5

5

Константин что‑то спрашивает и записывает, я что‑то отвечаю, не в состоянии поднять глаза. Напряжение нарастает, готовое выплеснуться непрошеными слезами. В груди тяжелый комок, в горле ком поменьше, мешающий говорить ровно. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат и доктор, и все в коридоре за дверью. Я тереблю край блузки, стараясь унять дрожь в пальцах, и чувствую, как по спине стекает капелька пота.

— Проходи на кресло. Я тебя посмотрю, — издалека слышу голос доктора. — Да не трясись ты. Все нормально.

— Ты считаешь, что это нормально? — взрываюсь я и шиплю, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Ты специально посоветовал мне пойти на консультацию к другому врачу?

— Я же не один гинеколог в городе, и это случайность, что ты пришла именно ко мне, — спокойно отвечает Константин. — Поэтому марш на осмотр.

От этого спокойствия я закипаю еще сильнее.

— Ну ты ведь подозревал, что я пойду к лучшему, а ты ведь лучший? — с вызовом бросаю я, чувствуя, как краска приливает к щекам.

Внутри все бурлит: смесь обиды, растерянности и какой‑то детской надежды.

— Но у нас в городе еще три клиники, — усмехается Константин, направляясь к умывальнику. — Прими сегодняшнюю ситуацию как перст судьбы.

Захожу за ширму, делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Все внутри сжимается от тревоги: вдруг худшие опасения подтвердятся? Взгромождаюсь на кресло, которое с недавних пор стало для меня пыточным. Закрываю глаза и считаю до десяти: вдох, выдох, вдох, выдох… В голове мелькают страшные мысли: «А если все действительно плохо? А если надежды нет?»

Константин подходит, говорит что‑то успокаивающее, но я почти не слышу слов, только интонацию. Его голос действует как бальзам: постепенно дыхание выравнивается, паника отступает. Осмотр заканчивается довольно быстро, и гинекологический инструмент заменяет горячий язык доктора. Меня пронзает током от неожиданной ласки.

— Костя, что ты творишь? — шепчу я, задыхаясь от нарастающего наслаждения.

— Продолжаю осмотр, — также шепотом отвечает мужчина.

Рука Константина накрывает мою грудь и сжимает ее. Фейерверк оргазма накатывает внезапно и ярко. Я глубоко, шумно дышу, понимая, что слишком громко не могу проявлять эмоции. Хотя хочется кричать от удовольствия.

— Расслабься, — хрипло шепчет доктор.

Не замечаю, когда мужчина меняет дислокацию, и его губы оказываются рядом с моими. Шумное дыхание разлетается по кабинету, рикошетит от стен и врывается в уши, заставляя двигаться быстрее. Мои ноги лежат на плечах Кости, а он продолжает вколачиваться в меня.

— Еще, еще, еще, — бессвязно повторяют мои губы, заставляя доктора наращивать темп. — Еще немного. Я улетаю-ю-ю.

Рука доктора ложится мне на горло. Ощущаю, как под его пальцами бешено пульсирует жилка, копирующая стук моего сердца. Мужчина рычит, сцепив зубы, запрокинув голову. Мы финишируем. Я закусываю губу, чтобы не закричать, когда мое тело начинает содрогаться от нахлынувшего наслаждения.

— Осмотр окончен, — нежно шепчет Константин в ушко, отчего я жмурюсь как сытая кошка.

Мне на живот ложится салфетка, которой я быстро привожу себя в порядок, надеваю нижнее белье, на трясущихся ногах подхожу к столу и опускаюсь на стул.

— Ну что ж, — произносит Константин, снимая перчатки. — Пока все не так страшно, как ты себе напридумывала. Но анализы нужны обязательно.

Я вздыхаю с облегчением. Кажется, я задерживала дыхание все это время. На глазах выступают слезы, но теперь это слезы облегчения.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, что дал мне надежду.

