Глава 17

Долгое время они просто молчали. Габор уложил Олесю на себя и нежно гладил по спине. Каждый раз, когда она пыталась сдвинуться или перелечь на кровать, он прижимал ее еще сильнее и возвращал на место.

В конце концов Олеся смирилась. Поудобнее устроилась на его крепком горячем теле и положила подбородок на кулак.

Габор, заложив одну руку за голову, рассматривал старый пыльный полог.

Олеся жадно разглядывала его лицо. Четкую линию подбородка, красивые губы, прямой нос. Между бровей и в уголках глаз собрались морщины. Он так часто хмурился…

Но сейчас на его лице застыло странное выражение. Задумчивое и умиротворенное. Действительно султан. Немного расслабился, но завтра его ждет очередная уйма дел.

Олеся плавилась от нежных прикосновений. Каждый позвонок дрожал под его ладонями.

Она убрала со лба Габора темные пряди, в которых мерцали серебристые нити седины. Он тут же перевел взгляд на нее и знакомо лукаво улыбнулся.

Ее безнадежное глупое сердце забилось чаще.

Олеся тяжело вздохнула, понимая, что и сердце, и душа собрали чемоданы и переехали к Габору. Она больше не владела ими. И собой.

Она разгладила глубокую складку морщин вокруг его рта и очертила контур губ. А он жадно обхватил ее палец втянул в рот и начал сосать, обводя языком. Легко прикусил зубами и тут же снова лизнул.

Олеся поерзала на Габоре, чувствуя, что краснеет. Быстро убрала палец и, поддаваясь странному порыву, тоже лизнула. На коже остался его вкус.

Габор снова задумчиво улыбнулся:

— Завтра днем к тебе должна приехать портниха.

Олеся чувствовала себя немного странно, окруженная такой непривычной заботой.

— Я не разбираюсь в вашей моде.

— Ничего страшного. Она подскажет. К тому же, рядом буду я. И остановлю тебя от выбора слишком открытого платья.

Габор ухмыльнулся, но что-то в его тоне было совсем далеким от шутки.

Олеся тут же решила поспорить:

— Может, стоит попросить Адрианну? Она наверняка лучше…

Он нетерпеливо перебил, даже не дослушав:

— Адрианна не самый надежный член семьи. Она попытается одеть тебя так же, как одевается сама.

Олеся выгнула брови:

— Это плохо? Мне ее платья понравились.

Габор покачал головой:

— Это не обсуждается. С тобой буду я.

Олеся подперла голову ладонью, решив идти до конца:

— Оденешь меня в самые дешевые и уродливые платья?

Он угрожающе сузил глаза:

— Ты хочешь меня оскорбить?

— Ну а что мне еще думать? У меня нет ни одной монетки. А одежда всегда стоит дорого. Самый простой способ — найти одежду Маргит и…

Он снова не дослушал:

— Одежда моей жены будет самой красивой и дорогой. Новой. И я буду рядом не из-за твоих идиотских предположений, а потому что хочу знать, что платья, которые ты наденешь, не позволят другим мужчинам разглядеть то, чем владею я. Но помимо них ты, конечно, можешь заказать все самое откровенное, что только будет. Даже должна так сделать. Мне понравится думать, что под одеждой на тебе будет что-то такое, что мне захочется сорвать с тебя.

Габор откинулся на подушки и перевел дыхание. Олеся потрясенно замерла. В голове вопили десятки взбудораженных мыслей. Бегали, словно маленькие перепуганные паучки.

И первым, что она осознала, почему-то было то, что после таких длинных речей он всегда выглядел уставшим. Как будто очень не любил говорить. Даже после схватки с демоном Габор казался бодрее, чем сейчас.

Второй мыслью было то, что он собирался выбрать одежду для своей… жены. Может, послышалось?

О том, что он хотел с нее что-нибудь сорвать Олеся старалась не думать. Еще одной лавины возбуждения она просто не выдержит.

Немного дрожащим голосом она переспросила:

— Одежда твоей жены?

Габор вздернул брови и вернул ее на место, снова укладывая поверх себя:

— Да. Что тебя удивляет?

