Глава 11

Габор рассматривал спящую Маргит. Происшедшие с ней перемены все никак не укладывались в голове. Нужно ехать к Бражене. Ведьма точно что-то знает. И это ее условие… Габор не удержался и запустил пальцы в разметавшиеся по подушке волосы Маргит. Мягкие и гладкие на ощупь, прохладные, как шелк… Он представлял ее в мехах, обнаженную. Хотелось лечь рядом, позабыв обо всех проблемах. Обнять Маргит, прижать к себе и хоть ненадолго побыть обычным мужчиной. Которого Маргит сможет полюбить.

Она изменилась. Ответ лежал на поверхности, но Габор все никак не мог его разглядеть. Маргит застонала и перевернулась на живот. Одеяло сползло, открывая совершенную спину. Даже длинные рубцы не уродовали ее. Габор нахмурился. Могло ли быть так, что это дело рук Миклоша? Вполне… Лицо брата всегда преображалось, когда он становился свидетелем насилия. Но почему Маргит так упорно молчит об этом?! Габор видел, чувствовал в ней страх перед Миклошем. И в то же время она так увлеченно следила за выступлением ярмарочного артиста. Словно видела впервые… Помнит мужа, но не помнит детскую сказку и остальную семью? «Душа другая»… Снова слова Бражены всплыли в памяти. Что имела ввиду старуха? И почему отказалась явиться? Он должен как можно скорее съездить к ней.

В дверь робко постучали. На пороге появился один из его немногих доверенных слуг.

— Господарь… Прибыл ювелир. Говорит, вы за ним посылали…

Габор раздраженно поднялся с кровати, стараясь загородить собой Маргит, хоть слуга и не смотрел в ее сторону. Почему нужно было приехать именно тогда, когда у него нет на это времени?! Но одна мысль о том, как Маргит, возможно, будет довольна и рада, немного охладила гнев.

— Прикажи ждать в моем кабинете. Пусть ему подадут ужин. Я сейчас приду.

— Слушаюсь, господарь.

Габор осторожно укрыл Маргит и огляделся. Он не был в детской уже много лет. Как только вырос достаточно, чтобы противостоять воле родителей, сбежал отсюда. Раньше эта демонова спальня пугала его до ужаса. Казалось, что в тени кто-то скрывается, под кроватью живет злобный демон, а через огромный камин без труда может проникнуть сам Крампус. Ночи Габор проводил под аккомпанемент шорохов, скрежетов и жутких скрипов. Он даже отказывался от того, чтобы слуги разводили огонь в камине. Лучше мерзнуть, чем смотреть на морду монстра, из пасти которого вырываются языки пламени. Особенно после отцовского рассказа о том, что в прежние времена предки сжигали в нем тех, кто не оправдал ожиданий рода.

Странно, что после своего безрадостного и мрачного детства он решил привести Маргит именно сюда. Но теперь, когда смотрел на нее, мирно спящую в огромной кровати, он понимал, что лучшего места и не найти. То, что раньше пугало до ужаса, сейчас могло ее защитить. Почему-то Габор верил, что именно тут Маргит будет под защитой.

Он подошел к камину и отыскал там запасной ключ, который выбросил на глазах у Маргит. Лучше его забрать. Ей вполне может взбрести в голову сбежать отсюда, пока его не будет. Какая-то часть его души даже захотела, чтобы она попыталась. Тогда у него будет повод наказать ее. Да что ж такое?! Он не может и несколько минут не думать о сексе с ней. Словно мальчишка, только что лишившийся невинности.

Осторожно, чтобы не разбудить, Габор поцеловал Маргит в лоб:

— Отдыхай. Я скоро вернусь.

Она тихонько вздохнула, и от этого звука и нежного выражения ее лица, внутри что-то сжалось. Как будто, уходя, в спальне он оставлял нечто важное.

Ювелир с аппетитом уплетал ужин, когда Габор ворвался в кабинет.

— Господарь… Позвольте попри…

Габор нетерпеливо перебил мастера. Ему некогда было выслушивать его лесть:

— Вы привезли, что нужно?

— Конечно-конечно, господарь… Вот здесь… — Ювелир протянул пухлую папку. — Новинок совсем мало, но я постарался… Вы ведь совсем недавно уже делали заказ… я не стал привозить то, что вам не понравилось в прошлый раз…

— Помолчите.

Габор раскрыл папку и начал перебирать листы плотной бумаги с цветными эскизами украшений. Несколько колец, браслеты, колье. Все безумно вычурно, ярко и аляповато. Адрианна пришла бы в восторг. Но почему-то казалось, что Маргит не понравится ни одно из них. Ей нужно что-то особенное. Что-то, что будет сверкать, как ее глаза, когда она смотрела представление. И такого же нежного цвета, как ее румянец, когда она лежала рядом с ним, уставшая и раскрасневшаяся.

В самом конце, небрежно сложенный вдвое, лежал лист. Габор развернул рисунок. Серьги. Две крупные капли розовато-сиреневого цвета в окружении белых сверкающих бриллиантов. Должно быть они достанут ей до плеч. Габор изо всех сил пытался прогнать картину вставшую перед глазами: он берет Маргит, и серьги раскачиваются в такт их движениям. Больше на ней не будет ничего. Это единственная одежда, которую он позволит ей надеть. Он положил эскиз перед ювелиром.

— Они.

Лицо мастера пошло алыми пятнами.

— Господарь Баттьяни… Они еще не готовы… Я не думаю, что успею…

— А вы постарайтесь.

