Глава восьмая · Каждый шаг оставляет след

Джекки коротко поманила Фиро и Лэйси.

— Выясните, где его нора, — прошептала она одними губами наклонившемуся к ней Лэйси, и тот оскалился. — И еще: он мне нужен.

— Вставай, кусок дерьма, — сквозь зубы выдавил Лэйси. — С каким бы удовольствием я вогнал тебе раскаленный прут в задницу, выродок.

Он дернул Монка, и тот, казалось, не понимал, что происходит, кто этот человек, так грубо с ним обходящийся, и почему в маленьком душном помещении висит вместе с незримой пылью такая же незримая ненависть — и такая же ощутимая, как и пыль. Джекки усмехнулась и сделала то, что ее подмывало сделать с момента, когда все только еще начиналось, когда перед ней сидела испуганная, заплаканная капрал Окка, когда было непонятно, чем и как закончится эта ночь.

Джекки вывела на слое пыли свои инициалы и хлопнула рукой по столу.

— Дежурная группа — Кин, Лэйси, Фиро… — она посмотрела на Балто, который утирал лицо тыльной стороной ладони, скорее кулаком. — Транспорт к подъезду.

Балто кивнул и что-то сказал подошедшей Иверс. Он был мрачен, но не он принимал решение и оспорить приказ не мог: три человека в группе, помимо самой Джекки, было мало. Джекки знала это, но шла на риск. Генерал выбирал между теми, кого не жаль, и теми, кому он мог безоговорочно верить, Джекки рассчитывала, что теми, кому она верит хоть сколько-нибудь, жертвовать ей не придется.

— Капитан? — все же Балто не выдержал, когда Джекки проходила мимо него. — Там может быть…

— Мы справимся, лейтенант, — пообещала Джекки, не желая, чтобы Балто развивал эту тему. — На вашем месте я бы себе подобного не простила.

— Если бы вы меня не взяли, я бы вам тоже этого не простил, — заявил Кин, оглядываясь на Лэйси и Монка, оставшихся в кабинете. — Капрал, у тебя десять минут, чтобы получить оружие, если ты знаешь, каким концом что стреляет.

Джекки шагнула в коридор, и Балто положил ей на плечо тяжелую руку. Можно было подумать, что он намерен ее остановить, но он лишь слегка сжал пальцы.

— Всякое дерьмо случается, когда проходит следственный эксперимент, капитан, — предостерег Балто и убрал руку. Кин ухмылялся. — Всякое непредсказуемое дерьмо. Удачи.

Свет в холле после допросной казался ярче обычного, а звуки — слишком отчетливыми и громкими. Джекки потерла виски и подумала: на сколько ее еще хватит. И когда к ней подошла сержант Иверс, Джекки едва не крикнула на нее, потому что тихая просьба прогремела как выстрел.

— Я хочу пойти с вами, капитан.

Джекки стиснула руки, переплела пальцы, пытаясь собраться с мыслями. На миг ей показалось, что это не Иверс, а кто-то еще, незнакомый.

— Я отлично стреляю.

Джекки не могла похвастаться отменными результатами, особенно по движущейся цели, и отдавала себе отчет, что сейчас запросто промахнется, даже стреляя в упор.

— Нет, сержант.

Иверс поникла. Лучшим решением было отправить с группой лейтенанта Балто, только вот Балто не отделался бы так легко и ему не сошло с рук то, за что слегка пожурили бы Джекки.

Она напряженно всматривалась в каждого, кто выходил в холл, и особенно — в дверь, возле которой стоял караульный. Здесь не должны были оказаться ни генерал, ни Рик Стентон, всю ответственность Джекки брала на себя. То, за что ей погрозили бы пальцем, стоило бы и генералу, и Рику поста и карьеры в государственной страже. Стало быть, и сама Джекки оказалась бы в шаге от государственных работ и после — девятой линии, но пока у нее была крыша над головой, у нее были развязаны руки.

