Глава 15

Миклош кряхтел и обливался потом. Уже давно он не чувствовал такого напряжения. Пожалуй, с той ночи, когда брел по темному лесу с телом Маргит на плече.

Он до сих пор не понимал, как чокнутая тварь умудрилась выжить. Без демонов тут точно не обошлось. Вполне возможно, что дура-служаночка права, и Маргит действительно отмечена одним из них.

Но даже если нет, то это лишь дело времени.

Выжила да еще и говорить научилась! Как такое возможно? Ка-а-а-ак?! Дело тут нечисто. И сколько времени пройдет, прежде чем она разболтает братцу все тайны их супружеской жизни?

Ни в какую потерю памяти он не верил. Но почему она тогда молчит? Чего выжидает, хитрая тварь? Опасается, что ей не поверят? Конечно. Ее слово против его. Понимает, что безродной выскочке ничего не светит.

А может, она УЖЕ рассказала все Габору? Почему тогда братец до сих пор не явился по его душу?

Габор всегда умел мастерски тянуть время. Его отправляли брать крепости, которые сопротивлялись десятилетиями. И всего за пару месяцев осады выродок въезжал в город на коне, в сопровождении свиты подхалимов.

Не-е-е-ет… Миклош так просто не собирался сдаваться. Он еще повоюет. Будь он проклят, если не получит эту крепость и состояние семьи в придачу.

Габору придется крепко пожалеть, что встал у него на пути. Что первым появился на свет! Ведь первым должен был родиться он, Миклош!

Высунув язык от усердия, Миклош ползал по полу. Ноги путались в длинных и тяжелых полах халата, пока он чертил позабытые фигуры и символы.

Простой мелок пропитался потом с пальцев и крошился от того, с каким усердием он давил.

Постоянно приходилось стирать ошибки и начинать заново.

Он должен, должен вспомнить! Почему важные вещи всегда оказываются настолько трудными? Габор наверняка не испытывал никаких проблем с памятью.

Миклош от досады скрипнул зубами. О чем бы ни спросил учитель, брат всегда сразу же отвечал. Монотонным скучающим голосом. Как будто вопросы были слишком легкими для него, и он ожидал задачки посложнее.

Миклоша это всегда бесило. Правда, он никогда особо и не пытался запомнить, что говорили учителя. А зачем? Все равно ему господарем не быть. Пусть брат напрягается.

Но кое-что он все же потрудился зазубрить.

Ох, сколько ночей он провел, молясь Небесам, чтобы брат свернул себе шею во время урока верховой езды. Или напоролся на саблю во время урока фехтования. Или разбился, упав с галереи прямо на острые скалы. Да хоть что-нибудь!

Но Габор был каким-то бездушным механизмом. Ни усталости, ни ошибок. Однажды, Миклош стащил на кухне нож и пробрался в спальню к старшему брату. Он хотел разрезать его и заглянуть внутрь — узнать, что скрыто за его кожей. Человеческие органы? Или сложный механизм?

Но эта сволочь и тут оказалась неуязвимой. Когда Миклош крался к кровати, Габор распахнул глаза. Миклошу с трудом удалось спрятать нож. Он что-то наплел про бессонницу и быстро ушел.

Как часто он после жалел, что не довел дело до конца. И жалеет до сих пор.

Ну ничего, совсем скоро все изменится. Жаль, что эта идея не пришла к нему раньше.

Его готовили с Габором наравне. Вдруг со старшим наследником что-то случится? И тогда его место по праву займет Миклош. Отец учил их охотиться на демонов, пытать их и убивать.

Но выслеживая неделями одного демона, не сильно продвинешься в науке его убийства. Совсем скоро Миклошу надоело бродить по болотам, выискивая следы присутствия этих вонючих тварей. В крепости было тепло и уютно, много вкусных угощений, жаждущие исполнить любой каприз слуги. А вместо этого отец таскал их по необъятному лесу и учил распознавать, какие клочки шерсти принадлежат медведю, а какие — демону.

Убивать демонов было намного интереснее. Миклошу нравились их хриплые вопли и брызги крови. Но даже это не стоило бесконечных скитаний по лесам и скалам.

Как оказалось позже, чтобы научиться убивать монстров, необязательно было за ними охотиться. Охота — одна наука. Убийство — другая.

Не научишься убивать демонов, если с трудом находишь одного в месяц. Но у всех охотников был секрет. И однажды Миклош стал обладателем этого секрета.

Существовал особый ритуал. Древняя, забытая всеми магия, пошедшая сквозь века. На заре времен, когда Крампус правил этими землями, магия еще не покинула их мир. Она была первобытной и кровавой.

Люди поклонялись Крампусу, приносили ему жертвы, умоляя о благостях и помощи. Они звали его, записывая призыв древним языком, который людям даровал Крампус. А затем окропляли свои послания кровью, чтобы демон точно знал, кто его зовет.