— Разве ты не должен спросить меня, хочу ли я за тебя замуж?

— А ты не хочешь? — Его голос был странно напряжен.

Кажется, в нем звучала угроза.

— Мне показалось, это ты не хочешь жениться. Сколько тебе лет?

Брови Габора взлетели еще выше:

— Тридцать девять. Но ты думаешь после всего произошедшего между нами, я не женюсь на тебе?

Вот, значит, в чем дело. Наверное думает, что она несчастная обесчещенная девица.

Олеся вырвалась из его объятий и резко села. Покрывало соскользнуло. Она осталась совершенно обнажена, но почему-то на это было плевать. Он уже увидел все, что только можно.

— Слушай, у тебя нет передо мной никаких обязательств. Я тебе позволила все… все, что было, понимая, что между нами только секс. Я не девственница, не какого-то знатного… рода и не собираюсь тебя заставлять…

— Меня сложно заставить делать то, чего я не хочу. — Габор тоже сел, в упор пронзая ее взглядом. — Я хочу, чтобы ты была моей. И ты моей будешь.

— А когда тебе надоест? — Ей все еще чудился какой-то подвох.

И он не сказал тех до боли избитых слов, о которых мечтает каждая женщина. Хотя нутро подсказывало, что «Я хочу, чтобы ты была моей. И ты моей будешь» значит намного больше, чем она смогла понять.

— Мне не надоест.

— Тебе тридцать девять лет, Габор. И за это время ты не нашел ту, которую можно было бы сделать своей женой.

Он потянулся к ней, обхватил за талию и притянул к себе на колени. Его глаза наполнились расплавленной серой сталью.

— Ты появилась только сейчас.

Олеся открыла рот, но… так ничего и не сказала. Кажется он и вправду намерен жениться на ней. Неужели это то самое?..

— А как же Миклош?

Пальцы на ее талии сжались сильнее:

— Этот вопрос я решу.

Олеся грустно покачала головой:

— Тебе не удастся выдать меня за другую женщину. Никто не обратит внимания на то, что у меня другой цвет глаз. Мы слишком похожи. И наверняка все знают, что у нее нет сестры-близнеца или еще какой-нибудь родственницы.

Это казалось ей лучшим выходом из ситуации, но было совершенно неосуществимо.

Габор снова улыбнулся:

— Ты все-таки хочешь за меня замуж?

Она смущенно опустила глаза и призналась:

— Хочу. Очень.

— Зачем тогда спорила?

— Потому что я уже была замужем. Мне не хочется, чтобы все снова закончилось так же. — Олеся не удержалась и погладила его колючую щеку. — Я не смогу мириться с твоими изменами и делать вид, что ничего не замечаю. Ты такой…. такой, что я постоянно буду ревновать тебя ко всем окружающим женщинам, подозревать и устраивать скандалы. А единственный способ избавиться от меня в твоем мире — убить.

На этот раз Габор слушал внимательно и не перебивал. Его лицо было задумчивым, а улыбка немного рассеянной.

Олеся все еще сомневалась. Обжегшись один раз, теперь она боялась совершить новую ошибку. Габор не Андрей. Если он изменит или решит выгнать ее, то так легко она не вылечится. И дело совсем не в том, что она практически ничего не знает о мире, где оказалась.

Приспособиться можно ко всему. А вот вытравить из сердца мужчину, на котором теперь сосредоточились все ее мысли… Кажется, она помешалась на Габоре.

Он сказал: «Твоя душа в обмен на мою, которую ты забрала без спроса.» Но это было в пылу секса. И вполне возможно, под действием масел. Считал ли он так на самом деле? Чувствовал ли то же, что и она? Хотя бы часть тех невероятных эмоций, что сжигали изнутри?!

Габор опять запустил пальцы в ее все еще влажные волосы и начал перебирать пряди. Он так пристально рассматривал ее и при этом молчал, что Олесе стало даже немного страшно.

Габор во всех отношениях был необычным мужчиной. И он безжалостно затягивал ее в свой омут, где каждый метр был заселен чертями.

— Знаешь, я ведь уже распланировал наперед, чем мы займемся, когда будем помолвлены и когда ты станешь моей женой.