Лэйси выволок Монка из допросной и потащил через холл к двери. Караульный впервые на памяти Джекки с тех пор, как поднялась буря, оставил дверь нараспашку и ждал, пока Лэйси выпихнет Монка на улицу. Ветер вертел хилые смерчи у порога, но низкое небо за пологом перепачканных облаков начинало светлеть. Вместе с утром пришла зыбкая, но надежда, если бы свет еще придал Джекки сил, и, вспомнив совет генерала, она подошла к столу дежурных, попросила стакан воды, потом еще, жадно пила, и теплые струйки стекали по подбородку на несвежую, мятую форменную рубашку.

В горячее утро Джекки вышла уже без маски. Дробно тарахтел мотор транспорта, за рулем сидел задумчивый Кин, Фиро неловко пытался пролезть на последний ряд. Джекки села вперед, по соседству с Кином, и откинулась на спинку сиденья.

Она с удовольствием выкинула бы сейчас и Кина, и Фиро из транспорта, отправила бы в пекло и Лэйси, но опасалась, что не справится с управлением, а Кин очнется от размышлений и побежит прямиком к генералу. Если ей самой ничего не мешало ворваться в кабинет во время допроса, то Кину и подавно на любые условности было начихать.

Лэйси пнул Монка на заднее сиденье, пристегнул его ремнем к намертво прикрепленной к стойке скобе. Монк не делал никаких попыток сбежать, он, казалось, был рад, что может перехватить минут двадцать сна, но Лэйси все равно сунул ему под нос пистолет, еще раз проверил наручники, кляп и ремень, после чего упихал арестованного поглубже, принял протянутый Фиро ремень, стянул Монку ноги и сел рядом сам.

— Примерно место он показал, капитан. — Лэйси вытащил из кармана выцветшую карту — никто ими не пользовался, потому что без карт все знали каждый дом, но Лэйси был исключением, и его карта вся была в пометках, так, что ничего на ней было не разобрать. — Заброшенные склады, но там запретная зона и постоянное патрулирование. Гляньте сами.

Джекки перегнулась назад, Кин в это время тронул транспорт, и Джекки схватила карту наугад, или Лэйси сам сунул ей ее в руку. Кин включил фары, дорогу видно стало хуже, но без фар сложно было заметить движущийся по дороге транспорт, и Кину приходилось терпеть.

— Заброшенные склады? — Джекки всмотрелась в самую свежую из пометок. Боль и невыносимая усталость отступали, но глаза видели плохо. — Очевидно настолько, что не похоже на правду. Но проверим.

Кину хватило короткого взгляда, чтобы оценить ситуацию и взять у соперника очередной реванш.

— Лэйси, уточни у него, что он тебе нагородил, — посоветовал он, ловко перехватывая тяжелый руль и сворачивая у городского сквера налево, на дорогу, ведущую прихотливыми спиралями с холма. — Только пасть ему развяжи, так он тебе точно ничего не расскажет.

Джекки хотелось повернуть зеркало заднего вида так, чтобы не терять из виду Монка, но она представляла, какой крик тут же поднимет Кин. Она посмотрела назад — Монк ерзал, пытался пристроиться поудобнее, ему мешали высокий рост, наручники за спиной и ремни. Джекки повернулась на сиденье, встав на колени и надеясь, что Кин в этот момент не решит сотворить какой-нибудь головокружительный маневр, и рванула Монка за воротник. Тот открыл глаза и обиженно заморгал.

— Вы пойдете с нами, приват. Не рассчитывайте, что вам удастся убедить нас, что вам опять приспичило. Фокусы с туалетом, Монк, неприятная штука, потому что отныне вы будете ссать в штаны.

Джекки выпустила Монка и села прямо. Она смотрела на точку на карте. Небольшой закуток, холмы, ответвление старой дороги, заросли ракау и болотце, пунктирные обозначения предупреждающих лент. Джекки покосилась на смурного до крайности Кина.

— Едем по карте.

