4

4

Выйдя из душа, я с удивлением обнаруживаю стоя́щего у плиты Костю. Он что‑то увлеченно колдует у плиты, тихо напевая какой‑то незамысловатый мотивчик. Прислушиваюсь и различаю знакомую мелодию, что‑то из старых рок‑н‑ролльных хитов, слегка искаженную его баритоном.

Останавливаюсь в дверном проеме и с любопытством наблюдаю за его манипуляциями. Мокрые волосы прилипли к вискам, на плечах еще блестят капли воды. Он явно посетил душ прямо передо мной. Мужчина явно не заморочился тем, чтобы воспользоваться полотенцем. Я непроизвольно улыбаюсь, настолько забавной и домашней кажется эта картина.

— Не поздновато для ужина или не рановато для завтрака? — наконец, решаю обозначить свое присутствие, стараясь скрыть улыбку.

— Я очень голодный, — весело подмигивает голый мужчина в кухонном переднике с вышитыми ягодками земляники. Передник смешно обтягивает его мускулистый торс. — Ничего, что я у тебя хозяйничаю?

— Да, пожалуйста, — весело улыбаюсь я, подходя ближе. — Ты первый мужчина, орудующий на моей кухне.

— Ты такая собственница? Не пускаешь в святая святых? — он ловко переворачивает омлет лопаткой, не отрываясь от процесса.

— Да нет. Просто никто не изъявлял желания, — говорю, усаживаясь к столу, на котором уже стоят початая бутылка вина, бокалы, нарезанный сыр и овощи. — А что у нас сегодня на ужин?

— Омлет. Остальные продукты долго размораживать, — Константин выставляет на стол тарелки с дымящейся едой.

Дурманящий аромат заползает в ноздри, пробуждая зверский аппетит. Только сейчас понимаю, как проголодалась. Кажется, я не ела целую вечность.

Мы молча уплетаем нехитрую еду, запивая белым вином. Костя время от времени подкладывает мне кусочки сыра, поправляет салфетку у меня на коленях так заботливо, что на душе теплеет.

— Марин, ты сейчас меня выслушай спокойно, — вдруг серьезно говорит он, откладывая вилку. — Запомни: диагноз, который тебе озвучили, еще не приговор. Тебе обязательно надо сходить, как минимум к двум докторам. Если они подтвердят, тогда будешь что‑то делать или если решишь, оставишь все как есть.

Я сижу тихо, уставившись в тарелку. Настроение резко уходит в минус. В горле встает ком, а пальцы невольно сжимают край скатерти.

— Что нового они мне могут сказать? — тихо спрашиваю я, отодвигая тарелку. — Вам надо похудеть…

— Глупости все это! — прерывает меня Константин. — У тебя нормальный вес! С таким весом женщины беременеют на раз!

— Костя, тебе, наверное, уже пора, — через силу выдавливаю слова, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.

Он быстро поднимается, садится передо мной на корточки, берет мои безвольно опущенные руки в свои и нежно греет своим дыханием, целуя каждый пальчик.

— Мариша, я уйду. Только прислушайся к моим словам, пожалуйста. Это необходимо, если ты действительно очень хочешь детей, — тихо говорит Константин, заглядывая мне в глаза. — Я пойду. А то мне уже сегодня на работу.

Остаюсь сидеть на кухне, уперев локти в стол, придерживая руками голову. Через пару минут хлопает входная дверь. Звук отдается в груди тупой болью. Становится холодно и пусто. Надо поспать. Мою работу тоже никто не отменял, а за окном уже брезжит рассвет.

Просыпаюсь от шума, который раздается из кухни. Быстро встаю, набрасываю халат и спешу узнать, что там происходит.

Посередине кухни стоит Артём, злой как черт. Его лицо перекошено, волосы всклокочены, а глаза горят недобрым огнем.

— Ну, и? — вопросительно смотрит на меня мой сожитель. Назвать его мужем, пусть и гражданским, язык не поворачивается.

— Что и? — также вопросом отвечаю я, подходя к плите, чтобы поставить чайник. Стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается от тревоги.

— С кем ты тут пировала?! — повышает тон Артём, поддевая пальцем, стоя́щую на столе тарелку. Его кулаки сжимаются и разжимаются от злости. — Кобеля в дом притащила? А может, и не одного?

— Я же не спрашиваю, кто тебя кормит и ласкает? — спокойно отвечаю, понимая, что в любую секунду он может меня ударить. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя не отводить взгляд.

— Смотри, как заговорила! Я сейчас тебе напомню — кто в доме хозяин! — мужчина надвигается на меня с перекошенным лицом и заносит руку для удара.

