Глава 16

Олеся сидела на каменном полу и рассматривала содержимое корзинки.

Огромная ванна, больше напоминающая бассейн, почти наполнилась. От горячей воды поднимался пар. Дымка, освещенная свечами, которые Олеся принесла, мерцала и дрожала.

Олеся задумчиво следила за бурными потоками воды, рвущимися из бронзовых раззявленных пастей. Краны были выполнены в виде длинных шей с драконьими головами. Красиво, но немного страшно. В глазницах фантастических существ сияли камни, наверное, драгоценные. Из-за пара они как-то странно блестели, и Олесе казалось, что драконы за ней следят.

Она уже была на грани. Признание Габору далось намного тяжелее, чем она думала. А его реакция ее обескуражила.

Олеся столько времени готовила себя к тому, что он не поверит, что сочтет ее сумасшедшей, обманщицей или заключившей сделку с демоном, что… Что теперь даже не знала, как быть.

Он поверил ей. Поверил и встал на ее сторону. Но не захотел открыть свой секрет. И Олесе было больно осознавать, что он ей настолько сильно не доверял. Что она значила для него? Значила ли хоть что-то?

Олеся вытащила свечи, купленные у старушки, зажгла и поставила на бортик бассейна. В воздухе разлился дурманящий сладковато-горький аромат полевых трав и цветов.

Нужно что-то делать. Габор скрывал нечто важное. Олеся чувствовала, что все это как-то связано с ней. Глупая интуиция, до сих пор спавшая, теперь проснулась и вопила об этом. Во фресках было что-то странное. Не просто так они выглядели свежими, как будто вчера нарисованными.

Габор наверняка знал, в чем дело. Но скорее всего не воспринимал ее кем-то важным и достойным, чтобы доверить свои тайны. Но ведь это касалось не только его!

Олеся не могла отделаться от ощущения, что ей суждено было попасть в этот мир. Ее здесь ждали. Не случайно на фресках была изображена черноволосая женщина.

Ее положение до сих пор шатко и ненадежно. Даже если Габор поверил в ее историю — это еще ни о чем не говорит. Кто она в этом замке? Для него — странная девушка, пришедшая из другого мира. Для всех остальных — сумасшедшая жена Миклоша, одержимая демоном.

Ей нужно что-то предпринять. Самое время проверить, не обманула ли продавщица необычных зелий.

Олеся вытащила бутыль и два пузырька. Принятие верных решений — наверное главное, что ей сейчас нужно. Осторожно откупорив крышку, она плеснула в горячую воду пару капель. Взгляд упал на флакон с отваром, обещающим снять усталость. Ничего ведь страшного не случится, если она добавит и его? В воду полетело еще несколько капель.

На самом дне, аккуратно завернутый, оставался еще один пузырек. С маслом, которое должно было подсказать, что испытывает мужчина. Да и Габор, кажется, собирался принять ванну вместе с ней.

Олеся вытащила последний пузырек. Жидкость в нем необычно мерцала, как будто внутри плавали невидимые блестки. А еще масло меняло цвет. Становилось то розовым, то золотистым, то сиреневым.

Олеся осторожно открутила крышечку с маленькой пипеткой. По всей ванной тут же разлетелся необычный аромат. Пахло сразу и ванилью, и немного шоколадом. И даже дождливым лесом. Странно, но именно такие духи она и любила. В которых ощущались именно эти нотки.

Олеся капнула в воду одну маслянистую капельку. Немного подумала и капнула еще одну.

Не случится ведь ничего страшного?

Перекрывая шум воды, в спальне хлопнула дверь. Олеся быстро закрутила крышку и положила пузырек в корзину к остальным.

Обернувшись на звук шагов, Олеся увидела, как Габор входит в ванную. Он был очень красив. И совершенно на своем месте.

Господарь странного и пугающего мира. Чем-то он походил на султана, утомленного политикой и войнами. В конце дня он приходит к своим наложницам, принимающим ванну. Может, ему хочется просто расслабиться. А может, наоборот, он нуждается в грубых ласках, чтобы выпустить пар. Он обводит сосредоточенным взглядом все помещение, выбирая рабыню, которая будет ублажать его всю ночь.

Но видит только Олесю.

На душе почему-то стало нестерпимо грустно. Она ревновала его даже к вымышленным женщинам, которые существовали лишь в ее воображении.

Когда она успела так погрязнуть в нем? Как умудрилась стать настолько зависимой от мужчины? Не защитила себя и свое глупое сердце.

На лице Габора отразилось удовлетворение. Как будто именно та наложница, которую он искал, оказалась на месте.

Что за идиотские мысли лезут в голову? Может, это все из-за масел, которыми она так опрометчиво воспользовалась? Неужели пара капель могла оказать настолько губительное влияние на ее сознание?

Габор хитро улыбнулся и, на ходу расстегивая сюртук, двинулся в ее сторону.

— Я думал, ты опять куда-то сбежала.

Олеся не нашла в себе сил встать на ноги. Она чувствовала странную слабость, блуждающую по всему телу.

Неожиданно охрипшим голосом она спросила:

— Здесь есть еще тайные ходы?

Она отдавала себе отчет в том, насколько призывно и соблазнительно это звучало.

Габор стянул сюртук с плеч, небрежно бросил на пол и потянулся к ее плащу.