Пыль уже не вертелась безостановочно, она висела в воздухе и опускалась медленно вниз. Буря устала бороться с людьми, привыкшими к выживанию. Эта ночь унесла только три жизни — уоррента Хант, неизвестного мужчины из клуба досуга и капрала Харгрейва. Может, это была не вся ее желанная добыча, и она выбирала, кто следующий.

— Какого пекла сегодня открыт этот сраный клуб? — полюбопытствовала Джекки, невидящими глазами смотря на дорожное полотно. Транспорт тревожил пыль, она клубилась под колесами, оседала на окнах и замирала странными узорами.

— Они там играют в шахматы, — хохотнул Кин и включил очистители. Пыль разлетелась, украсив стекло скучной темно-красной радугой. — Большая политика на доске. Дармоеды. Но клуб, капитан, все же лучше, чем драконьи хвосты и лисьи хари. И труп один, могло быть и хуже.

Кин не упустил возможности проехаться по недоброй памяти государственного театра. Они миновали перекресток, Кин прибавил скорость — рассветало стремительно, двигатель выплюнул темный дым и окутал им транспорт до самой крыши. Кин выругался, пугнул гудком выскочившую на дорогу крупную варралу, которая даже ухом не повела и вальяжно пропрыгала в заросли. Животные выползали из нор и рыскали в поисках свежей пищи, на обочине Джекки рассмотрела еще одну варралу, поменьше, и та, вытянув шею, оценивала, куда направится конкурент.

На другом берегу реки Эмералд вылезали из воды оголодавшие за бурю казары — Лэйси тоже заметил их и высказал авторитетное мнение, что при таком пекле Эмералд должна превратить птиц в ингредиенты для супа. Двигатель взревел, транспорт покачнулся на очередном повороте, Лэйси поправил завалившегося на него Монка и обозвал Кина криворуким попугаем, Кин моментально возразил, что у попугая лапы, Джекки утерла с прикушенной губы кровь.

Транспорт спустился с холма, впереди замаячили посадки ракау. На этом склоне они были промышленными — листья перерабатывали и пускали на изготовление бумаги и ткани. Почти круглый год, за исключением сезона сбора листьев, Эдмунд Рок мог безмятежно скрываться в этих развалинах, а Монк мог с безопасными промежутками снабжать его едой. Монк приходил сюда, никем не замеченный, а ливни и засуха скрывали его следы. Джекки нервно постучала пальцами по панели, потому что все еще нельзя было отметать патрули.

— Здесь? — неуверенно спросил Кин, притормаживая. — Или нет?

Лэйси протянул руку, чтобы встряхнуть как следует Монка, но Джекки остановила его, и он так и замер, недовольно насупившись. Джекки указала на Фиро, и это было неожиданностью для Кина и Лэйси, зато уравняло их в изрядно утомившем Джекки состязании в остроумии.

Ветер кашлянул в лицо пригоршней пыли. Джекки перебежала на другую сторону дороги, под прикрытие ракау, прошла немного по неширокой дорожке — скорее тропинке, и остановилась. Ракау сплелись над ее головой гибкими молодыми ветками.

— Как у вас так получается… капитан?

Даже в сумерках было заметно, как щеки Фиро алеют от дерзости. Джекки постаралась не вызывать в памяти лицо такого же восторженного, увлеченного Харгрейва, и тогда ему, как сейчас Фиро, было семнадцать лет.

— Никто не решает такие задачки слету, капрал. — Она прислонилась спиной к гладкому стволу, и недовольные ракау осыпали ее пылью. — Монк спокойно вынул ребенка из тележки и положил его на крыльцо — так же, как оставил и провиант. Никто бы не стал всматриваться, что он там носит, раз подошел к тележке, два… Он сделал так потому, что этот способ уже испытанный. Он так делает много лет.

— Он седитионист? — глаза Фиро расширились. Он мало что понимал — ребенок, Монк, архив, Харгрейв, этот выезд, — никто не посвящал простого капрала в детали, но седитионистами Фиро напугали еще до того, как он, наверное, ходить научился.

Джекки опустила связь между Монком и прочим.