— Дело в том, что камни оказались велики, и… серьги будут стоить дорого… Я… хм… думал, что возможно принцесса пожелает их приобрести и уже…

Габор навис над пронырой-ювелиром:

— Я. Хочу. Эти. Серьги. Они должны быть готовы в кратчайшие сроки.

Ювелир стремительно серел:

— Н-но… что я скажу ее высочеству?

— Это не моя забота. Сделайте ей что-нибудь другое.

— Но ее высочество пожелала…

Габору надоел этот бессмысленный спор. Он тратил драгоценное время, которое мог провести с Маргит, на старого лысого ювелира.

— Либо вы привозите их мне, либо осваиваете новое ремесло. Потому что ювелиром вам больше не быть.

Старый мастер схватился за сердце, безуспешно пытаясь сделать глоток воздуха.

Габор удовлетворенно кивнул:

— Надеюсь, мы поняли друг друга и договорились?

— К-конечно, г-господарь Баттьяни… Вы мой самый ценный заказчик… я сделаю в-все так, как вы прикажете.

— Замечательно. Не заставляйте меня ждать.

Ювелир начал что-то невнятно лепетать, но Габор его уже не слушал. Оставил мастера доедать ужин, а сам отправился обратно к Маргит.

***

Олеся безуспешно дергала дверь. Конечно же заперто. В камине ключа не оказалось. И что ей теперь делать? Сидеть тут и дожидаться, пока великому господарю опять приспичит заняться сексом? Олеся подобрала мятую сорочку и с трудом натянула на уставшее тело, а потом без сил опустилась на пол рядом с камином. Чем она думала, когда пыталась доказать свою невиновность? Пальцы на раненой руке болели и слушались с трудом. Любопытство пересилило, и Олеся осторожно разбинтовала повязку. Рана выглядела жутковато. Кто-то покрыл порез странного вида мазью. Кровь запеклась темной корочкой.

И все это из-за мужика… Ради Андрея она бы на такое не пошла. Никто вообще такого не стоил! Так почему она это сделала? Наплевав на угрозу собственной жизни. Наверное после секса мозги размякли. Что она вообще творит? Вместо того, чтобы думать, как вернуться домой, она спит с тем, от кого нужно держаться как можно дальше.

В замке повернулся ключ, и дверь резко отворилась. На пороге стоял Габор. Сосредоточенный внимательный взгляд быстро скользнул по кровати. Ей показалось, или на лице Габора мелькнула тревога? Наконец он заметил ее. Быстро преодолел разделяющее их расстояние и, обхватив горячими ладонями за талию, поднял:

— Тебе плохо? Зачем ты встала?

Габор легко поднял ее на руки и понес к кровати.

— Ух ты! Сколько заботы сразу. — Олеся не смогла удержать обиду. — Наверное нужно было сразу переспать с тобой.

В ней все бурлило. То ли гнев, то ли адреналин. А может просто глупость. Она не знала. Злилась на саму себя за то, как сладко и уютно было в его объятиях. Тепло и твердость мужского тела обволакивали. Олеся попыталась взять себя под контроль и не смогла: потерлась о твердую грудь, прижимаясь ближе.

— Нужно было. — Голос Габора послал по расслабленному телу горячие волны предвкушения. — Но ты сопротивлялась и твердила про пытки. Я все еще могу их устроить…

Габор опустил Олесю на кровать и сел рядом. Только сейчас до нее дошел смысл его слов. И то, каким тоном он это сказал. Словно… словно и впрямь собирался загнать ее в пыточную. Но странный возбужденный блеск его глаз говорил о том, что при этих пытках они точно будут голышом. Олеся прикрыла глаза, стараясь прогнать из мыслей образ обнаженного Габора. Это оказалось совсем не просто. Она никогда не залипала на накачанных парней, но тут… В ее мире за него бы передрались модельные агентства. Она вспомнила своего мерзкого начальника. Деловые костюмы на нем и вправду сидели потрясающе. И все же Габор был другим. Характер у него тоже оказался отвратительным, но совершенно иным.

— Маргит, с тобой все хорошо? Голова кружится? Ужин сейчас принесут. — Он заботливо придерживал ее за плечо.

— Да. — Олеся кивнула. — Все нормально.

Почему-то ей ужасно захотелось, чтобы он назвал ее настоящим именем. Принадлежащим ей, а не несчастной сумасшедшей женщине, умершей от рук собственного мужа. От воспоминаний о Миклоше ее окатило ледяной водой. Боже… Он ведь здесь! И наверняка захочет ее увидеть. И забрать с собой. Для того, чтобы завершить начатое. В мыслях, оставшихся от Маргит царили сумбур и путаница, но то, что Олесе удалось собрать по крупицам, пугало даже ее. А ведь она жила в мире, где каких только ужасов не происходило!

Наверное она не смогла сохранить бесстрастное выражение лица, потому Габор придвинулся еще ближе и обеспокоенно заглянул ей в глаза:

— Маргит, что происходит?

Олеся вцепилась пальцами в смятое покрывало, отчаянно пытаясь придумать отговорку.

— Когда ждать разоблачения? — Она выставила вперед раненую руку.

— Зачем ты сняла повязку? — Габор взял с тумбочки небольшую деревянную баночку и зачерпнул пальцем густую мазь.

Осторожно взяв Олесю за руку, он начал легко и бережно покрывать рану плотным слоем. Олеся недоверчиво покосилась на мазь. Она приятно пахла цветами. Олеся упрямо задрала подбородок:

— Хотела проверить, заживает ли рана.

— Она заживет быстрее, если ее не тревожить. — Уверенными, но нежными движениями Габор принялся бинтовать руку.