Спустя века суть этих ритуалов забылась, и демонов призывали лишь за тем, чтобы заманить в ловушку, а затем убить. Правда, некоторые особенно отчаянные смкльчаки пытались заключить с ними сделку.

Миклош исправил еще одну закорючку. Древние буквы были для него слишком сложными. Это Габор мог читать манускрипты, исписанные умершим языком. Миклош же видел в них лишь бессмыслицу. Белиберду, которая, тем не менее, сейчас могла ему здорово помочь.

Заполнив треугольники и круги нужными символами, он быстро поднялся на ноги и подошел к камину. Запустил руку в дымоход и пошарил в поисках потайной защелки. Покрытый сажей рычажок нашелся не сразу, и Миклош уже начал было волноваться. Он изо всех сил давил туда, где должен был находиться заветный выступ, до крови содрал кожу на пальцах. Неожиданно механизм пришел в движение, решетка заскрипела и с грохотом ударилась о стену дымохода, повиснув на одной петле.

Миклош не смог сдержать вздох облегчения. Хвала Небесам. Путь для демона открыт. Теперь нужно «оживить» записанное на полу послание. Небольшим ножичком Миклош чиркнул себе по ладони и поморщился от боли. Ну и мерзость!

Порез жутко дергало, но превозмогая боль он заставил себя опустить руку и размазать липкую кровь по белым символам.

Отец говорил, что необходимо покрыть кровью вершины треугольника и центр круга. Миклош быстро елозил ладонью — еще не хватало заразу какую-нибудь в рану загнать.

Ну вот, он все сделал. Как долго ждать демона? Миклош обвязал рану платком и выглянул в окно. Никого…

Может, демон побоится явиться сюда после того, как Габор расправился с его собратом?

Ну где же ты, мохнатая тварь? Где-е-е?..

В дверь тихо постучали. Миклоша снова бросило в пот. Он быстро вернул мягкий ковер на место, скрывая начертанные на полу письмена и кровавые пятна. Сунул раненую руку в карман и плюхнулся в кресло.

— Войдите!

В дверном проеме появилось лицо служанки. Как же она его достала! Ну сколько можно?!

— Господин! — Фиданка упала перед ним на колени. — За мной приходили!

— И кто же? — Миклош нетерпеливо смахнул с коленей ее руки.

— Стражники господаря. Они явились на кухню и спрашивали у Марты, где я.

— И что в этом такого?

Служанка жутко его раздражала. Неужели и вправду считала, что она что-то большее, чем расходный материал? Нужно от нее избавиться. Толку — ноль. Зато хлопот… В постели она не сравнится с Вильгельмом. Даже Маргит, и та, вопила, как резаная. А эта все сдерживается, чего-то мычит в кулак.

— Как что?! Они наверняка нас в чем-то заподозрили!

Миклош поморщился. До чего же у нее неприятное лицо. Сразу видно — безродная крестьянская девка.

— Ну, заподозрили тебя, а не меня. — Он в нетерпении взглянул на камин.

Когда же явится демон? Эта девка только мешает. Нужно придумать, как от нее избавиться без вреда для себя.

Ее лицо изменилось. Стало каким-то высокомерным.

— И вас тоже. Один из стражников велел остальным отправляться к вашим покоям.

Миклоша в который уже раз прошиб пот. Не может быть. Не мог Габор подобного приказать. Миклош ведь так хорошо играет свою роль. Да, с Маргит и историей о ее любовнике вышел прокол, но все еще можно исправить.

А что если мерзавка просто решила его надурить?

Миклош схватил ее за патлы, прикрытые косынкой:

— Врешь, лживая тварь.

Фиданка вцепилась в его ладони. Даже умудрилась оцарапать. Мразь!

— Нет! Нет! Небесами клянусь! И матерью! Не вру! Так все и было.

— И что же они говорили? — Миклош сполз с кресла, опустившись перед ней на колени.

— Говорили… говорили… — Фиданка захлебывалась рыданиями. — Один сказал, чтобы шли выполнять поручение господаря… Чтобы все было, как он приказал… А он с помощником меня будет искать…

Миклош рассвирепел. С такой силой отвесил мерзавке пощечину, что та с криком упала на пол. В его кулаке осталась косынка и окровавленная прядь волос. Девка стукнулась головой и теперь слабо скулила.

Почувствовав прилив возбуждения, Миклош набросился на нее, разрывая поношенную одежду. Фиданка кричала и сопротивлялась, но его это только больше заводило.

После того, как он с ней покончит, будет демонам достойная жертва. Наверняка давно им никто таких подарков не дарил.

Миклош видел перед глазами только ее искаженное ужасом лицо. Самое прекрасное зрелище на свете. Страх… И кровь… И все это по его воле.