— Не только, капрал. Много хуже. Когда ты многое знаешь и многое видишь, особенно то, что другие стараются скрыть, так легко заиграться и вообразить себя всемогущим.

Она вернулась к транспорту. Там все было спокойно — Монк, скрючившись, притворялся, что дрыхнет, Лэйси точил на него зубы, Кин рассматривал в зеркало заднего вида пожухлые проростки усов.

— На выход, — Джекки однократно стукнула в приспущенное стекло, и Монк вздрогнул. — С дороги склады не видно, Рок не пленник, еда у него есть, ходит где хочет. Идеальное место.

— Уверены, капитан? — озаботился Кин.

— Нет.

Джекки перешла дорогу, махнула рукой Фиро и стала пробираться сквозь заросли. Шелестели листья, стволы образовывали длинный коридор. Здесь даже днем было сумрачно — когда не было бури, сейчас же висела странная, непохожая на песчаную хмарь — испарения от болота, и болотный же запах. Кто-то зажег фонарик, раздался резкий свист, Джекки выхватила пистолет, но это всего лишь летучие мыши сорвались с места и заметались, теряясь от света. Они пищали, хлопали крыльями, негодовали и облюбовывали новые ветки, цепляясь за них крохотными лапками и повисая вниз головой.

Ракау кончились ярдов через тридцать. Джекки рассматривала старые склады. Лет восемьдесят назад на невысоких холмах разместили сколоченные на скорую руку бараки. Долго они не просуществовали — транспортировка была удобной, тогда еще использовали лошадей, но патрули не справлялись с желавшими поживиться. Закон о наказании приняли примерно в те времена, пятнадцать лет государственных работ за кражу провианта назначили тогда же, сроки сохранились до сих пор, и снова Джекки подумала: Монк не мог об этом не знать. В любого сотрудника службы снабжения это вбивали в первые дни работы, значит, он делился с Роком собственной порцией. Кем для этого ничтожества Монка был Эдмунд Рок — небожителем?

Ноги скользили по песку, ветер издевался, то затихая, то налетая. Джекки шла впереди, за ней Фиро, затем — Монк под конвоем Лэйси. Со связанными ремнем ногами Монку идти было сложно, он спотыкался, шаг его был медленный и неширокий, Лэйси бесился и этого не скрывал, Джекки не возражала. Замыкал колонну Кин с оружием на изготовку. Небо рождало невидимое солнце, удивленное, что этот мир встретил еще один день. Облака ночью будто залили кровью и оттерли к утру небрежно, плеснув воды и пройдясь тряпицей.

Склады выглядели безжизненно. Джекки обернулась, увидела, что Лэйси заботливо поправил Монку кляп, решила, что можно было бы и заткнуть ему уши. Но что он слышал, не расскажет уже никому и никогда.

Заходить в такие места было опасно. Склады огородили столбиками с предупредительными лентами, за нарушение границ следовала кара — патрулировали этот район постоянно, но Джекки теперь усомнилась, что кто-то лазил за чем-то сюда. В заброшенных домах искали книги, посуду, вещи, мебель — все, что не успевали вывезти архивисты или служба снабжения, приходившая следом, но здесь искать можно было только повод для государственных работ. Ветер сменился, дул уже не с западной стороны, а с юга, и смрад птичников и животноводческих ферм отбивал прочие запахи.

Это было лучшее убежище из всех, которые Эдмунд Рок мог придумать.

Джекки оглянулась на Лэйси, потом — на Кина. Монк уже два года работал на территории Эндевора, но до того — до того он мог обустроить это гнездо.

— Какой из этих складов? — она обернулась к Монку, и тот замычал. Лэйси, что-то прикинув, указал на дальнее строение. — Проверим.

Джекки показала Лэйси и Кину остаться на месте и вместе с Фиро начала подниматься на холм. Выстрела она не боялась, оружие, которое находили в заброшенных поселениях, не всегда удавалось восстановить даже в мастерских, и тем более это не смог бы сделать седитионист. Не особенно она ожидала и прямого нападения, учитывая возраст Рока и то, что за столько лет в бегах он давно должен был обессилеть.