— Да. Их здесь много. Раньше крепость выглядела совсем иначе.

Олеся позволила ему спустить с ее плеч плащ и оставить ее абсолютно обнаженной.

— Ты такая красивая.

Он погладил ее щеку, лаская взглядом плечи, грудь и живот. От его внимания соски набухли и начали ныть. Габор заметил это и порочно улыбнулся. Взгляд устремился вниз.

Должно быть, в нее и впрямь вселился демон. А может она просто решила побыть развратной, смелой и на все готовой девицей, которым втайне завидовала в своем мире.

Олеся села поудобнее, поджимая под себя ноги и немного разводя бедра в стороны, позволяя ему рассмотреть часть небольшого треугольничка волос.

Габор вздохнул так громко, что было слышно даже сквозь шум воды.

— О чем ты думала, когда я вошел? — Его голос звучал хрипло, одновременно угрожающе и искушающе.

Олеся потянулась руками к завязкам его брюк.

— Почему ты спрашиваешь?

— У тебя было странное выражение лица.

— Странное? — Олеся, не спеша, распутывала узелок на шнуровке.

— Да… Как будто ты ненавидишь меня, но рада, что я пришел.

— Я думала о том, — Олеся наконец справилась с узлом и начала медленно приспускать брюки Габора, — что ты похож на султана.

— Кто такой султан?

Он сбросил рубашку, и Олеся снова залюбовалась сильным тренированным телом. Ей нравилось, что он скорее стройный, чем накачанный. С красиво выделяющимися мышцами. Широкие плечи, узкая талия и бедра, рельефный живот — в нем все было создано для сражений. На поле боя и в постели.

Олеся встала на колени и поцеловала чуть шершавую кожу под пупком. В месте ее поцелуя начиналась дорожка волосков, убегающая под пояс брюк, которые она так и не сняла с него.

Олесе с удовольствием наблюдала, как напрягся его живот, когда она слегка прикусила кожу чуть ниже.

— Это такие правители в моем мире. Ты напомнил мне султана, пришедшего в свой гарем.

Габор задышал чаще, когда Олеся лизнула покрасневший след от своих зубов. Ее прикосновения не оставляли его равнодушным, и это ужасно ее возбуждало. Настолько сильно, что внизу уже все стало влажным. Плоть набухла и жаждала нового вторжения. Ей хотелось быть наполненной им до предела. До краев.

Она взглянула на Габора. Его взгляд затуманился, а грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания.

Он накрыл обеими ладонями ее затылок, зачесывая назад волосы, убирая их с лица. Олеся понимала, чего он ждет. И собиралась дать ему это. Причем так, чтобы он запомнил на всю жизнь.

Глядя ей в глаза, еще более хриплым голосом, Габор спросил:

— Что такое гарем?

— Это место, где жили его наложницы. Много-много красивых женщин. Некоторые были пленницами, завоеванными в походах, многих специально для этого воспитывали.

Олеся потянула вниз штаны, обнажая уже налившийся кровью член. В Габоре все было совершенным, даже плоть, покачивающаяся в стороны после избавления от плена ткани.

Олеся чувствовала себя сумасшедшей. Помешанной.

Габор хотел ее. И видеть у своего лица свидетельство его желания было как награда за ее одиночество и предательство мужа.

В Олесе просыпалась нимфоманка. И фетишистка, которая сходила с ума от вида твердого длинного члена.

— На ночь султан выбирал себе одну из наложниц гарема. — Олеся потерлась щекой о бархатистость горячей кожи. — Она должна была его ублажать всеми доступными способами. — Задела губами потемневшую от напряжения головку и заглянула Габору в глаза. — Каждая старалась сделать нечто такое, чтобы запомниться султану, чтобы заполучить его расположение. Ведь фаворитка правителя занимала особое положение в гареме.

Габор смотрел ей в глаза тяжелым темным взглядом. Желваки ходили на щеках, а кадык дергался, когда он сглатывал.

Его низкий тягучий голос заставил соски сжаться и отвердеть еще больше:

— И ни одна из них его не любила?.. Они просто хотели занимать важное положение?

Сердце забилось быстрее. Неужели он хочет, чтобы она его любила? Но ведь они знакомы всего пару дней. И тем не менее, он уже столько для нее сделал.

Что-то подсказывало Олесе, что еще ни для одной женщины он не делал того, что совершил ради нее.

Олеся не хотела обманывать себя пустой надеждой. Но так хотела, чтобы за его поступками крылось глубокое чувство.

— Они считали его своим господином, а служение ему — честью. Но некоторые из них действительно любили своего повелителя. Ты бы хотел иметь такой гарем? Со множеством прекрасных наложниц, готовых ублажать тебя каждую ночь?

Олеся замерла напротив его бедер. Положила ладони на крепкие гладкие ягодицы и слегка сжала.

Габор застонал, прикрыв глаза. Но тут же широко их распахнул и хрипло ответил:

— Будь у меня гарем, там жила бы одна наложница. Ты бы… хотела быть единственной?

Олеся улыбнулась. Спустила брюки Габора до колен и накрыла пальцем щель на головке, из которой вступило несколько густых капелек.

— Они все хотели быть единственными.

Мужские ладони сильнее сжались на ее затылке, натягивая волосы до легкой, но приятной боли.

— Ты сказала, они должны были ублажать его? — Габор толкнулся бедрами к ее рукам, но Олеся лишь не спеша размазывала смазку по его головке.