Он снова удивил ее. В этом было что-то интимное. Планы на совместную жизнь.

Габор опять привлек ее к себе, и Олеся послушно последовала за ним, вновь укладываясь на горячую твердую грудь. Она чувствовала биение его сердца под щекой, слышала мерный стук, который ее гипнотизировал, привязывая к этому мужчине крепкой цепью.

— Правда? И что ты запланировал?

— После Проводов Старого года мне придется вернуться в Ибранью. Ты поедешь со мной.

— Даже не спросишь, хочу ли я в эту твою… Ибранью… Что это такое?

Она почувствовала смешок Габора:

— Столица Бергандии. Я вынужден буду уехать. И оставить тебя в крепости не смогу.

— Зачем тебе в столицу? Разве здесь плохо?

— Я состою на королевской службе.

— О-о-о..

Конечно, он не мог быть рядовым землевладельцем. Это не для таких, как он.

— И что именно ты делаешь на этой службе? — Олеся поморщилась от собственного тона — как ни старалась, не смогла скрыть иронию.

Он немного замялся:

— Отвечаю за… внутреннюю безопасность страны.

Ну, вообще замечательно. Олеся приподнялась и заглянула Габору в глаза:

— Внутренняя безопасность? Чем конкретно ты занимаешься?

Его лицо тут же окаменело, превращаясь в маску. Было видно, что он очень не хочет отвечать. Да что ж такое, в самом деле?!

Все-таки Габор скупо пояснил:

— В мои обязанности входит… Борьба с демонами, с изменщиками и предателями. С преступниками. Со всеми, кто угрожает благополучию страны и спокойной жизни людей.

Олеся упала на подушки рядом с Габором, вырвавшись из его объятий.

— Значит, ты будешь принадлежать не мне, а службе.

Он навис над ней, прижав горячим телом к кровати. Олеся сама удивилась, как быстро и покорно развела ноги, позволяя ему устроиться между них. Обвила его бедра и быстро погладила ступней упругие ягодицы.

Габор довольно хмыкнул и наклонился поцеловать ее. Искушающе медленно провел языком по губам, нырнул в рот.

— Я не принадлежу службе. Только тебе. Но иметь такое положение очень важно. В моих руках много власти. Можешь не сомневаться, что всегда будешь под защитой. Потом мой пост займет наш сын.

Олеся даже не пыталась скрыть удивление. Обычно, мужчины стараются оттянуть момент с детьми, как можно дальше. Но ведь в этом мире и порядки другие. Наверняка, Габор давно уже должен был иметь наследника.

Олеся осторожно спросила:

— А если родится дочь?

— Если дочь, то придется спрятать ее здесь от всех недостойных идиотов. Лет до восьмидесяти.

Олеся расхохоталась. Но тут же стала серьезной, понимая, что упустила кое-что важное.

— Габор, скажи мне…. Только честно…

— Да? — Он вытянулся на руках, нависая над ней.

— У тебя…. У тебя уже есть дети? Ну, незаконные…

Он слегка нахмурился и покачал головой:

— Нет.

Олеся выдохнула с облегчением. Не смотря ни на что, она верила ему безоговорочно.

Наверное, Габор понимал ее страхи и неуверенность, поэтому добавил:

— У меня было не очень много женщин. И я всегда принимал меры.

Олеся погладила мощное предплечье, наслаждаясь ощущением крепких мускулов под пальцами. Она просто не могла к нему не прикасаться.

— Не очень много, говоришь? Мне кажется, что мы по-разному понимаем это слово.

Он вскинул темную бровь:

— Мне нужно вспомнить каждую, пересчитать и назвать тебе точное число?

— Только их имена. Чтобы точно знать, с кем мне придется кроваво расправиться, если взглянут в твою сторону.

Габор рассмеялся. Но спустя пару минут стал серьезным. В глазах отразилась неожиданная нежность, которая окутала Олесю теплым облаком.

— Я даже представить не мог, что…

Сердце забилось чаще. Что он собирался сказать?

Габор тяжело вздохнул, как будто собираясь с силами:

— Ты как из фантазии… Мне до сих пор кажется, что ты нереальна.

