9

9

Открываю глаза от брызг воды, попадающих мне на лицо, в окружении толпы народа. Голова гудит, перед глазами все плывет. Вскакиваю и кидаюсь к пустой коляске, хватаюсь за ее ручку, будто она может дать ответ.

— Где? Где мой ребенок? — спрашиваю я, обводя толпу сумасшедшим взглядом. Голос дрожит, срывается, в груди все сжимается от ужаса.

— Когда мы подошли, вы лежали на асфальте, а коляска была пуста, — доносится чей‑то ответ. Женщина в цветастом платке подходит ближе, кладет руку мне на плечо. — Вы так кричали… Мы испугались, вызвали «скорую».

Слышу, как перешептываются окружающие меня люди, всхлипывают женщины. Кто‑то предлагает воды, кто‑то — вызвать полицию. Я хватаю коляску и несусь в сторону дома, но через несколько шагов останавливаюсь. Ноги подкашиваются, дыхание сбивается. Трясущимися руками достаю телефон, пальцы скользят по экрану. Набираю номер Кости, слушаю, как длинные гудки ввинчиваются в мозг, будто отсчитывая секунды до чего‑то страшного.

— Костя, возьми трубку, — шепчу я похолодевшими губами, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

— Мариш, что‑то случилось? — сонным голосом спрашивает Костя.

— Костя, Лизу украли! — истерика накатывает мгновенно, и я кричу на всю улицу. — Ты слышишь?! Лизу украли!

— Ты где?! Я сейчас буду! — в его голосе больше нет сонливости — только тревога и решимость.

Я сбивчиво называю свое местоположение, приваливаюсь к дереву, сползаю по стволу на землю. Полными слез глазами смотрю на пустую коляску, которая теперь кажется мне символом всего моего отчаяния.

Костя появляется буквально через пять минут. Всклокоченные волосы, футболка, надетая наизнанку, домашние спортивные штаны — все это демонстрирует, с какой скоростью он собирался. Подлетает и сразу притягивает к себе, крепко обнимает. Мужчина гладит меня по волосам, как маленькую, тихо шепчет:

— Все будет хорошо, Мариш. Мы найдем ее. Успокойся. Как это произошло? — спрашивает Костя, когда я в состоянии хотя бы что‑то сказать.

Сбивчиво рассказываю, что со мной произошло, продолжая тихо всхлипывать. Голос дрожит, слова путаются, но Костя терпеливо ждет, пока я выговорюсь.

— Мы сейчас идем в полицию, — твердо говорит он. — Успокойся. Ты помнишь, как выглядит тот молодой человек, который спрашивал у тебя дорогу?

— Смутно. Я не приглядывалась особо, — шмыгаю носом, вытирая слезы рукавом. — Он был молодой, в темной куртке, с рюкзаком… Больше ничего не запомнила.

Звонок телефона отрывает нас от разговора. На дисплее высвечивается номер Артёма. Внутри все сжимается, и я уже предчувствую, что ничего хорошего этот звонок не принесет.

— Привет, шалава, — слышу издевательский тон своего бывшего. — Хочу тебе сказать, что такая тварь, как ты не достойна воспитывать моего ребенка.

— Ты идиот! Я же сказала, что это не твой ребенок! — ору я. — Верни мне дочку! Я заявлю в полицию!

— Если ты заявишь в полицию, то никогда не увидишь свою крошку, — спокойно говорит этот подонок. Я даже представляю, как он ухмыляется в этот момент.

— Что ты хочешь? — спрашивает Костя, выхватив телефон из моих рук.

— О‑о‑о! Папаша объявился, — слышу весь диалог, потому что сразу же сама поставила телефон на громкую связь. — Вопрос не мальчика, но мужа.

— Ближе к теме, — грубо обрывает его Костя, в бессилии сжимая кулаки. — Что ты хочешь?

— Шалаву эту хочу, да и от денег не откажусь. Поиздержался слегка, — говорит Артём, посмеиваясь.

— Сколько? — снова резко спрашивает Константин.

— Ну‑у‑у, надо подумать…

— Сколько?

— Миллион и эта дойная корова.

Я зажимаю рукой рот. У нас нет таких денег! Испуганно смотрю на своего доктора, ожидая его ответа. В груди — ледяная пустота, в голове — хаос.