— Да…

Она специально приблизила губы к вздыбленному члену и выдохнула слово прямо на блестящее от влаги навершие.

Габор снова застонал. Намотал на пальцы ее волосы и потянул вперед.

— Еще ты сказала, что… каждая хотела сделать что-то такое, чтобы запомниться ему…

Олеся заглянула Габору в глаза и, лукаво улыбнувшись, кивнула. Она видела, что несколько ее простых прикосновений довели его до грани. Золотистая кожа блестела от пота. Грудная клетка тяжело поднималась и опадала, а мышцы живота сокращались.

Член подрагивал у ее губ, и она сама уже сходила с ума от желания, доставить ему удовольствие ртом. В ней проснулась ужасная жажда, утолить которую могло только его семя.

Олеся никогда и подумать не могла, что обезумеет от желания ощутить между губ горячий мужской член. Но с Габором ей хотелось именно этого. Лизать и сосать его, пока оба не утратят последние крупицы контроля.

— Что бы сделала ты? — Он шумно дышал, слегка покраснев.

Язык заплетался, как будто он был немного пьян:

— Будь у тебя лишь одна ночь, чтобы стать моей фавориткой, на что бы ты осмелилась?

Олеся собрала немного слюны и коснулась языком твердого ствола, смачивая его у самого основания.

Габор снова хрипло застонал.

Ее собственное тело ответило на этот звук горячей лавиной. Между бедер становилось все более влажно. Нежные складочки набухали практически до боли.

Олеся лизнула палец, не отводя взгляда от лица Габора. От нее не укрылось, как напряженно он сглотнул, когда она смачивала кожу слюной.

Проведя сверху-вниз и обратно по чувствительному шовчику на отяжелевшей набухшей мошонке, она хрипло ответила:

— Я бы исполнила все фантазии своего господина. Ему нужно лишь приказывать мне… Говорить, чего и как он хочет… А я… буду ему служить.

Габор с такой силой сжал челюсти, что желваки на щеках заходили.

На несколько секунд он выпустил ее волосы и взял за руки. Положил одну ее ладонь на член, а второй заставил обхватить мошонку.

Его голос стал совсем неузнаваем:

— Большинство моих фантазий приведут тебя в ужас.

Олеся тихонько рассмеялась, совсем осмелев. Она послушно сжала отяжелевший мешочек плоти и оттянула вниз. Габор выдохнул громкий стон.

Он снова зарылся пальцами в ее волосы и начал тянуть, заставляя приблизиться к члену вплотную.

Кажется, он увеличивался прямо на глазах, становясь еще больше. Слегка подрагивал, возвышаясь из поросли густых черных волос.

Олеся скользнула языком по выделяющейся вене. Массирующими движениями она ласкала мошонку, обхватив ее ладонью.

Сумасшедшая реакция Габора завораживала. Он толкался в ее руку. Хрипло стонал, совершенно не сдерживаясь. Даже иногда порыкивал.

Олеся выпустила ниточку слюны, стараясь обильно смочить ствол. Размазывая ее пальцами и смешивая с сочащейся из головки смазкой, она наслаждалась бархатистостью и нежностью кожи. Она слегка сдвигала ее вверх и вниз, ощущая под ладонями каменно-твердую плоть.

А еще он был обжигающе горячим. Настолько, что вся она плавилась, превращаясь в жидкий металл. Таяла, как снег. Между ног становилось все более влажно. Олесе уже казалось, что она непрерывно течет, и скоро влага заструится по бедрам.

Желая быть единственной женщиной, которая способна исполнить его тайные фантазии, Олеся приблизилась к головке. Нежно поцеловала щель.

Задевая плоть губами, тихо спросила:

— Откуда ты знаешь? Может, я хочу именно таких фантазий?

Габор зарычал, с силой натягивая ее волосы:

— Ты выполняешь одну из них.

— Так тебе нравится? — Олеся заскользила ладонью по члену, останавливаясь на головке, немного ее сжимая, и устремляясь вниз, к основанию.

— Да-а-а… Возьми его в рот. Хочу поиметь тебя в горло.

От грубых слов ее обожгло жаром. Похоже, Габор перестал себя контролировать. Он толкался в ее руку рваным ритмом, все резче и жестче.

Между ног было так мокро, что Олесе на несколько секунд стало стыдно из-за своего неудержимого желания. Практически ничего не делая, Габор умудрялся доводить ее до дикого неуемного возбуждения. Промежность была скользкой от обильной влаги и пылающей — готовой для его вторжения.

Но сначала…

Олеся крепче сжала основание широкого длинного ствола и сомкнула губы на набухшей темно-вишневой головке. Габор низко рыкнул, резко толкаясь в ее рот.

Какой же он вкусный и горячий… Невероятный. Совершенный. Пряный. Все быстрее двигая рукой вверх и вниз, Олеся направила жесткий член глубже в рот. Мягко надавила языком на щель и тут же пососала, сдавливая губами набухшую головку.

Ответный стон Габора стал подсказкой, что она все делает правильно.

Поиграв языком с чувствительной уздечкой, она начала жадно сосать, втягивая щеки и с громким влажным звуком, выпуская изо рта.

Габор стонал все громче. Он настойчиво тянул ее за волосы, все резче и отчаяннее двигая бедрами.