— Дерьмо, — философски заметил Фиро.

— Да, капрал, — подтвердила Джекки, вспомнив, как сама совершала первые выезды. Их ждал труп двухнедельной давности, и вся группа во главе с Риком Стентоном, тогда еще капитаном, долго бегала в полумиле, не решаясь приблизиться. К тому времени, как Рик осмелел, труп доели падальщики, довольные, что им никто не мешал.— Такая вот наша служба за пределами крепких стен.

— Нет, капитан. Человеческое дерьмо. Им здесь воняет. Понюхайте, — опрометчиво предложил Фиро и опять покраснел, но Джекки, к его удивлению, кивнула.

Первый склад был заброшен. Джекки подобралась к стене вплотную, прижалась к ней, заглянула в проем — чернота, подсвеченная с улицы, какие-то обломки и пыль. Дерьмом здесь не пахло, к огорчению Фиро. Второй склад был пуст, как и третий. Джекки ждала, пока поднимутся Лэйси с задержанным и Кин, Фиро успел сунуться к четвертому складу, показал, что там никого нет, и тут же получил за нарушение приказа.

Всего уцелевших складов было семь. Джекки ожидала, что они пройдут к последнему складу, который стоял дальше от дороги и на который сперва показал Лэйси, но Монк неожиданно застыл.

— Здесь? — прищурилась Джекки. Монк кивнул.

Возможно, он сам мечтал избавиться от человека, которого боялся, но боялся недостаточно, чтобы сдать его государственной страже. Джекки посмотрела в узкое окно — пусто, никаких признаков, что внутри кто-то есть, и окна пустые, ни остатков стекол, ни даже рам, чтобы на них натянуть хотя бы старые тряпки. Она махнула Фиро идти вперед, к двери, но Монк предупреждающе замычал.

— Что? — окрысился Кин. — Капитан, может, ему кляп вынуть? Он явно хочет что-то нам рассказать.

— Как бы он не начал орать, — возразил Лэйси, но кляп выдернул. — Но неважно. Ну? Что ты ноешь? Где эта дыра?

— Внизу, офицер, — Монк присел от подобострастия. — Там, внизу.

— Что ты городишь? — Лэйси дернул его за рукав, Джекки развернулась и быстро пошла к дверному проему, у которого уже мялся Фиро.

Склад был гулкий — стоило сделать шаг, как заметалось эхо. Воняло гнилью, птичьим пометом и действительно дерьмом, под слоем пыли Джекки углядела высохший труп с распластанными крыльями. Буря скрыла следы, ничего нельзя было различить на полу, и сказать, каким был этот пол, нельзя было тоже. Доски не скрипели, но прогинались, по рассказам Эйтана Джекки знала, что это самое опасное, что может быть, но Монк здесь ходил, и она рискнула.

— Капрал, у входа. Сержант Лэйси, с задержанным у входа. Сержант, со мной.

Лэйси развернул Монка, упер его лицом в стену, встал вне пределов его досягаемости. Кин подошел, задрал голову к потолку. Джекки ощутила, как дрожит под ногами пол, и быстро отошла в сторону.

— Одна искра, капитан, — мечтательно вздохнул Кин. Джекки велела себе растянуть губы в улыбке. Где бы Кин ни служил, с точки зрения пожарной опасности он оценивал все, что не дышало и не текло. Но искр ничто не предвещало, и он пошел по складу, методично раскидывая песок носком сапога и сшибая обломки старых досок.

— Показывай, — Лэйси оторвал Монка от стены.

Тот вытянулся всем телом в направлении, куда Кин со своими изысканиями добрался бы еще нескоро, а Джекки наскоро исследовала прогнившую металлическую трубу. Она проходила по фанерной стене и выходила на крышу, и из трещин в этой трубе, теперь уже без сомнений, тянуло человеческими экскрементами.

Кин прошел на указанное место, постучал по чему-то ногой, и разнесся глухой гул.

