6

6

Рабочие недели проходят в ожидании. Хожу на работу на автомате, чувствуя, что скоро моя нервная система просто не выдержит этого ожидания.

Я обратилась еще в одну клинику, где тоже сдала анализы. Теперь жду результатов и звонка не только от Константина. Каждый день останавливаю себя от необдуманных поступков, например, от спонтанного похода к лучшему гинекологу города или посещения ресторана, чтобы еще раз зажечь на танцполе. В голове то и дело всплывают вопросы: «А вдруг они ошиблись? А если шанс все‑таки есть?» Но я глубоко вздыхаю, качаю головой и возвращаюсь к повседневным делам.

Сегодня пятница, и я, не торопясь, иду домой, по пути заглянув в супермаркет. В пакете приятно позвякивает бутылка с оливковым маслом, пахнет свежей зеленью (я купила пучок мяты и базилик, чтобы вечером заварить чай, а еще мне нестерпимо захотелось похрустеть соленым огурчиком. Поэтому две баночки корнишончиков приятно оттягивают руку.

Возле подъезда сидит Артём. Букет роз лежит на лавочке, а мужчина что‑то нервно крутит в руках — похоже, брелок от машины. Это уже третий визит за неделю. Замедляю шаг в предчувствии бессмысленного разговора, в груди нарастает тяжесть.

— Маришка! — мужчина вскакивает со скамейки и направляется в мою сторону. — Давай помогу, — пытается выхватить пакеты.

— Спасибо. Я сама, — отстраняюсь, пытаясь обойти Артёма и пройти в подъезд. Пальцы невольно сжимают ручки пакетов крепче.

— Марин, постой, — в его голосе звучат просительные нотки, почти мольба. Он делает шаг ближе, заглядывает в глаза.

— Артём, я тебе все сказала и менять свое решение не собираюсь, — со вздохом отвечаю я. Усталость накатывает волной. — Я устала и хочу домой. Ты тоже иди.

— Мой дом рядом с тобой, — пафосно отвечает Артём, невольно вызывая у меня короткую, горькую улыбку. — Выходи за меня замуж.

Передо мной маячит бархатная коробочка, в которой переливается тоненькое золотое колечко. Неделю назад я была бы счастлива, но сейчас это колечко не вызывает во мне никакого чувства — ни радости, ни трепета, ни даже раздражения. Просто пустота.

— Я устала тебе говорить. Жить с тобой я не буду, а тем более замуж за тебя не пойду. Оставь меня в покое, — порываюсь пройти мимо, но твердая рука хватает меня за запястье.

— Я все понял, осознал. Прости меня, — торопливо говорит он, и в глазах мелькает что‑то искреннее, почти отчаянное.

— Я три года тебя прощала, — вырываю руку, голос дрожит от нахлынувших эмоций. — Я прощала твои загулы, измены, претензии. Я даже простила твое отношение к моему стремлению стать матерью. Я прощаю тебе все, только оставь меня в покое! — быстро направляюсь домой, стараясь не оглядываться.

Меня трясет и выворачивает от нервного стресса. Заскочив в квартиру, устремляюсь в ванную. Рвотные позывы рвут мои внутренности на части. Приваливаюсь к стене, боясь упасть от головокружения. В ушах шумит, перед глазами плывут темные пятна. «Успокойся, — мысленно твержу себе. — Все позади. Ты сделала правильный выбор».

Звонок в дверь раздается неожиданно, отчего я вздрагиваю всем телом. «Опять он», — с досадой думаю я. Не хочу открывать этому бестолковому уроду. Но звонок все трезвонит и трезвонит, настойчиво, почти издевательски. Тащу свое бренное тело в коридор и щелкаю входным замком.

— Артём, я тебе всё сказала! — говорю на повышенных тонах, открывая дверь, и запинаюсь на полуслове. — Костя?

— Привет! Решил зайти рассказать о результатах анализа. Пустишь? — улыбается он, и от этой улыбки внутри разливается тепло.

— Проходи, конечно, — отступаю в сторону, пропуская доктора в квартиру.

Я так долго ждала его звонка и так часто представляла нашу встречу, но сейчас растерялась и не знаю, как себя вести. Мы молча стоим в коридоре. Костя внимательно рассматривает меня из‑под опущенных ресниц, будто пытается прочесть что‑то на моем лице.

— Марина, твой диагноз подтвердился на пятьдесят процентов. Если ты пройдешь курс лечения, то вполне можешь забеременеть, — тихо говорит Константин.

Я поднимаю голову, глядя прямо в глаза доктору.

— Мне не за кого выходить замуж, и некому рожать ребёнка. Надо жить дальше, — твердо говорю я. — Проходи. Чай будешь?