— Не выпускай его изо рта. Хочу быть в твоем горле.

Олеся покорно снова обхватила губами головку, сжимая так крепко, как могла. Позволила Габору толкнуться дальше. Он был слишком крупным для ее рта, но она изо всех сил старалась доставить ему удовольствие и сделать так, как он хочет.

Расслабившись и вдыхая невероятный запах их влажных тел, Олеся продолжала ласкать мошонку. Несильно сжимала пальцами кожу и немного оттягивала, гладила местечко у самого корня члена. Другой ладонью сжимала ствол и неторопливо скользила о нему, направляя в рот.

Габор толкнулся глубже, ударяясь головкой в небо. Тут же зашипел, как будто обжегшись, дернулся, отстранился и вошел снова. На этот раз резче и сильнее.

Одна его ладонь давила на Олесин затылок. Другой он обхватил сзади ее шею, дергая на себя.

— Заглотни глубже… Ну же, постарайся… Дай мне почувствовать твое горло.

Олеся заставила себя еще немного расслабиться. Шире открыла рот, вдыхая его невероятный запах. Корица и шоколад. Неужели, человек может так великолепно пахнуть?

Одурманенная ароматом его тела, она почувствовала, как Габор толкается в горло, задевая головкой заднюю стенку. Она думала, будет неприятно и больно. Но было неописуемо.

Габор был в ее власти. Зависел от ее движений и ласк. Олеся не забывала ласкать ствол и мошонку. Сжимая вокруг них влажные ладони, сделала глотательное движение. От этого Габор окончательно сорвался с цепей.

Издавал рычащие стоны, шумно дыша и вбиваясь в ее рот. Почти насильно удерживал голову, не давая отстраниться и сделать глоток воздуха. Олеся начинала задыхаться, еще сильнее сжимая горло.

В какой-то момент Габор задрожал. Порывисто дернулся, сотрясаясь как от озноба. В горло Олесе ударила сильная струя. Мощные потоки заполняли рот. Она не успевала глотать вязкую густую жидкость, тоже напоминающую по вкусу корицу и шоколад. Но с неповторимым вкусом самого Габора.

Ее тоже начала бить дрожь, когда она поняла, что не справляется с его возбуждением. Габор кончал с громкими болезненными стонами и грубыми движениями. Она не успевала глотать его семя. Капельки потекли по губам и подбородку, а он все бился в ее рот, как одержимый.

Олеся и сама начала сходить с ума. От его вкуса, запаха, от ощущения бархатистой плоти. Его движения начали замедляться. Но она хотела еще! Еще его вкуса и запаха. Еще бешеных движений.

Она жадно высасывала из головки последние остатки семени, пока плоть не обмякла. Олеся собрала языком последние следы спермы, пока член не заблестел лишь от ее слюны.

Выпустив его из губ, Олеся отстранилась, чувствуя, как пульсируют соски. Им требовалась ласка. Сильное сжатие. Ощущение мужских пальцев. Пальцев Габора. Ей нужно, чтобы он сжимал их тисками и оттягивал…

Откуда эти желания? Наверное, от его вкуса на ее губах.

Олеся подняла глаза на Габора. Его затуманенный взгляд был сосредоточен на ней, пугающе пристальный и тяжелый. Сумасшедший.

Олеся видела, что Габор с трудом дышит. По груди и животу стекал пот. Даже волосы были влажными. С потемневших прядей падали капли испарины.

Пошатываясь, Габор отступил от Олеси и прижался к стене. Он выглядел обессиленным и уставшим. Седые пряди таинственно мерцали в волосах. Олеся жадно любовалась им, таким красивым, сильным, уверенным в себе.

Ее желание увеличивалось с каждой секундой.

Взгляд Габора пьяно мерцал, тяжелый и лихорадочный. Олеся, не спеша, провела языком по губам, слизывая последние капли его вкуса.

От его голоса кожа покрылась мурашками.

— Ты научилась этому с мужем?

Неужели он ревнует ее? Вниз устремился еще один поток влаги. Мышцы влагалища сократились. Промежность пылала жаром.

Олеся покачала головой, по-прежнему сидя на полу, в той же позе.

— У нас не было ничего такого.

— Тогда откуда ты это умеешь?

— Я и не умею…

— Что же будет, когда ты… «научишься»? — Габор ухмыльнулся.

Олеся совсем потеряла голову. Осмелела и решила быть развратной и порочной настолько, насколько хватало воображения.

Ей казалось, что именно это и нужно было Габору. То, что она долго и тщательно скрывала даже от самой себя.

— Когда я научусь, то смогу заглатывать твой член так глубоко, что ты будешь проникать в самое горло.

Он резко дернулся к ней. Схватил за плечи и поднял с пола, поставив на ноги.

— Ты моя. Слышишь? Даже не думай о том, чтобы вернуться в свой мир. Или быть с кем-то другим. У тебя буду только я. Ты моя. Я — твой господарь. Повтори это!

Габор встряхнул Олесю, как тряпичную куклу. Она коснулась рукой его впалой шершавой щеки. От пота щетина была не такой колючей и мягко щекотала кожу.

— Ты мо-о-ой…

Олеся выдохнула признание, намеренно искажая смысл. И он это понял. Улыбнулся опасной улыбкой. Глаза загадочно сверкнули.