Сейчас он как никогда походил на властного господина, перед которым все падают ниц. В каждом простом и выверенном движении чувствовалась сдерживаемая сила и мощь. Он действительно был господарем, от которого зависели тысячи людей. А теперь зависит и она.

Молчание становилось тяжелым и давило на нервы. Олеся и так была на пределе. Между ней и Габором словно сверкали невидимые искры напряжения. Она слышала их треск — так трещит электричество в неисправной розетке. Вроде все нормально, но стоит поднести к ней «вилку», как тут же все заискрит, раздастся треск и случится взрыв. С Габором этот взрыв неминуем. Напряжение выплеснулось наружу необдуманными словами:

— И сколько ждать? Как понять, действует сабля или нет? — Олесю вдруг озарила страшная догадка. — Или это сказка для дурачков и… дурочек, которые захотят поиграть с твоим оружием?

Габор хитро улыбнулся:

— Для игр у меня есть другое оружие. — Его глаза сверкнули.

Олеся удивленно вздернула брови: он сейчас намекает на..? Она скосила глаза вниз, на его скрытые сюртуком бедра. Ужасный и всемогущий господарь пытается с ней флиртовать и заигрывать?

Видимо Габор заметил ее взгляд:

— Прежняя Маргит не поняла бы ни слова из того, что я сказал. Новая же моментально догадалась, что я имел ввиду…

Он задумчиво смотрел ей в глаза, продолжая перевязывать рану. Разговор пошел совсем не туда, куда нужно. Почему же с Габором так трудно?! Он не раскусил ее лишь каким-то чудом. Но Олеся была уверена: это дело времени. Вот только к какому выводу он придет? Потрясающий секс совсем не гарантировал, что он ей поверит. Что фантастичнее: рассказ о том, что его брат творил с женой, или о том, что она попала сюда из другого мира?

Стараясь ничем не выдать своего волнения, Олеся сделала вид, что не слышала его слов и попыталась вернуть разговор в прежнее русло:

— Так это все неправда? Заключивший сделку с демоном не умирает, поранившись о твою саблю? Просто выдумка?

Габор вдруг стал серьезным. Нахмурился, сдвинув брови на переносице:

— Я обязательно покажу тебе, что происходит с демоном и тем, кто с ним заключал договор.

— И как же?

— Поймаю его и дам тебе самой его поранить. Все увидишь собственными глазами.

Почему-то возможность увидеть настоящего демона взбудоражила. Наверное, часть сумасшествия Маргит передалась и ей. Но Олеся чувствовала себя попавшей в сказку. Она сможет увидеть жуткое существо, на которых остальные смотрят лишь в фильмах. Странно, но она совсем не боялась этого неведомого демона. С удивлением поняла, что это не из-за того, что до сих пор не верит в их существование. Нет… Просто она уверена, что Габор сможет ее защитить. Какие бы отношения между ними не сложились. Он ведь господарь… Обязан защищать всех своих подданных. Грусть сжала сердце. Они по-прежнему никто друг для друга. Стараясь не выдать сумятицу, бушующую внутри, Олеся улыбнулась:

— Хорошо. Договорились. Ты обещал. Не думай, что я про это забуду.

Он закончил перевязывать ее руку и неожиданно подсел совсем близко. Горячее дыхание обожгло Олесе губы. Она не удержалась и жадно вдохнула аромат Габора. Как же он потрясающе пах. Его губы быстро и жадно коснулись ее губ, пристальный взгляд удержал ее.

— Какая ты, оказывается… кровожадная…

Потеряв волю, Олеся потянулась за его ртом. Забылась и слегка лизнула шершавые губы. Тихий, на выдохе, стон Габора послал дрожь по всему телу. Олеся почувствовала, как в животе все сжимается от предвкушения. Провались все пропадом, но она снова хотела его! До боли. До рези в глазах. До судорожно сжимающихся пальцев в попытке зарыться в его волосы, притянуть к себе, не отпускать.

Габор обхватил ладонями ее талию, сжал и притянул к себе. Он набросился на ее рот с новой силой, как будто пару часов назад не целовал и не ласкал так, что подкашивались ноги. Олеся взобралась на его колени, часто дыша, обхватывая губами язык Габора, бесцеремонно вторгающийся в ее рот.

Может это воображение или самовнушение, но руки Габора казались невозможно горячими. Они обжигали кожу сквозь ткань сорочки, оставляя невидимые глазу отметины. Олеся покрылась испариной, когда он медленно потянул вверх подол, обнажая ее ноги. Она вцепилась в плечи Габора, боясь, что какая-то неведомая сила сможет его отнять. А у нее еще никогда не было такого мужчины. Сильного, властного, совершенно невыносимого, но, кажется, готового ее защитить. А как он оплатил все ее покупки в деревне? И отдал монетку той старушке. А ведь чем богаче человек, тем жаднее. Но Габор… Олеся не понимала его. Все еще немного опасалась и нестерпимо хотела. Вполне возможно, что совсем скоро она наскучит ему, или же он, наигравшись, отдаст ее братцу, и тогда ей придется совсем тяжело. Но до тех пор… Она не будет отказывать себе ни в чем. И сейчас ее самое большое желание — чувствовать обнаженной кожей его кожу. Слушать, как он стонет от ее ласк.