Олеся улыбнулась, не в силах совладать с жаром, охватившим ее от макушки до пят. Прямо сейчас она сгорала и плавилась, превращаясь в воск, который осядет несмываемыми капельками на его теле.

Как теперь жить без Габора?

Олеся поднялась и обняла его, прижимаясь изо всех сил:

— Береги меня.

Он нежно водил губами по ее щеке и виску и так крепко прижимал к себе, что Олеся впервые за долгие годы ощутила чувство защищенности. Вот ее каменная стена. Опора.

Несколько свечей с шипением погасли, погружая спальню в опасный и загадочный сумрак.

Олеся, не хотя, отстранилась от Габора и улеглась.

— Наверное, пора спать?

Он лег рядом, не отводя от нее мерцающих в темноте глаз.

— Завтра я планировал поехать к Бражене. Не хочу оставлять тебя здесь одну. Поедешь со мной?

Олеся быстро закивала:

— Конечно! А кто она такая?

— Старуха-знахарка, которая тебя лечила. Она должна помочь разобраться с тем, что с тобой произошло. Многие считают ее ведьмой. — На этих словах Габор хитро улыбнулся.

— Ведьмой? В смысле, она..? — Олеся изобразила непонятные пассы руками, которые должны были означать колдовство.

Габор усмехнулся:

— Что?

— Ну, в моем мире про ведьм есть сказки. Они носят остроконечные шляпы, варят зелья из лягушек, едят детей и летают на метлах.

Габор снова засмеялся. Олесе было непривычно слышать этот звук. Мягкий, бархатистый, тягучий, как вино. По-настоящему мужской. И такой соблазнительный, что ее уставшее измученное тело тут же ответило легкой дрожью.

— Летают на метлах? — В темноте блеснула его белозубая улыбка. — И как они на них сидят? Это же неудобно.

Олеся тоже хихикнула и легонько ударила его кулачком в плечо:

— Эй! Это же детские сказки. Правда, в старину люди верили, что ведьмы действительно могут летать. И во всех своих бедах винили их.

— У тебя какой-то неправильный мир. Нет, Бражена не летает на метле. Но она разбирается во многих древних и забытых вещах.

— Ужасно любопытно посмотреть, как она живет.

Олесе в самом деле начало казаться, что она попала в сказку. Все проблемы и страхи немного отступили, оставив предвкушение грядущих чудес.

— Не думаю, что ее изба тебя впечатлит.

Олеся рассмеялась:

— Ведьма, живущая в избушке, — я уже впечатлена!

Габор снова хмыкнул.

— Наверное, я никогда тебя не пойму.

Олеся мечтательно улыбнулась:

— Почему?

— Тебя удивляют совершенно неожиданные вещи. Мне сложно придумать, чем тебя можно поразить.

Олеся укрыла их мягким покрывалом. Оно все еще пахло пылью. Но к этому запаху примешался мускусный аромат их секса. Порочно и возбуждающе.

Погасло еще несколько свечей. Олеся едва различила плавное движение Габора, но почувствовала, как его широкая мозолистая ладонь накрывает ее грудь. Обожженный горячим прикосновением сосок тут же набух и жадно ткнулся ему в ладонь.

Олеся тихонько захныкала.

Габор приблизил губы к ее уху и опалил влажным дыханием:

— Но я все же попробую придумать что-нибудь необычное… Чтобы твоя грудь постоянно ощущала мои ласки, пока я буду здесь…

Он опустил ладонь под покрывало и накрыл ладонью лобок, легонько задевая пальцами чувствительные складочки. Он запомнил, какие ласки она хотела чувствовать, и одно это уже заставляло дрожать от предвкушения.

— Габор… Нужно спать…

Он убрал руку и притянул Олесю к себе. Царапая щетиной, поцеловал в висок и обнял.

— Спи.

Она устроилась под боком Габора, обнимая его за талию. Мысли-паучки заворочались и тоже улеглись, заставляя осознать, что сейчас она ощущала себя на своем месте. Все было правильно. Вот оно счастье. И за это счастье Олеся будет бороться изо всех сил.