Какой же он…

— Да. Мы принадлежим друг другу. Навеки. В тот момент, когда ты очнулась в моем мире, — Габор откинул за спину ее волосы, — ты стала моей.

Олеся прижималась к нему изо всех сил. Плавилась, как теплый воск в слишком горячих руках. Странное чувство, что сейчас расцветало в груди, немного пугало. Может, это действие масел, которые она так неосмотрительно добавила в воду?

Как будто приняла наркотик, от которого размягчается мозг и возникают странные желания.

Наверное стоило подумать о женской гордости. Но Олеся понимала, что давно уже забыла про нее. Примерно с тех пор, как пришла в себя в чужом незнакомом мире.

Слабым голосом, не умея скрыть грусть, она спросила:

— И как долго мы будем принадлежать друг другу?

Что с ней станет, когда но захочет другую? Она здесь совершенно одна. И поддержки у нее еще меньше, чем было у Маргит.

Но ответ Габора был совершенно не тем, что она готовилась услышать:

— Здесь не существует… разводов. Поэтому принадлежать друг другу мы будем очень долго.

Неужели он намекает на..? Додумать Олеся не успела. Габор подхватил ее под попку, поднимая вверх по своему телу. Она с готовностью обвила его талию ногами, прижимаясь возбужденными складочками к горячей коже его живота.

Он понес ее к бассейну, заполнившемуся почти до краев. У красивых бортов, выложенных цветной мозаикой, Габор поставил ее на ноги и быстро закрутил краны.

Когда он обернулся к ней, глаза снова полыхали возбуждением. Он жадно осматривал ее тело. И этот горячий взгляд был таким ощутимым, что Олесе казалось будто он трогает ее руками.

Габор пожирал глазами ее грудь, которая снова налилась. Тугие соски призывно торчали, умоляя о жестких ласках. В самом низу живота скапливалось почти непереносимое напряжение.

Она была готова наброситься на Габора. И все же хотела, чтобы инициатива исходила от него. Ей нужно было, чтобы он нуждался в ней, просил о ласках и хотел…

— Ты говорила, что исполнишь все мои желания.

Олеся удивилась, все еще не до конца понимая, в какую игру он играет:

— Да… Если бы хотела стать фавориткой и женой султана…

Габор обжег ее взглядом. Олесе показалось, что ее бросили в бурлящий лавой вулкан.

В голосе Габора сплелись одновременно угроза и сладкое обещание:

— Нет. Не султана, а моей.

Он взял ее за руку и повел за собой, спускаясь по ступеням в бассейн.

— О чем ты думала, когда я кончил?

Олеся сразу поняла, что он имеет ввиду и честно призналась:

— Хотела, чтобы ты ласкал мою грудь. — Осмелев, моментально севшим голосом добавила: — И соски. Я представляла, как ты их сжимаешь и… оттягиваешь… Мне хочется все время ощущать твои ладони.

Он вдруг улыбнулся. Той самой порочной улыбкой, которая обещала нечто особенное и совершенно запредельное.

— Все время?

Олеся кивнула. Горячая вода коснулась тела, омывая нежной волной. Ароматный пар заполнил сначала ноздри, а потом и легкие.

Олеся испугалась: а вдруг, масла, которые она капнула в воду, заставляют их с Габором хотеть друг друга? Вдруг их желание ненастоящее? Но ведь она и до этого безумно жаждала его. Да и отварами воспользовалась лишь для того, чтобы получить доказательства его взаимности.

Ну и дурочка… Сама все запутала. Может, признаться ему?

Габор потянул ее к себе. Он стоял по пояс в воде, действительно напоминая развратного султана. Ей вода доставала до груди. Мягко гладила и без того возбужденные соски, превращая их в маленькие очаги пульсирующей боли.

Габор подтолкнул ее к изогнутому бортику и легко подсадил на широкие выступ, слегка прикрытый водой. Надавил на плечо, заставляя ее откинуться назад, почти лечь на согретые горячей водой и паром плиты. Его ладони ласково прошлись по ее коленям, погладили икры. Неожиданно сильно Габор развел ее ноги в стороны, сгибая в коленях и ставя на ступеньку.

Олеся задрожала от такой открытости и бесстыдности позы.

Еще большую дрожь вызвал его одержимый взгляд и низкий голос. Он смотрел на ее промежность, как оголодавший сумасшедший.

— Ты такая красивая… здесь…

Его пальцы ласково коснулись малых губок, погладили каждую, раскрыли.

Олеся не смогла сдержать стон. Ей было и стыдно, и нестерпимо хотелось продолжения. Пальцы Габора скользнули ниже, замирая у входа в ее тело. Олеся не вытерпела. Сжала мышцы, жаждая ощутить внутри хотя бы его пальцы.

Габор улыбнулся, размазывая ее влагу по большим и малым губам, проводя пальцами еще ниже.

Олеся несколько раз нетерпеливо подняла бедра. Но Габор проигнорировал ее призыв.

Коварная улыбка изогнула губы:

— Лежи смирно.

Олеся откинула голову назад, не в силах наблюдать за его порочными ласками и тяжелым взглядом, направленным на ее промежность.

— Разве не я должна исполнять сегодня все твои желания?

— Мое желание, чтобы ты позволила мне сейчас делать все, что я захочу.