Олеся сама задрала сорочку выше, разводя ноги и устраиваясь на его коленях. Габор с новой силой принялся терзать ее рот. Боже… Он целовался так, словно занимался с ней любовью ртом и языком. Жадно и влажно. Пробовал на вкус, слегка прикусывал губы, а затем посасывал их. У Олеси кружилась голова. Она впилась в его плечи пальцами, чтобы не упасть. Ладонь Габора накрыла ее грудь, обожгла через ткань. Олеся тихонько всхлипнула, когда он сжал чувствительное полушарие, слегка сдавил между пальцев сосок.

Олеся развела ноги шире, придвигаясь вплотную к бедрам Габора. Кое-как расстегнула его сюртук и прижалась к натянувшему брюки члену. Она начала тереться промежностью о набухшую плоть. Габор с хрипом застонал и, оставив ее рот, переместился к шее. Царапал щетиной нежную кожу, прихватывал зубами и лизал. Олеся начала плавно двигаться, пытаясь понять, как ему больше нравится. Нежные складочки набухли, внизу стало влажно, мышцы влагалища сократились, желая ощутить внутри твердый и горячий член. Олеся задвигалась быстрее, прижимаясь к Габору все отчаяннее.

Влаги было так много, что ткань его брюк намокла. Но Олесе не было ни капельки стыдно. Она тяжело застонала, когда Габор укусил ее за плечо, а затем начал зализывать это местечко. Его голос отдался эхом во всем теле:

— Что ты со мной делаешь?..

Она не знала. Она ни черта больше не знала. Осталось только сумасшедшее желание к этому мужчине, и больше ничего. Олеся ухватилась за его другую ладонь и прижала к своей груди. Сгорая от стыда, едва слышно попросила:

— Поцелуй мою грудь…

Габор уложил ее на кровать, втянул в рот кожу между ключиц и пососал. Олеся обхватила ногами его бедра, заставляя быть ближе. Габор прижался членом к ее плоти и несколько раз резко толкнулся, задевая чувствительный клитор. Олеся не выдержала. Откинула голову и застонала. Он приподнялся на локтях над ней, пристально глядя в лицо.

— Ты еще… слишком слаба… — Голос стал ниже, охрип и сел, будоража Олесины нервы.

Она помотала головой. Серьезно? Он вспомнил об этом сейчас? Злым голосом, с трудом дыша, процедила:

— Тогда катись к своим демонам.

Губы Габора изогнулись в кривой улыбке, как будто ему одновременно было и больно, и хорошо.

Он резко стянул с ее плеч сорочку, беря руки в плен. Наклонился и, опаляя дыханием кожу груди, лизнул сосок. Олеся выгнулась от наслаждения, прострелившего позвоночник. Дернула бедрами и прижалась к Габору. Он сжал пальцами тугую, моментально набухшую вершинку, и ухмыльнулся:

— Я просто пытался быть благородным…

— Мне не нужно твое благородство. — Олеся облизнула губы, с удовлетворением замечая, как затуманился взгляд Габора.

— А что тебе нужно?

— Чтобы ты повторил это снова. И вошел в меня…

Его взгляд стал совершенно сумасшедшим. Словно он перестал контролировать себя. Снова наклонился и сжал губами сосок. Олеся застонала, запуская пальцы в его волосы, притягивая к себе голову Габора. А он продолжил пытку. Начал сосать отвердевшую вершинку, втягивать в рот и резко выпускать с тихим влажным звуком.

Громкий стук в дверь напугал до чертиков. Олеся дернулась в руках Габора. Он, кажется, ничего не слышал. Олеся потянула его за волосы. Взгляд Габора немного прояснился. На лбу выступили бисеринки пота, а глаза блестели, как в лихорадке:

— Тебе не нравится? Хочешь… по-другому? Скажи как…

Господи, он в своем уме?! Как это может не нравиться?! Олеся тяжело сглотнула, пытаясь собрать несколько слов в предложение.

— В дверь стучат…

— Что?

— В дверь кто-то постучал…

В подтверждение ее слов снова раздался стук. Приглушенный мужской голос с той стороны сообщил:

— Господарь Габор, ужин, как вы приказывали. Я могу войти?

— Нет!

Олеся обессиленно опустила руки, оставляя волосы Габора в покое. Голос за дверью не унимался:

— Н-но как же ужин?..

Габор едва ли не зарычал в сторону двери:

— Уберись отсюда.

— Слушаюсь, господарь…

Олеся немного пришла в себя. Ей бы следовало выбраться из кровати, догнать слугу и сказать ему «спасибо» за то, что остановил от очередной ошибки. О чем она вообще думала? Какое-то помутнение рассудка. Поддалась пагубной слабости, усложняя и так безвыходную ситуацию.

Габор снова начал опускаться к ней, но Олеся быстро накрыла ладонью его рот:

— Нужно остановиться…

Во взгляде Габора смешались недоумение и ярость. Он немного отстранился:

— Ты издеваешься?

— Нет… Мы допускаем… серьезную ошибку.

— Да. — На лице Габора появилось раздражение. Сердце Олеси пропустило удар, замерев в грудной клетке. — Растрачиваем время на разговоры.

Олеся собрала последние силы и попыталась оттолкнуть Габора. В душе она понимала, что ведет себя как истеричка, но повернуть обратно уже не могла.

— Не нужно. Это все только усложнит.

Глаза Габора сузились до двух щелочек, в которых застыла молчаливая злость. И угроза.

— А в прошлый раз мы ничего не усложняли?

Конечно, он прав. Тысячу раз прав! Но это не он, черт возьми, оказался в незнакомом страшном мире. Не его жизнь балансирует на тонкой проволоке.