Хватаю нож, который лежит на столе, и представляю к паху Артёма.

— Только попробуй еще раз меня тронуть, — тихо говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Останешься без своего драгоценного достоинства.

Артём замирает от неожиданности, а потом поднимает руки в примирительном жесте. Он открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а глаза буквально выпадают из орбит.

— Малыш, ты чего? Я же пошутил, — заикается он, отступая от меня и не отводя взгляда от ножа. — Я же люблю тебя. Просто приревновал, когда увидел, что у тебя кто‑то в гостях был.

— Я поняла, — выключаю чайник, не отводя руки с ножом.

Поднимаю голову и смотрю на того, кого еще вчера считала своим мужем, которого боялась больше огня, которому беспрекословно подчинялась, и понимаю, что больше не хочу его видеть в своем доме. Не хочу слышать его голос.

— А теперь по поводу того, кто в доме хозяин. Квартира МОЯ, и я здесь хозяйка, и я решаю, с кем мне тут жить и кто ко мне будет ходить в гости. Ты на эту кандидатуру не подходишь. Так что собирай быстро вещи и убирайся.

— Но… — пытается возразить Артём.

— Без «но», — отрезаю я. — Или ты сам уйдешь, или я вызову полицию. Выбирай.

Артём рычит и снова двигается в мою сторону, но предусмотрительно выставленный мною нож заставляет его снова остановиться.

— Хорошо. Я уйду. Остынешь, потом поговорим, — разворачивается и спешит выйти из кухни, на ходу хватая куртку с вешалки.

И снова хлопает входная дверь, только на этот раз хлопок приносит мне облегчение. Быстро бегу в душ, одеваюсь на скорую руку, крашу ресницы, хватаю сумку и выскакиваю из дома. Хорошо, что работа находится в пяти минутах ходьбы от дома. Решительно направляюсь в кабинет начальницы с четким намерением получить на сегодняшний день отгул.

— Юлия Сергеевна, мне жизненно необходим отгул. Я к врачу записалась, — твердо говорю я, стоя перед столом начальницы.

— Ты же только вчера была, — недовольно бурчит наш Адольф в юбке, поднимая на меня глаза поверх очков.

— Вчера был профилактический осмотр, а сегодня — срочный, — уверенно парирую я, складывая руки в молитвенном жесте. — Очень важный.

Юлия Сергеевна хмурится, но под моим настойчивым взглядом сдается и обреченно машет рукой:

— Ладно, иди. Но чтобы завтра была как штык!

— Спасибо огромное! — благодарю на ходу и выскакиваю из кабинета.

Мчусь на всех парах в лучшую клинику города, окрыленная советом Константина. Может, действительно он прав? У меня было немного времени обдумать его слова, но они мне дали надежду. И сейчас окрыленная этой надеждой, я врываюсь в холл престижной клиники.

В регистратуре меня встречает улыбчивая девушка с извечным вопросом:

— Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

— Девушка, мне надо записаться на прием к лучшему гинекологу вашей клиники, — выдыхаю я.

Девушка сверяется с расписанием доктора, что‑то щелкает в компьютере и, наконец, поднимает на меня глаза:

— У доктора Шольца через пятнадцать минут окошко. Записывать?

— Конечно. А он действительно лучший?

— Не сомневайтесь. К нему даже из области женщины на консультацию приезжают, — уверяет девушка, печатая талончик.

Она выдает мне заветный талончик, и я направляюсь в кассу оплачивать прием. К кабинету подхожу с каким-то трепетом в душе. Наверное, это моя надежда трепещет, боясь снова разбиться вдребезги.

Пятнадцать минут кажутся вечностью. И вот я переступаю порог кабинета и нерешительно замираю.

— Проходите, девушка, — обращается ко мне высокая женщина в очках. — Вот Лизка не дает отдохнуть. Хотела в окошечко сходить кофе попить.

— Так идите, Елена Петровна, я сам управлюсь, — из‑за ширмы выходит Константин и удивленно смотрит на меня.

Если бы я уже не сидела на стуле, точно бы свалилась на пол. Щеки предательски заливает румянец, и я опускаю глаза.

— Я, пожалуй, пойду, — начинаю подниматься на ватных ногах.

— Сидеть! — рявкает Константин, и я снова падаю на стул.

— Идите, Елена Петровна. Мы тут сами, — почти ласково обращается он к медсестре.

Елена Петровна быстренько вскакивает с места и резвой ланью направляется на выход. Константин закрывает за ней дверь на ключ и садится за стол, пристально глядя на меня.

— Ну что, Марина, — говорит он, слегка наклоняясь вперед. — Давай начнем с того, что ты мне все расскажешь. Подробно.