Олеся удивленно взглянула на Габора. Его пальцы опустились еще ниже и коснулись плотно сжатого колечка ануса. Она сразу же напряглась и попыталась свести ноги. Но Габор покачал головой и шагнул еще ближе.

— Твой муж брал тебя сюда?

Она, молча, покачала головой. Внезапно пришло понимание. Наверное, это и есть действие отваров. Они оба осмелели настолько, что готовы воплотить в реальность самые дикие и запретные желания друг друга. А заодно и выпустили наружу потаенные страхи.

Габор ревнует ее. К прежней жизни. К тому миру. К бывшему мужу.

— Расслабься.

Он медленно ввел два пальца в ее тесное влагалище, не останавливаясь ни на секунду, пока не проник на всю длину. Олеся даже не пыталась подавить стон. Она не успела привыкнуть к растяжению. Мышцы неконтролируемо сокращались и дрожали, стискивая его еще сильнее.

Ее захлестнули нереальные ощущения. Внутри все пылало. Казалось, что она просто сойдет с ума от миллиона ощущений, которые ее терзали. Сгорит от его ласк.

Чуть согнув пальцы, Габор вышел из ее тела, собирая с чувствительных стеночек смазку.

Медленными движениями он спустился ниже и начал гладить плотно стянутое колечко ануса, тщательно размазывая ее собственную влагу.

Олеся дернулась, но он покачал головой и напомнил:

— Все, что я захочу.

Олеся все же еще раз попыталась его остановить:

— Я ни разу…

Он не дал ей договорить, улыбнувшись греховной улыбкой:

— Знаю. Поэтому, сегодня здесь будут только пальцы.

От этого обещания живот задрожал, а на коже выступила испарина.

Олеся закусила губу, когда почувствовала, как его палец осторожно проникает в попку. Кажется у нее началась лихорадка от запредельных необычных ощущений.

Габор навис сверху, вглядываясь в ее лицо:

— Не сопротивляйся мне.

Он проник еще глубже, неумолимо растягивая тугое колечко. Олеся почувствовала, что задыхается. Влаги стало еще больше.

Невероятно, но она возбуждалась сильнее и сильнее с каждой секундой его проникновения.

Габор начал двигать пальцем: осторожно вышел, позволив тесному отверстию закрыться, и вошел снова. Олеся громко застонала, слушая как голос эхом отражается от стен. Ее стоны превратились в бесконечную череду.

Неожиданно она почувствовала, как он вставляет пальцы во влагалище.

Даже дыхание перехватило от ощущения наполненности. Олеся посмотрела вниз, туда, где Габор терзал запретными ласками ее тело.

Влагалище снова заполнили два пальца. Он начал в уверенном жестком темпе двигать рукой. Другая ладонь терзала попку. Он снова ввел в горящий огнем анус палец и начал двигать ладонью, наращивая темп.

Олесе казалось, что в нее вонзились тысячи его сабель. Ее пронизывало острыми клинками. На каждое движение тело отвечало рваными судорогами и новым потоком влаги, которая текла по пальцам Габора.

Олесю начало трясти, когда она ощутила, как его пальцы внутри гладят тоненькую перегородочку.

— Чувствуешь?

Голос Габора звучал дьявольским искушением. Олеся вскрикнула, срывая голос. Габор повторил ласку и спросил еще требовательнее:

— Чувствуешь меня?

У Олеси не было сил даже ответить. Она несколько раз кивнула, сотрясаясь от напряжения.

Неожиданно обе его руки замерли. Пальцы во влагалище остались неподвижными, а вот тот, который он вводил в попку пришел в движение.

Олеся закричала, когда он резко дернул ладонью, выходя из ее тела и надавливая на живот.

Он начал быстро и грубо двигать рукой, растягивая ее анус. От дикого трения перед глазами все плыло, а из горла рвались неконтролируемые всхлипы.

Напряжение нарастало, превращаясь в пожирающий плоть огонь. Олеся металась на каменном выступе с такой силой, что даже Габору было сложно ее удержать.

Он безжалостно мучил ее попку, натирая ставшим чувствительным до боли колечко ануса.

Внутренние мышцы начали неконтролируемо сокращаться, и Олеся ощутила давление, которого никогда прежде не чувствовала.

Габор отпустил ее живот.

— Умница… Вот так…

Он надавил на набухший клитор. Начал тереть в одном ритме с движением пальца в попке.

Внутри все обожгло. Мышцы сжимались с такой силой, что она уже не могла этого контролировать.

Горячая волна опалила все внутри. Наружу вырвалось несколько прозрачных брызг.

Пораженная собственной реакцией, Олеся даже не успела смутиться.

Габор наклонился и все еще вбивая палец в анус, быстро приказал:

— Дай мне еще…

Спазмы не прекращались. Повинуясь его приказу, мышцы дрожали и сжимались, а попка горела огнем.

— Ну же, постарайся… Моя умница…

Олеся сорвала голос на крике. Внутренние мышцы пронзило расплавленным металлом.

Выстрелил обильный поток брызг и влаги. Боже… Габор наклонился и поймал ртом сверкающий фонтанчик ее соков.

Его губы и подбородок блестели, пока он жадно хватал ртом последние брызги.

Едва дыша, Олеся откинулась назад. По телу пробегали мелкие судороги, которые никак не желали прекращаться. Габор нагнулся и одержимо лизнул горячие складки плоти.