— В прошлый раз я… — Олеся пыталась подобрать верные слова, чувствуя, что сама закипает. — Я…

— Ну? Что ты..? — Габор смотрел на нее так, словно мысленно уже раз десять придушил. — Не было слуги, который мог напомнить «об ошибке»? — Он передразнил ее, лицо превратилось в холодную маску. — Я пытался остановиться. Но ты не дала. Так какого демона было доводить меня до состояния, когда я даже мыслить нормально не могу, и думаю только о том, как бы отыметь тебя посильнее?!

Олеся почувствовала, как кровь приливает к щекам от этих слов. Внизу живота стало нестерпимо тяжело. Тело ответило на призыв Габора, исторгая еще больше влаги.

И в этот самый миг в спальне послышался жуткий вой. Нечеловеческий крик, перемежаемый хохотом. Олеся вздрогнула от страха, но Габор тут же укрыл ее своим телом и обернулся. Олеся боязливо выглянула из-за его плеча. Завывание раздалось снова. Отдалось в разные стороны приглушенным эхом.

— Проклятье! — Габор ударил ладонью по подушке и в одно мгновение спустился с кровати.

Олеся ощутила холод, пробирающий до костей. Без него она не просто замерзала. Без него казалось, что она в одночасье лишилась чего-то важного.

Хриплым шепотом, Олеся спросила:

— Что это?

Габор застегнул ремень с ножнами вокруг бедер. Его глаза странно сверкнули, а губы сложились в загадочную улыбку:

— Если повезет, прямо сегодня увидишь демона.

От этой новости дыхание застряло в горле. Взгляд Габора переместился ниже, и Олеся только сейчас осознала, что сидит со стянутой до талии сорочкой и выставленной напоказ грудью. Она судорожно начала дергать ткань вверх.

— Мне теперь даже посмотреть нельзя? — В руках Габора мелькнул неизвестно откуда взявшийся нож.

Олеся задрала подбородок:

— Вряд ли тут что-то такое, чего ты раньше не видел.

Неожиданно он улыбнулся. Легко, искренне и по-настоящему весело. Как будто она и впрямь сказала что-то невероятно смешное. Снова послышалось завывание, которое перешло в полный мучительной боли крик. От этих звуков кожа Олеси покрылась мурашками. Запутавшись в ворохе покрывал, она безуспешно пыталась выбраться из кровати.

Габор приложил палец к губам и подошел к камину. Опустился на корточки и заглянул внутрь. Кажется, он пытался что-то рассмотреть в дымоходе. Жуткий скрежет снова рассыпался на осколки эха. Такое впечатление, кто-то скребет ногтями по стеклу или когтями по камням. Габор быстро выпрямился, и тут же из камина вырвалось черное облако. Оно опутало его фигуру, оседая темной пылью на коже и одежде.

Олеся сползла на пол. Ноги дрожали. Едва слышным шепотом, она спросила:

— Что это?

Габор равнодушно отряхнул руки, а затем растер между пальцев оставшуюся пыль:

— Зола.

Как ни в чем не бывало холодно бросил:

— Оставайся здесь.

У Олеси отвисла челюсть от приказного тона и ледяной интонации. Как будто совсем не он только что орал на слугу за то, что их секс прервали.

— Серьезно? — Олеся подобрала испорченное платье и раздраженно снова швырнула его на пол. — Оставаться тут, где воет этот… этот демон… пока ты будешь… где ты, кстати, будешь? Наверняка в какой-нибудь засаде со стенами в метр толщиной!

Габор приблизился к ней так быстро, что Олеся даже не смогла рассмотреть его движений. Секунду назад стоял у камина, и вот уже возвышается над ней, нависая разъяренной темной скалой.

— Ты в самом деле считаешь, что я оставлю тебя наедине с демоном, а сам буду трусливо отсиживаться в стороне? Умоляю, скажи, что придумала все это ради того, чтобы позлить меня.

Хриплый лающий смех раздался совсем близко. Из дымохода посыпались темные комья золы и еще бог весть чего. Завороженным взглядом Олеся следила за тем, как они превращаются в пыль, ударившись о каменные плитки. В воздух взлетали маленький черные облачка.

Габор обжег руками ее плечи и встряхнул. А затем сжал горячей ладонью шею и мучительно медленно погладил пальцем раздраженную щетиной кожу, которая до сих пор не остыла от его поцелуев и теперь желала новых.

— Неужели считаешь меня трусом?

Она и сама не знала, что сказать. Каждый день, каждый час в этом мире был для нее испытанием. Какая опасность подстерегает за поворотом?

— Ты сам сказал, что там демон… И собираешься оставить меня здесь…

К глазам подступили слезы обиды. Габор чуть сильнее сжал ладонь на ее шее, то ли пытаясь задушить, то ли изощренно лаская.

— Это самая защищенная комната в замке. Здесь тебе не грозит ничего.

Он вдруг тяжело и как-то обреченно вздохнул и добавил, резко притягивая Олесю к себе:

— Кроме меня.

Этот поцелуй отличался ото всех остальных. Горький, медленный и томный. Влажный и отчаянно тягучий, от которого кровь превращалась в лаву, а вены плавились. Сердце гулко билось о ребра, и пальцы сами вцепились в одежду Габора. Он не спеша и вкрадчиво целовал ее. Хотя нет, не целовал. Пожирал. Мучил Олесины губы то ласковыми нежными движениями, то прикусывая и всасывая в свой рот. Слизывал ее стоны, втягивая язык к себе в рот и встречая своим языком.

Олеся всхлипнула и прижалась животом к его бедрам. Даже громкий свистящий звук в дымоходе, как будто что-то падает, не нарушил волшебства момента. Неожиданно послышался гулкий удар, а за ним отчаянный визг, перемежающийся с сиплым воем. В комнате завоняло паленой шерстью. Олеся отодвинулась от Габора и сморщилась.