— Обойдешься выкупом. Деньги через три часа будут у тебя, — спокойно говорит Костя. — Назначай место передачи. Только смотри, если что‑то случится с МОЕЙ дочкой, я тебя на кусочки порежу.

— Я перезвоню, — бросает Артём, отключаясь.

Таким Костю я еще не видела. Его перевоплощение меня слегка пугает — он стал жестким, собранным, почти чужим. Но в то же время я чувствую, что за этой жесткостью стоит огромная сила, способная защитить нас с Лизой.

— Пошли быстро домой. Мне надо переодеться, — Костя хватает одной рукой коляску, другой — меня за руку и уверенно двигается в сторону дома.

— Может, все‑таки в полицию? У нас же нет таких денег, — лепечу я, еле поспевая за своим мужчиной. Голос звучит жалко, беспомощно.

— У нас будут деньги. Есть один человек, который мне обязан появлением наследника. Он поможет, — сосредоточенно говорит Костя, заходя в подъезд и поднимаясь по лестнице.

— Возьми меня с собой. Я же тут с ума сойду, пожалуйста, — хватаю его за руки, моляще заглядываю в глаза. В них читается отчаяние, страх, надежда.

— Хорошо, — бросает Константин. — Только сидишь в машине и никуда не рыпаешься. Поняла?

Я утвердительно киваю, стоя в коридоре и ожидая, когда Костя переоденется. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот‑вот выскочит из груди.

Автомобиль Константина несет нас к самому крутому банку в нашем городе. Мужчина, оставив меня в машине, бегом спешит в здание. Я постоянно смотрю на часы, мне кажется, что его слишком долго нет, что нам не дадут денег, что мы не успеем все сделать вовремя. Каждая секунда тянется, как час.

Константин выходит из банка в сопровождении какого‑то мужчины, который несет самый обыкновенный дипломат. Для меня сумма в миллион — это огромная куча денег, как эта куча помещается в дипломат, не укладывается в моей в голове.

— Поехали, — командует мужчина, усаживаясь на заднее сиденье нашей машины.

— Марин, звони этому козлу и передай мне трубку, — говорит Костя, выруливая с парковки.

Трясущимися руками набираю номер Артёма и передаю телефон Константину.

— Назначай встречу. Деньги у меня, — коротко говорит Костя, услышав Артёма на другом конце провода.

Мужчина, сидящий на заднем сиденье, жестами показывает, чтобы мы включили громкую связь. Насмешливый голос Артёма сразу же заполняет салон автомобиля.

— Как ты быстро крутанулся. Уверен, что бабло за своего ребенка платишь? У Маринки, оказывается, таких, как ты, дох…я было.

— Тебе что, деньги не нужны?

— Ну ладно. За городом заброшенный завод есть, вот там и встретимся. И помни, чтобы никаких ментов. Жду Маринку через тридцать минут.

— Деньги привезу я. Ты сразу же привозишь Лизу. Честный обмен, и разойдемся краями, — говорит Костя, сосредоточенно ведя машину.

— Посмотрю на твое поведение, — ехидно хихикает этот мудак.

Костя кивает мне головой, и я отключаю телефон. Машина несется из города, к месту встречи с Артёмом. Ветер свистит в ушах, деревья мелькают за окном, а я сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Не доезжая до заброшенного завода, Костя высаживает мужчину, который за все время пути не проронил ни слова, а меня пересаживает на его место.

— Мариша, ты должна сейчас лечь на сидение, чтобы этот ублюдок тебя не увидел, и ни при каком раскладе из машины не выходить. Поняла? — его голос звучит жестко, но в глазах читается забота.

— Но там же Лиза! Костя, я тебя прошу, можно, я ее заберу? — в моем голосе звучит мольба, отчаяние.

— Этот вопрос не обсуждается, иначе я высажу прямо здесь, — твердо отвечает доктор, и я понимаю, что мне придется подчиниться.

Мы приезжаем на место первыми. Костя берет дипломат, а я ложусь на заднее сиденье и с замирающим сердцем жду. В ушах стучит кровь, дыхание прерывистое, а в голове только одна мысль: «Лиза, держись, мы уже рядом!»