Он убрал палец, оставив в попке горящую пустоту. Раскаленное от трения колечко ануса пульсировало. От ощущения на нижних губках его языка, Олесю продолжало трясти.

Габор шумно вылизывал ее, сдавливая губами и посасывая. А Олесе казалось, что она больше никогда не сможет пошевелиться.

Она и не подозревала, что способна на такое, но он пробудил в ней ненасытное до откровенных ласк существо.

Он втянул в рот малые губки, вырывая из нее очередной стон.

Олеся взмолилась:

— Я больше не могу… Остановись…

Он медленно поднял голову и пригвоздил ее взглядом:

— Мы ведь делаем все, что хочу я. А я хочу из тебя пить…

Олесю снова тряхнуло от его слов. Все тело превратилось в оголенные нерв. Электрический провод, который окунули в воду.

Габор проник языком внутрь, вызвав новую волну ощущения и судорог. Олеся больше не могла. Ей было слишком хорошо. Разрядка оказалась невыносимо мощной, оставив от ее тела лишь руины.

Габор алчно вылизывал ее изнутри, и Олеся неконтролируемо насадилась на его язык. От этого по телу прокатилась еще одна волна наслаждения, от которой потемнело перед глазами.

Она из последних сил вцепилась в волосы Габора и оттянула его голову от себя.

— Умоляю, перестань… Пожалуйста…

Голос звучал хрипло, невнятно. Стал совсем чужим.

Габор все-таки послушался. Он встал между ее ног и притянул безвольное тело Олеси к себе.

Его губы порочно блестели. На лице появился румянец. Влажная кожа переливалась золотом.

— Обещай, что не будешь искать способ вернуться.

Сейчас Олеся могла пообещать ему все, что угодно. Она с трудом соображала и могла только любоваться им.

Но мозг все-таки немного очнулся и скинул с себя дымку наслаждения.

— Каждый день здесь может стать для меня последним.

— Тебя никто не тронет. — Он убрал с ее лица волосы и провел пальцем по припухшим губам.

— Твой брат попытается от меня избавиться. Даже если ему не удастся — это сделают люди. Фиданка наверняка успела распустить слухи. А меня и без них подозревают в сговоре с демонами.

Габор покачал головой.

— Я уничтожу всех, кто тебе угрожает.

Олеся не ожидала от него этих слов. В груди разлился жар. Но совсем уже не возбуждения. Это чувство было в душе. Что-то отчаянно глубокое и важное, чего ей всегда не хватало в жизни. То, в чем нуждается каждая женщина.

Любовь… Сильный мужчина рядом. Защитник.

Олеся погладила его колючий от щетины подбородок.

— Для людей я — сумасшедшая жена твоего брата. Меня будут бояться и ненавидеть. А я не хочу жить, постоянно оглядываясь и ожидая удара со спины.

Олеся решила быть откровенной. Слова потоком полились из нее, обнажая страхи и переживания. Все, от чего она так отчаянно бежала даже в прошлой жизни.

— Единственный шанс выжить, это… Ты можешь отослать меня в какое-нибудь место, где обо мне никто не знает. Где никто не видел настоящую Маргит.

Не смотря на горячую воду и жар наслаждения, по телу прошел озноб. Ей стало грустно. И больно. От одной мысли о расставании с Габором, внутри скручивались жгуты боли и безысходности.

Руки Габора сжались на ее талии.

— Я ничего не знаю о твоем мире, но думаю… Я бы смогла научиться что-то делать, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Габор резко отстранился и выпрямился. Он стащил ее со ступени и поднял на руки. Осторожно поднялся по ступенькам, не обращая внимания на воду, текущую ручьями с их тел.

Когда дошел до двери в спальню, отрывисто приказал:

— Открой.

Олеся послушно потянулась к ручке и отворила дверь.

Габор вошел в спальню и, не церемонясь, швырнул Олесю на кровать.

Она попробовала сесть, пораженная такой внезапной грубостью. Даже обиженная. Неужели, теперь она ему не нужна.

Но Габор снова удивил. Сел на край кровати. Олеся не удержалась и опустила взгляд вниз. Он опять был возбужден. От каждого движения член подрагивал и качался, возвышаясь из поросли густых волос.

— Иди сюда.

Олеся покачала головой и попыталась отползти. Но он ловко ухватил ее за лодыжку и притянул к себе.

Олеся попробовала сопротивляться, но Габор усадил ее к на колени, лицом к себе, широко разведя бедра.

— Я одного не пойму: я настолько хуже твоего мужа, что ты не можешь мне довериться?

Олеся широко раскрыла глаза:

— Почему ты все время о нем спрашиваешь?

— Хочу понять.

Олеся недоуменно повела плечами:

— Что именно?

— Что сделал он, чтобы заслужить твое доверие настолько, что ты перешла в его род?

Олеся нахмурилась, вцепилась в его сильные плечи, не в силах не прикасаться.

— Перешла в его род?

— Да. Вышла за него замуж. Почему ты сомневаешься в моей способности тебя защитить?

Олеся покачала головой, прячась за завесой волос.

— Я сомневаюсь не в этом.

— А в чем тогда?

Габор резко дернул ее на себя. Олеся тихонько ахнула, когда впечаталась все еще влажной промежностью в его твердый раскаленный член.

— В том, что… — Голос предательски срывался. — В том, что нужна тебе.