Внезапно чьи-то руки вцепились в его плечи. Его отодрали от служанки и с такой силой, швырнули в сторону, что Миклош даже взлетел. Неужто демон?..

От удара о кровать перехватило дыхание, перед глазами потемнело. Когда зрение прояснилось, Миклош даже подумал, что у него галлюцинации. Или может это демон принял образ его брата?

Габор стоял посреди спальни, а у его ног ползала Фиданка, пытаясь поцеловать сапоги.

Миклош поморщился. Вот же сука. Сейчас наплетет ему неизвестно чего. Выставит его насильником, а себя жертвой.

— Господарь… господарь… — Служанка тянулась поцеловать Габору ноги.

Миклоша скрутило от ненавистной картины. С ним она не была такой покладистой.

Отерев со рта кровь от прикушенной губы, Миклош рассмеялся:

— Чем обязан столь позднему визиту, брат? Какое удовольствие разгуливать по этому унылому замку вместо того, чтобы нежиться с красоткой, которая греет твою постель?

Миклош боялся даже моргнуть. Смотрел брату прямо в глаза, хоть это и было нелегко. Но лучше ощущение скрученных в узел кишок от взгляда братца, чем раскрытие его замысла.

Из-за возни со служанкой ковер сбился складками, но все еще скрывал древнюю магическую формулу.

С трудом Миклош поднялся на ноги, но Габор тут же приказал:

— Сядь!

Голос брата звучал так тихо и холодно, что Миклош не смог ослушаться. Он знал: когда Габор говорит настолько спокойно и отстраненно, значит, быть беде. Он максимально сосредоточен на своем деле, как зверь, почуявший добычу. Не упустит своего.

Миклош плюхнулся в кресло и уставился на Габора. Брат медленно подошел и навис сверху скалой, уперевшись руками в подлокотники.

— Я хочу знать во всех подробностях, как ты пытался убить Маргит. Куда отнес ее, пока она была без сознания.

Миклош похолодел от страха. Холодный пот градом скатывался с тела. Он знает. Габор все знает! Но как?! Маргит была мертва. Он убил ее — ошибки быть не могло. Убил чокнутую стерву, вывернув ей голову так, что лицо оказалось на спине.

Она не могла быть без сознания. Не могла!

Сохраняя последние остатки самообладания, Миклош покачал головой.

— Что на тебя нашло, брат? Я любил свою жену. Хоть она и оказалась предательницей.

Габор резко отстранился, окинув Миклоша презрительным взглядом:

— Мои люди уже едут за… Вильгельмом. Проверим, насколько ваши чувства сильны. И кого ты любил больше, жену или любовника.

Нет! Нет, не может быть! Как же так?! У Миклоша поплыло перед глазами. Он соскочил с кресла и бросился на Габора.

— Ты не посмеешь! Только попробуй его тронуть!

Габор легко оттолкнул Миклоша от себя. Он снова упал на пол, больно ударившись о кресло. Габор иронично выгнул бровь.

— И что же ты со мной сделаешь? Мир населяют не только слабые запуганные женщины… брат.

Он с таким чувством выплюнул это слово, что Миклошу стало ясно: Габор его не пощадит. Ему точно так же наплевать на братские узы, как самому Миклошу было плевать на Маргит.

Успокаивало лишь то, что Вильгельм ничего не знал. Он не скажет Габору ни слова. Нет, Миклош не сомневался в верности любовника — он бы его не предал. Но Габор вполне мог подвергнуть Вильгельма нечеловеческим пыткам.

Габор приближен к королевской семье и может безнаказанно творить все, что ему вздумается.

Миклош решил до последнего стоять на своем. Ради себя. Ради Вильгельма. Ради их совместного будущего.

— Ты не там ищешь, Габор. Маргит мне изменяла… Пользовалась деньгами нашей семьи… Положением… А сама крутила шашни… С грязными крестьянами…

— У меня нет времени на выслушивание твоих жалких оправданий. Ты до сих пор жив лишь потому, что носишь ту же фамилию, что и я.

Миклош сжал зубы. Ну почему он не может взять и убить этого выродка?! Почему Небеса не наделили его силой и ловкостью? Почему все это досталось высокомерной мрази — его братцу?!

— Господарь… Господарь, умоляю… пощадите… — Служанка распласталась у ног Габора.

Габор взглянул на нее, как на мерзкое надоедливое насекомое.

— Значит, это ты хотела стать госпожой Баттьяни?

Миклош выпучил глаза. Откуда он все это знает? Откуда?! Как ему удается всех держать в кулаке?

— Нет… Нет, что вы, господин? У меня и в мыслях не было… Я не достойна…

— Вот именно. Вставайте оба. Сегодня вы ночуете в темнице.