Он улыбнулся, скользя по ней ленивым, словно пьяным взглядом, и пояснил:

— В дымоходе особая защита на такой случай…

Послышалось жуткое кряхтение и клацанье ногтей о камень. Судя по всему, существо пыталось ползти вверх.

— Мне нужно разобраться с этим. Демоны просто так не появляются…

Олеся подхватила с пола плащ:

— Возьми меня с собой!

— Нет, ты останешься здесь. Там я не смогу тебя защитить.

— Ты и не сможешь? Разве ты не всемогущий господарь?

Олеся запахнула полы плаща и огляделась в поисках сапог.

— Это могло подействовать, когда мне было лет десять. — Из дымохода опять посыпалась зола. — Все, мне пора.

Олеся не знала, как еще его убедить. Очевидно, что здесь ей ничего не грозило, но оставаться в одиночестве она все равно не хотела.

— Нет! Не оставляй меня тут одну.

— Ты не понимаешь. — Габор выглядел по-настоящему разозленным. — Я все время буду отвлекаться на тебя. И не смогу сделать то, что должен. А тут ты в безопасности.

— Но я могу побыть где-нибудь в стороне… Я не буду мешать!

Олесе стало противно от самой себя. Упрашивает его, как ребенок — родителей взять на их работу.

Габор уже был у двери:

— Тебя никто не должен видеть. Поэтому ты будешь находиться здесь. Пока я со всем не разберусь.

Олеся замерла. Кажется, он имеет ввиду вовсе не демона. Нехорошее предчувствие пустило в сердце гнилостные корни. Десятки самых разных мыслей, одна хуже другой, начали атаковать мозг.

В отчаянии Олеся бросила Габору в спину, перекрикивая новые завывания в камине:

— Не хочешь, чтобы тебя видели рядом с сумасшедшей?! Вдруг кто-то догадается, что ты переспал с умалишенной… Позору, наверное, будет…

Он обернулся. Красивое лицо оставалось холодным и бесстрастным, но в глазах… Ей показалось, или там действительно отразилась боль?

— Нет. — Он холодно качнул головой. Непослушная челка упала на глаза, и у Олеси пальцы зачесались откинуть ее со лба. — Не хотел, чтобы тебя видел Миклош.

Он отвернулся и вышел, не забыв запереть дверь на ключ. Олеся без сил опустилась на пол. Из камина снова вырвалось черное облако, но это ее уже мало волновало. Неужели, он оберегал ее от Миклоша?

Олеся обняла колени и уперлась в них лбом. Она запуталась. Пора это признать. Ей нравился Габор. Безумно. Он был идеалом мужчины. С тяжелым характером и тиранскими замашками, но идеалом. И чем дальше, тем больше он ей нравился. Вот только она не из этого мира. И она не жена его брата. И никогда не была сумасшедшей. Вся эта ситуация приняла дурной оборот. Ведь что бы ни происходило дальше, ему придется однажды выпустить ее отсюда. Да и она не сможет всю жизнь провести в четырех стенах. Миклош где-то в замке. Возможно, он уже знает, что его жена жива.

У Габора не получится все время бытья рядом с ней. Ей придется столкнуться с его жутким братом. И никто, кроме нее самой, не сможет ее защитить.

Олеся выпрямилась, потянулась за сапогами и быстро надела их. Встала с пола, застегнула плащ и опасливо приблизилась к камину. Перед тем как ее сбила машина она загадала желание… О мужчине. А нужно было попросить жизнь. Почему-то Олеся была уверена, что в своем мире она уже давно умерла. Но получила второй шанс. Правда, и здесь ее выживание под вопросом. Нужно попытаться сделать хоть что-то. Но что? Если она откроет Габору часть правды, поверит ли он ей? Не посчитает ли, что она хочет оболгать его брата? Да, они переспали, но это говорит не в ее пользу.

Господи… Она совсем запуталась. Подстегиваемая любопытством, Олеся опустилась на колени перед камином и осторожно заглянула вверх. Только темнота и горький запах. Может, если она попробует влезть глубже? Вспомнилась сказка про глупую ведьму, с которой так легко расправились Гензель и Гретель. Да, конечно, старуха ела детей и вполне заслужила свое наказание. Но почему-то казалось, что сейчас в роли ведьмы сама Олеся. И быть сожженной в печке или в камине — не самое лучшее окончание для ее сказки.

И все-таки, она пробралась глубже. Пришлось упереться ладонями в испачканные золой плиты и просунуть голову едва ли не в дымоход. Ничего. Сплошная темень. Олеся сощурилась, до рези в глазах всматриваясь в непроглядное пространство. Габор сказал, что она под защитой… Да и демон удрал. О какой защите шла речь?

Привыкшие к темноте глаза различили несколько прутьев над головой. На свой страх и риск Олеся задрала руку вверх. Пальцы коснулись толстых железяк. Решетка! Кто-то установил решетку. Выходит… Выходит, что демоны пытались проникнуть сюда не впервые? Или же это обычная предосторожность?

И вот так вот прошло детство Габора? Под жуткие завывания и хрипы? Теперь понятно, почему он такой.

Олеся вслепую шарила рукой. Не оставалось никаких сомнений. Это действительно решетка. Неожиданно пальцы коснулись чего-то теплого и липкого. Она медленно убрала руку — пальцы оказались измазаны в крови. К ним прилипли несколько жестких, темно-бурых волосков. Шерсть?