Его глаза сверкнули гневным пламенем. Черты лица заострились, а губы сжались в суровую тонкую полосу.

Олеся решила быть откровенной до конца:

— В любом из миров любовница — женщина лишь на пару дней. Время проходит. И она становится не нужна. Ее всегда можно заменить, когда она наскучит или начнет хотеть слишком многого.

Голос Габора звучал хрипло и угрожающе:

— А когда многого начинает хотеть мужчина?

— Что ты имеешь ввиду?

— Я имею твое тело. Но хочу иметь душу.

Он прижал ладонь к ее груди. Там, где билось сердце.

Дыхание перехватило. От его слов, от прикосновения. От взгляда, в котором бушевал темный ураган.

— Зачем тебе моя душа?

Габор обхватил ее ладонь и прижал к колом стоящему члену. Обхватив поверх своей рукой, вдавил ее пальцы в свою горячую плоть, заставляя крепко сжать кулак. Одним движением направил в ее тело.

Олеся застонала и приподнялась, чувствуя, как широкая набухшая головка растягивает узкий вход.

Шея Габора напряглась, вздулись и выступили вены. На лице отразилось выражение муки.

— Твоя душа в обмен на мою, которую ты забрала без спроса.

Габор жестко толкнулся в ее тело, растягивая под себя и заполняя так, что не осталось и миллиметра пространства между ними.

Олеся пыталась приспособиться к его размеру, привыкнуть, подстроиться. Но не смотря на прошлый раз, все было как впервые.

Она с трудом дышала. Мышцы влагалища сокращались и пульсировала в одном ритме с биением сердца.

Габор ухватился за ее бедра и одним махом натянул ее на себя. Олеся застонала. Так мучительно сладко. Обжигающе горячо.

Она обхватывала его, ощущая отчетливо и явно. Намного более ярко, чем любая эмоция, чем что-либо еще.

Вонзив ногти в его плечи, хрипло спросила:

— Как ты хочешь?

Олеся видела, что Габор сдерживается из последних сил. Но ей хотелось, чтобы он отпустил себя. А после его признания… Он должен принадлежать ей без остатка.

Сквозь зубы Габор проскрежетал:

— Быстро. Очень. Так быстро, как можешь.

Олеся закусила губу и слегка поерзала, потираясь внутренними стенками о бархатистую кожу члена. Такое впечатление, что каждая выступающая на стволе вена вплавляется в ее тело.

Уцепившись за плечи Габора, Олеся приподнялась, выпуская его плоть почти до конца. Внутри осталась лишь широкая головка.

Напрягая мышцы, Олеся начала двигаться, постепенно ускоряясь. Она двигалась все быстрее и быстрее. Габор так крепко держал ее за бедра, что она чувствовала боль.

Он начала насаживать ее на себя, легко приподнимая и опуская. С такой скоростью, что перед глазами все расплывалось. Олеся старалась не отставать. Он хотел быстро? Будет ему скорость…

Их соединение сопровождалось порочной музыкой: ударами тел друг о друга, влажными шлепками и хлюпающими звуками проникновения.

Олеся бесстыдно прыгала на Габоре, вбирая его глубоко и резко. Трение горячего члена об узкие стеночки ее влагалища вызывало сумасшедший прилив страсти.

Обезумев от дикой скачки, она толкнула Габора назад. Он послушно откинулся на кровать. Упершись ладонями по обе стороны от его головы, Олеся ускорилась еще больше.

Ее грудь бесстыдно колыхалась над его лицом. Но Олеся утратила последние крупицы смущения.

Она устроила сумасшедшую скачку. Их с Габором стоны звучали одним сплошным криком. Не прерываясь.

Габор не отпускал ее, натягивая на себя с растущей безжалостностью.

Он хрипел и что-то бессвязно бормотал. Олеся почувствовала приближение оргазма. Мышцы начали сокращаться вокруг его члена, втягивая его все глубже. Пожар охватил тело. Внизу было горячее всего.

Габор опустил руку, нашел ее клитор и начал ласкать его быстрыми круговыми движениями. Олеся взорвалась, как звезда.

Облако звездной пыли окутало ее разум, затуманило сознание, оседая на коже и нервах дрожью наслаждения.

Она тряслась, сжимая его член, сдавливая до отчаяния.

Габор заревел. Громкие хрипы вырвались из его горла. Он вбился в ее тело, поднимая над кроватью. Олеся взмыла вверх, чувствуя, как он извергается внутри нее обжигающим потоком.

Олеся тряслась, как ударенная током. Дрожала и металась над ним. Перед глазами сверкали звезды. По коже проходила рябь освобождения.

Габор рычал и продолжал вбиваться в нее, содрогаясь от таких же спазмов, как у нее.

Без сил Олеся упала на его бурно вздымающуюся влажную грудь. Это было самое потрясающее, что она когда либо испытывала. Габор был потрясающим. Его искаженное страстью лицо было совершенным.

Соски терлись о волоски на его груди, и эта сладкая боль, продлевала мучительно-сладкие спазмы.

Пальцы Габора запутались в ее волосах. Он прижал ее лицо к своей шее и хрипло прошептал:

— Моей жене никогда и ничего не будет угрожать.

Он оттянул ее волосы, заставляя поднять голову и заглянуть ему в глаза.

— Тебе здесь понравится. Ты полюбишь мой мир. Эту крепость. И меня.