— Я бы чего‑нибудь съел. Только с работы и голодный как волк, — улыбается Костя, снимая туфли и подхватывая пакеты, которые сиротливо оставались лежать в коридоре все это время.

— Как ты относишься к морепродуктам? — не поворачиваясь, спрашиваю я, продолжая разбирать пакеты. Руки все еще слегка дрожат.

— Я бы начал с десерта, — руки Константина обхватывают меня за талию, а губы прикусывают мочку уха, разгоняя по коже табун мурашек.

Поворачиваюсь в кольце рук к нему лицом, и сразу же его губы впечатываются в мои. Он крепче прижимает меня к себе, обнимает. Я так давно не целовалась. Мы целуемся медленно, нежно, с удовольствием.

— Мне не хватало этого, — шепчет доктор в мои губы.

Его руки гладят мою спину, плечи. Я обнимаю его, прижимаюсь и чувствую его тепло, его желание. Нам так хорошо. Не могу оторваться от него и не хочу. Его губы на моих губах, его руки на моей спине, ягодицах. Чувствую его дыхание. Дышу вместе с ним.

Он подхватывает меня на руки и несет в спальню. И снова я таю в его нежных прикосновениях, понимая, что все это время тосковала по его рукам, губам, прикосновениям.

Быстро снимаем одежду и снова начинаем целоваться. Кожа горит от каждого прикосновения. Мы падаем на кровать. Я оказываюсь прижата к холодной ткани покрывала, отчего все мои ощущения обостряются.

Мужские губы и руки блуждают по моему телу, отчего меня бьет мелкая дрожь. Константин знает все мои тайные местечки, прикосновение к которым возносит меня на небеса, словно мы уже прожили вместе очень долго.

— Возьми меня. Не могу больше терпеть, — не выдерживаю этой сладкой муки. — Ты так долго не приходил.

— Я просто не знал, как ты отреагируешь на новость, которую я принесу. Не хотелось бы, быть гонцом, которому секут голову, — шепчет Костя, терзая мою грудь губами.

Мое тело реагирует на его прикосновения так, что я уже не могу рассуждать здраво. Он проводит рукой по внутренней стороне бедра. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и чувствую, как он входит в меня. Выгибаюсь навстречу ему, и мы начинаем двигаться вместе, в едином ритме. Я отдаюсь ему целиком, без остатка.

До ужина, как и до душа, мы так и не добрались, провалившись в сон. Поэтому мое пробуждение от нестерпимой тошноты очень удивило. Бегу в ванную, и снова меня выворачивает наизнанку непонятно отчего.

Когда возвращаюсь в спальню, на меня смотрят внимательные тревожные глаза.

— И давно тебя так выворачивает? — спрашивает Костя, приподнимаясь на локте.

— Вчера началось, я думала из‑за стресса, — пожимаю плечами, стараясь не показывать, как мне не по себе.

— Понятно. Ты поспи, я скоро приду, — говорит Костя, натягивая на ходу рубашку и брюки.

— Ключи возьми на тумбочке в коридоре, — запоздало говорю я и проваливаюсь в сон.

Второе пробуждение было настолько же неприятным, как и первое. Поэтому, когда я вышла из ванной, была приятно удивлена букету цветов в вазе и несказанно рада еде, которую Костя уже выставил на стол.

Но поесть мне было не суждено, потому что снова бегу обнимать унитаз.

— Костя, надо вызвать скорую. Наверное, вчера чем‑то отравилась?

— А может, сто́ит сделать тест? — взволнованно спрашивает доктор.

— Какой тест? Я недавно была у тебя на приеме, и еще в одну клинику ходила. Ты же сам сказал, чтобы забеременеть, надо лечиться. Хоть ты и лучший гинеколог города, но не волшебник! — зло бросаю я и начинаю жевать тонко нарезанный сыр, превозмогая рвотные позывы.

А передо мной на стол ложится коробочка с тестом на беременность, а Костя корчит такую умоляющую рожицу, что, хмыкнув и схватив тест, направляюсь в ванную.

Сделав все необходимые манипуляции, возвращаюсь в кухню и продолжаю грызть сыр. Оказывается, это единственный продукт, который мой взбунтовавшийся желудок принимает.

Костя отправляется в ванную, и по возвращении кладет передо мной тест, на котором четко обозначаются две полоски.

Молчание повисает между нами. Я смотрю на полоски, потом поднимаю глаза на Костю. Его глаза светятся неприкрытой радостью, а я перевожу взгляд на тест, все еще не веря происходящему. Внутри меня все переворачивается. «Неужели это правда?» — мелькает мысль.

— Это… — начинаю я, но голос подводит. — Это то, что я думаю?

— Да, — тихо отвечает Костя, подходя ближе и осторожно беря меня за руку. — Похоже, лечение не понадобится.