помогу ее найти, но… молю и вас о помощи…

Вот те на! Настолько осмелела, что готова торговаться? Миклош возбуждался все больше. Служанка, как там ее звать, интриговала его все больше.

— С чего бы я стал тебе помогать?

Глаза девки хитро блеснули.

— После исцеления госпожа Маргит сильно изменилась… Мне кажется… кажется, она пытается завлечь господаря Габора…

У Миклоша отпала челюсть.

— Что-о-о?! Маргит?! Чокнутая Маргит?

Она точно говорит о его жене? Миклошу все больше казалось, что речь идет о совершенно другой женщине.

Служанка закивала:

— Она совсем не кажется чокнутой. Среди слуг… среди слуг ходят разговоры… — Она умело выдержала паузу. — Будто бы госпожу Маргит отметил демон… Но я, конечно, в это не верю.

— Конечно, нет… — Миклош скривился.

Значит, отмечена демоном? А что, может и такое быть. Он бросил ее в лесу. Мало ли, кто мог там на нее набрести. Как иначе объяснить ее воскрешение? Как ему сразу не пришло в голову?! А даже если дело не в демоне, то это ведь отличное решение проблемы.

Миклош прошелся взглядом по ладной фигурке служанки. Фиданка, кажется… В его голове медленно созревал новый план. Не все еще потеряно. Он может не только избавиться от полоумной обузы, но и от брата. Впереди замаячили прекрасные возможности: безбедная жизнь с Вильгельмом, развлечения, на любой вкус. Все, что Миклош только пожелает. Он сможет устроить себе бесконечный праздник. Десятки мужчин, пытающихся услужить ему и добиться его расположения своими ласками. Ревность Вильгельма. И даже эта миленькая служаночка, которую он отправит обслуживать своих друзей.

Судьба сама дает ему шанс! Он исправит ту безумную несправедливость, жертвой которой стал. Богатство, власть и безграничные возможности сами плывут ему в руки.

Миклош развалился в кресле, которое вдруг показалось невероятно удобным:

— А какая же помощь тебе нужна от меня?

Фиданка ответила ему прямым взглядом:

— Я хочу стать женой господаря Габора.

Миклош на пару секунд даже утратил дар речи. Такого он не ожидал. Серьезно? Женой? Она?! Даже его чокнутая женушка и то больше подходила на роль супруги благородного господина и аристократа, нежели эта замарашка. Миклош на корню задушил желание расхохотаться. Так это же замечательно! Мечтать она может, о чем угодно. И если в ее голове родилась настолько безумная идея, значит, использовать ее можно будет, как угодно. Девица согласится на все, увлеченная перспективой стать госпожой.

Миклош сцепил ладони в замок. Он попользуется этой девкой, а потом швырнет братцу. Какого ему будет иметь то, что до него имел Миклош? Это будет его прощальным подарком перед тем, как закопает брата. Живьем!

— Возможно… я смогу тебе помочь в этом непростом деле. Но что получу взамен?

Рыбка попалась на крючок. Глаза служанки зажглись нездоровым блеском, на щеках показался лихорадочный румянец.

— Все. Я стану вашей союзницей. Сделаю все, чтобы вы смогли забрать свою жену обратно. Вообще все.

Миклош довольно потер ладони. Это ему и нужно. В голове уже возник чудесный план. Нужно его хорошенько обдумать. И сразу же приступать к исполнению.

— Отлично. Я согласен. Раздевайся.

Служанка забавно выпучила глаза. Нет, она проигрывала Маргит по всем статьям.

— З-зачем?

— Должен же я посмотреть, что буду предлагать брату. Ты обязана стать достойной госпожой. Сейчас я займусь твоим обучением…

Миклош удовлетворенно ухмыльнулся, когда служанка стащила с себя передник.