— Марина, я выпишу тебе направление на анализы, — мягко говорит Константин. — Ты сейчас пойдешь в лабораторию и сразу сдашь все. Как только результаты будут готовы, я позвоню. Только номер напиши.

Я быстро царапаю на листочке номер своего мобильного и на негнущихся ногах выхожу за дверь.

— Спасибо, доктор, — говорю, на мгновение задержавшись на пороге, и быстро спешу в сторону лаборатории.

Посещение лаборатории проходит на удивление быстро. Мысли скачут: то я представляю, как все хорошо, то вдруг пугаюсь, а вдруг диагноз подтвердится? Но тут же вспоминаю слова Константина: «Это еще не приговор». И становится легче.

Домой я несусь окрыленная. Во мне вспыхнуло стойкое желание собрать вещи Артёма и сделать генеральную уборку. Хочу стереть все следы его присутствия и начать с чистого листа.

Сумки с вещами моего бывшего гражданского мужа стоят у входной двери, квартира сияет чистотой, а я умиротворенно сижу на диване, наслаждаясь классической музыкой, льющейся из колонок стереосистемы, и чашечкой ароматного кофе. В воздухе витает запах лимонной полироли и лаванды.

— Надо же, — довольно вздыхаю я. — Даже дышать стало легче.

Мою идиллию прерывает скрежет входного замка. Спешу к двери, распахиваю ее и лицезрю Артёма с огромным букетом цветов.

— Малыш, что у нас с замком? — спрашивает он, пытаясь войти в квартиру.

— Я его сменила, — спокойно отвечаю, преграждая ему путь.

— Зачем? — недоуменно смотрит на меня, все еще пытаясь переступить порог.

— Я подозревала, что отдавать ключи ты откажешься. Вот и подстраховалась, — говорю я, успевая выставить одну из сумок за порог. — Твои вещи я собрала, так что счастливо оставаться.

— Малыш, зачем торопиться? Давай спокойно поговорим. Кстати, это тебе, — мужчина протягивает мне букет. — Ты же знаешь, как я тебя люблю? Малыш, не спеши, пожалуйста.

— Артём, я уже все решила. Давай не будем возвращаться к этому вопросу. Не хочу больше разговаривать об этом. Забирай вещи и уходи, — твердо говорю я, пытаюсь выставить за порог следующую сумку, но Артём старается отодвинуть меня и войти в квартиру.

Я пытаюсь закрыть дверь, но Артём подставляет ногу, не давая ее захлопнуть.

— Нашла мне замену? — резко спрашивает он, дергая дверь на себя.

Я подозревала, что так и будет. Миром расстаться не получится. Поэтому толкаю бывшего изо всех сил и тут же захлопываю дверь.

— А это тебя уже не касается, — говорю из‑за закрытой двери, подхватываю оставшиеся сумки и иду на балкон.

Артём выходит из подъезда, держа в одной руке букет, а в другой сумку с вещами.

— Ты кое-что забыл! — кричу я и выбрасываю сумки с балкона. — И больше сюда не приходи!

Его барахло с глухим звуком падает на землю, и все сидящие во дворе бабульки с интересом поворачиваются в сторону Артёма. Одна из них громко цокает языком, другая качает головой, будто говоря: «Ну и семейка!»

— Совсем уже свихнулась! — отвечает мне бывший, отбрасывая букет и собирая свои вещички. — Ты еще об этом пожалеешь!

Эта схватка высосала из меня последние силы. Опускаюсь на диван и роняю голову на руки. Может, действительно я свихнулась? Слишком зациклилась на материнстве? Мы ведь всего три года прожили с Артёмом, и у нас еще было достаточно времени, чтобы спокойно ждать, когда я забеременею.

Господи, я уже ничего не понимаю. Правильно ли поступаю с Артёмом? С собой? С Костей? Вопросы крутятся в голове, как карусель, которая никак не остановится. Но где‑то глубоко внутри теплится уверенность: я на верном пути. Просто нужно время, чтобы это осознать до конца.