— Ну да, — определил Кин, — подвальные помещения. А то, на что вы смотрите, капитан, вентиляция. Где-то в округе Оре такой же склад лет пять назад взлетел на воздух. Жаль, меня там не было…

— Зато я там была, — с легкомысленным смешком перебила его Джекки, и Кин разочарованно захлопал глазами. Что государственная стража имела отношение к событиям в округе Оре, он знал, но что его командир была на месте событий, слышал за все это время впервые. — Что там, можно открыть?

Кин присел и сметал руками пыль со старого люка. Каким-то чудом тяжелая крышка держалась на деревянном полу. Другим чудом было то, что ее не оторвали мародеры и служба снабжения. Джекки о многом хотелось Монка спросить: как он узнал про эти склады, как ему пришло в голову оборудовать здесь убежище и как Рок выжил в такое пекло в подвале.

Когда-то люк закрывал замок, теперь от него остался штырь, крепко застрявший в пазах. Кин пыхтел, пытаясь его выдернуть, Фиро сорвался с места, но Джекки вернула его.

— К двери, капрал, — приказала она, все еще опасаясь, что пол не выдержит такой нагрузки, а Монк выкинет что-нибудь, и в следующий момент услышала глухой крик.

Кин, наконец протолкнувший штырь наполовину, потрясенно вылупился, Фиро замер на полдороге. Повисла тишина, и крик — еле слышный, не кажущийся — повторился. Лэйси среагировал быстрее остальных — ударил ребром ладони Монка по шее, тот шмякнулся в пыль, и теперь можно было задействовать Фиро.

— Дно. — Джекки растерялась. В крике не было обреченности или боли — только зов, и голос был женский. — Открывайте, сержант! Капрал, помогите ему, осторожно!

Кин не то чтобы медлил — крышка была неподъемной. Несколько раз он хватался за люк, и его пальцы срывались. Фиро справлялся еще хуже — он был тщедушен, Джекки снова подумала, что у Монка очень сильные руки, и обеспокоенно посмотрела на него, но Монк валялся в пыли, притворяясь мертвым. Крик раздался опять, и Фиро вздрогнул.

— Капитан? — прохрипел Кин. — Мы нашли что-то не…

— Сейчас узнаем.

Крышка люка с грохотом сдвинулась, и Кин вместе с Фиро откинули ее и с трудом зафиксировали в пазах.

— Капрал, с оружием на расстояние к задержанному. Стрелять по ногам, — и Джекки, шагнув к провалу, направила туда луч фонарика. — Государственная стража! Рок, вы добегались, добро пожаловать на белый свет.

Когда-то здесь было хранилище провианта, которому требовался если не холод, то температура ниже той, что стояла на улице. Из подвала вырвалось облако затхлости и спертой вони, в которой смешалось все: испражнения, плесень, испорченная еда, пот и кровь, — и Джекки задержала дыхание, чтобы не рухнуть без чувств прямо в жерло подвала. Кин в своей жизни нюхал и не такое и самообладания не потерял.

— Рок! — гаркнул он, от нетерпения даже подпрыгивая. — Эй, кто там? Капитан, я спущусь?

Джекки раздумывала. Луч фонарика выхватывал тряпки, коробки, мусор — это оставил человек, и кто-то кричал, но сейчас этот кто-то не подавал голоса. Джекки не знала, насколько уязвим окажется Кин, если она позволит ему ступить на крепкую еще деревянную лестницу, и не могла отдать ему такого приказа.

— Государственная стража! — немного в сторону произнесла она, по-прежнему стараясь не вдыхать полной грудью. — Отзовитесь и назовите себя. Если вы в состоянии двигаться, подойдите к лестнице так, чтобы я вас увидела.

Джекки слышала только шумное дыхание Кина. Скакать он перестал, замер, лучи их фонариков скрещивались внизу, в желтом свете кружилась пыль, а потом Джекки различила шаги и увидела руку, вцепившуюся в перекладину лестницы.

— Назовите себя… мэм, — громко велела она, и женщина сделала шаг вперед.