Олеся снова протянула руку вверх. Так и есть. Ближе к стене решетка вся была липкой. Вдруг до ее ладони кто-то дотронулся. Снова послышались хрипы и тяжелое сиплое дыхание. Острые когти прошлись по тыльной стороне, покрытые шерстью пальцы попытались обхватить ее за запястье.

Олеся тихло вскрикнула и отдернула руку, дрожа от страха. Сердце практически выскакивало из груди. Он там! Демон там! По-прежнему сидит в дымоходе. Затаился и ждет. Так и не поднявшись с колен, Олеся быстро отползла от камина. Габор, эта самоуверенная сволочь, оставил ее здесь. Совершенно одну! Хотя нет, не одну — наедине с демоном!

Мохнатая тварь прячется в темноте и только ждет повода напасть. А у Олеси ни оружия, ни даже чертовой кочерги! Как ей защищаться? Она посмотрела на свои перепачканные в золе и демонской крови ладони. Перевела взгляд на камин. Что-то потянуло обратно. Трясясь от страха, Олеся тихонечко подползла к драконьей пасти и опасливо заглянула внутрь. На плитках остались следы ее ладоней и черные разводы золы. Но под ними было что-то еще…

Олеся осторожно стерла бархатистую черную пыль в сторону. На широких прямоугольных плитах были вырезаны какие-то знаки. Буквы или символы, Олеся понять не могла. Они переплетались друг с другом, образуя четкий геометрический узор. Квадрат, круг, треугольник… Ведь это что-то значит?

Олеся пыталась вспомнить, не могла ли она видеть их где-нибудь еще, как вдруг в дверь снова застучали. На этот раз тихо, осторожно. Как будто невидимый посетитель проверял, есть ли кто-то внутри. Олеся осторожно встала и, стараясь не шуметь, подошла к двери. Прижалась ухом к прохладному дереву и замерла. С той стороны несколько раз безуспешно дернули ручку.

Олеся быстро опустилась на пол и заглянула в замочную скважину. Но весь обзор заслоняла невзрачная серая ткань. Такими были платья у служанок… Кто это сюда рвется? Неожиданно «платье» пришло в движение. По ту сторону двери тоже кто-то хотел заглянуть в спальню. Олеся быстро выпрямилась и прижала черную от золы ладонь к скважине. Почти сразу до нее донеслось недовольное бормотание. Кажется, ругательства.

В груди засело очень нехорошее предчувствие. Незваный гость явился не с мирными намерениями. Откуда-то Олеся знала это точно. Она изо всех сил прижимала ухо к двери, но узнать голос не могла. В камине снова послышался вой. Жутковатое клацанье ногтей по камням удалялось.

Неужели, это действительно, демон? Олеся и хотела его увидеть, и боялась. С ней вообще происходило что-то странное. В душе все больше крепло убеждение, что она на своем месте. После долгого отсутствия наконец вернулась домой. Глупость какая-то. Наверное, все это связано с Габором. Олеся старалась себе напомнить, что ей нужно искать дорогу обратно, в свой мир, в свой дом. Что Габору она пока интересна, как нечто необычное, но скоро ему наскучит и… Скорее всего он женится на какой-нибудь красавице-аристократке, баснословно богатой и невинной. Наверняка же они тут помешаны на девственности.

Ей бы думать о том, как спастись от Миклоша — он наверняка не обрадуется, обнаружив жену живой. Но муж Маргит сейчас волновал Олесю меньше всего. Ей нужно придумать, как выкрутиться из всего этого. Как вывести мудака на чистую воду и остаться в живых при этом.

А вовсе не о Габоре и своем дурацком отказе. Вспомнила о глупой гордости, когда больше всего хотелось получить дозу его поцелуев. Олеся предчувствовала дурное, что ей недолго осталось находиться здесь. Жизнь никогда ее особо не баловала. И если случалось что-то хорошее, то после обязательно следовала неприятность. Так и здесь. Возможно, она все-таки найдет способ вернуться домой. И просто вынуждена будет это сделать. А возможно, Миклош доберется до нее раньше, чем она до него, — и это почему-то не пугало. Время, которое у нее тут осталось, она должна провести, наслаждаясь каждым моментом. Наполнить свою жизнь тем, чего в ней никогда не было. Приключениями, событиями, высоким замком, страстью, самым потрясающим мужчиной, какого только встречала… Даже чертовыми демонами!

Олеся отошла от двери и вернулась к камину. Там уже все давно стихло. Интересно, как Габор? Поймал демона? Или это оказалось животное? Олеся опустилась на колени и снова взглянула на странный рисунок, покрывающий плиты. Что-то в нем не давало покоя.

Счистив ладонями остатки золы, Олеся уставилась на плиты. Это ведь должно что-то значит. Ну кто станет вырезать на камне какие-то символы? Да и зачем? Геометрические фигуры из неизвестных науке букв? Не то чтобы Олеся была полиглотом, но таких знаков она точно никогда не видела.

Она рассматривала жуткую драконью морду, крылья, украшающие камин, но ничего подобного не находила. Может, спросить у Габора? Хотя вряд ли он ответит честно. Этот хитрый господарь слишком многое скрывал от нее.

По стеклам забарабанил дождь. Олеся подошла к окну, скрытому пыльными портьерами. Странная здесь погода. Все покрыто снегом, и вдруг дождь. Отсюда была видна скала, врезающаяся в море. Может дело в сиянии снега или во все усиливающемся дожде, но ее очертания напоминали… Олеся склонила голову на бок. Было похоже на силуэт дракона, такого, как изображают в книгах ее мира. Точно! Казалось, будто дракон пьет воду прямо из моря. Вон морда, вон шея, а вон и крылья, покрытые острыми наростами — елями и соснами.

Если… если она сможет разобраться с Миклошем, то обязательно попросит Габора отвести ее туда. Думать о том, что к тому моменту успеет наскучить господарю, не хотелось. Мужчины во всех мирах одинаковы… Но слишком больно было осознавать, что тот, кто так легко проник в ее сердце, мог оказаться таким же.

Олеся прижала ладони к широкому подоконнику. Ее начала ломать странная боль. Чувства, которые она испытывала к Габору, оказались гораздо сильнее минутного желания. Она не просто хотела его. Она хотела, чтобы он принадлежал ей. Чтобы был ЕЕ мужчиной, и чтобы ощущал себя таковым. Чтобы знал, что она единственная женщина, которая имеет на него право. И если он хотя бы взглянет в сторону настырной служанки или любительницы медовухи, то останется без глаз.

Олеся не знала, откуда в ней все это. Даже к бывшему мужу она не испытывала таких собственнических инстинктов, как к Габору. Все, что было с Андреем теперь выглядело бледным и наивным. Глупым. Она была убита его изменой. Раздавлена. И вместе с тем, проплакав сутки, собралась и пошла по жизни дальше, почти без мучений выбросив его из головы. Но с Габором так не получится.

Олеся погладила гладкую поверхность подоконника, пытаясь успокоиться. Пальцы коснулись чего-то шершавого. Олеся нагнулась. Света из окна едва хватало, чтобы разглядеть вырезанные на поверхности фигуры. С одной стороны подоконника кто-то умело изобразил силуэт дракона, который расправил крылья и скалил пасть. С другой стороны на него смотрел ворон с монетой в когтях. И что это значит? Что-то же ведь должно значить?

Олеся метнулась к высокому подсвечнику и осторожно взяла толстую белую свечу. От нее исходил приятный цветочный аромат. Олеся вернулась к окну и поднесла свечу к подоконнику. Просто два красивых изображения. Хотя выбор места для такого украшения казался откровенно странным.

От сквозняка, пробирающегося в щели окошка, пламя метнулось в сторону и осветило место стыка поперек подоконника. Вот, в чем дело. Подоконник состоял из двух частей. Одна с драконом, другая с вороном. Но они оказались так плотно подогнаны друг к другу, что промежуток даже не был заметен.

Олеся задумалась. А что если это тайник? Она о таком когда-то читала. Инженеры и архитекторы устраивали секретные ящики в самых неожиданных местах. Так было в ее мире. Но что мешало соорудить подобное и здесь? Габор ведь говорил, что это его бывшая комната. Мало ли, что тут могло находиться.

Олеся попыталась нажать на каждую часть подоконника. Ничего не произошло. То ли прошло слишком много времени, с тех пор как им пользовались, то ли ее предположения были полнейшей чепухой. Ни-че-го. Глупость какая-то. Захотелось приключений на свою голову.

С досады Олеся прижалась лбом к холодному стеклу и уперлась бедрами в подоконник. Под действием ее веса часть с драконом подалась вперед, исчезая в стене. Олеся испуганно отскочила от окна. Слева послышался жутковатый скрежет. Олеся осмотрелась и не увидела ничего, что могло бы издавать такой странный звук. Но ведь какой-то механизм пришел в действие. Она повыше подняла свечу.

Плитки! Плитки камина, те самые, со странными символами, разъезжались в стороны, открывая лаз. Олеся опасливо подошла ближе. Света свечи хватало лишь на то, чтобы разглядеть массивные ступени, ныряющие в темноту. Итак, кажется, она нашла не просто тайник, а самый настоящий потайной ход! Интересно, как на это отреагирует Габор?

Олеся вернулась к подоконнику. Дракон сумел «открыть» ход. А что «может» ворон? Изо всех сил Олеся надавила на часть подоконника с изображением птицы. Снова раздался знакомый скрежет. Олеся метнулась к камину. Плиты и камни «выныривали» из темного провала и становились на свои места.

Олеся даже задрожала от возбуждения. Она должна попасть внутрь. Если уж она заняла место сумасшедшей девушки, то и поступки должны быть сумасшедшими. Ну что ужасного там ее может ждать? Вряд ли Миклош затаился и ждет, пока она обнаружит лаз. А если есть вход, то будет и выход. Олеся быстро натянула сапоги и накинула на плечи теплый плащ. Пострадавшее от нетерпеливости Габора платье поможет не заблудиться. Адрианна же не будет сильно сердиться потере одного наряда? С трудом, но Олесе удалось порвать ткань на неровные полоски, которые будут служить ей ориентирами. Может, дождаться Габора? Ей любопытно было взглянуть на его лицо, когда поймет, что она обнаружила тайный ход. С другой стороны, он вряд ли позволит ей туда спуститься.

Олеся решительно встала и рассовала лоскуты по карманам плаща. Нет уж, не будет она его дожидаться. Взяв в руки свечу, она снова подошла к подоконнику и, что есть мочи, надавила на часть с драконом. Пришло время быть сумасшедшей. И если Габор будет сердиться, то она успокоит его поцелуями. Ну или не успокоит. Олеся улыбнулась, вспомнив, каким безудержным он оказался. Данное самой себе обещание поцеловать его, если разозлится, неожиданно возбудило и добавило решимости. Оставалось надеяться, что она не погибнет от когтей демона.

Крепче сжав ароматную свечу, Олеся сделала глубокий вдох и начала спускаться в спрятавшийся под камином лаз.