— Марта Пайес. Кто вы? Я не могу выйти на свет.

Глубина подвала была в полтора человеческих роста. Джекки отвела руку Кина так, чтобы свет фонарика падал в сторону от женщины. «Марта Пайес, седитионистка. Возможно, а быть может, и нет», — одними губами, не вслух, больше подумала, чем сказала Джекки.

— Капитан Девентер, государственная стража. Кто есть еще, кроме вас? Где Эдмунд Рок?

Пайес двумя руками сжимала перекладину так, что Джекки стало ясно: она не собирается покидать это место. По доброй воле, по крайней мере. Три года — достаточный срок, чтобы несчастная женщина стала чувствовать себя в этой дыре лучше, чем дома. Джекки вынула пистолет, кивнула Кину, тот сунул фонарик в зубы и начал спускаться по лестнице. Джекки светила на ступеньки, отдав своему подчиненному приоритет и держа Пайес на прицеле. Что бы ни произошло дальше с найденной женщиной, гибели еще одного государственного стражника Джекки себе бы уже не простила.

Кин спрыгнул на пол подвала, и Джекки указала Фиро встать возле лаза. Марта Пайес молчала, Кин обошел ее и пыхтел, пытаясь оторвать от перекладины, — ее не остановило даже то, что, спускаясь, он легко мог наступить ей на руки. Фиро шлепнулся в пыль животом, хотя Джекки и сомневалась, что у него хватит сил вытащить Пайес наверх, если она продолжит сопротивляться.

— Бросьте ее, сержант! Ищите Рока! — крикнула Джекки. Луч фонаря терялся; там, в темноте, могло затаиться что угодно и кто угодно. — Осмотритесь, пекло вас подери!

— Где Шон?

Сказано это было таким тоном, что Джекки поняла: присутствие Монка — их преимущество. Марта Пайес не молчала все эти годы — голос ее был слабым, но послушным.

— Здесь. Вылезайте и сможете его увидеть.

— Да отпусти ты лестницу, дура! — заорал Кин, потеряв терпение. Джекки была готова прикончить его за неподчинение приказу.

Кин едва все не испортил, но сил у него было немало. Пайес на секунду ослабила хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы Кин буквально швырнул ее в объятия Фиро.

— Дно, — послышалось от дверей ворчание Лэйси, — у вас там так интересно, капитан, а я стерегу это убожество. Давайте я пну его еще раз и помогу вам?

Фиро выволок Пайес, надсадно кряхтя и задыхаясь, не столько от тяжести, сколько от вони, и они лежали вдвоем, как уставшие возлюбленные. Красивая, отметила Джекки, Марта Пайес очень красивая, седые волосы, резкие морщины и темные, отвыкшие от света глаза. Пайес сомкнула веки, едва поняла, что Джекки на нее смотрит, и лицо ее было мокрым от слез.

Джекки присела, наплевала на грязь и вонь и легла на живот так, как незадолго до этого Фиро. Видно ей было плохо, лишь по свету фонарика она понимала, где Кин.

— Сержант? Подавайте голос, я должна постоянно вас слышать! — напомнила она. Пистолет она до сих пор держала в руке.

— Чисто! Только вонь как на дне, — Кин говорил, зажав нос, и от этого сильно гнусавил. — Тут еще одна женщина.

— Мэри Кэйр? А Рок?

— М-м… м-да… Дно ее разберет. Она без сознания, и крови натекло как на бойне. Рок, да… капитан… тут две постели. Всего по две — чашки, тарелки… Штанов и тех ни одних нет.

Кин говорил убедительно, но Джекки подозревала, что кто-то держит нож у его горла. Выяснить это она могла только одним путем.

— Капрал, спускайтесь. Лэйси? Сержант, что еще там есть? Не молчите, говорите со мной.

Джекки стоило послушаться Балто. Было бы больше людей, им было бы проще, но только на этом этапе, не потом. Фиро юркнул в дыру намного проворнее, чем Кин, а Лэйси потащил Монка поближе к люку. В дыре заметались, скрещиваясь, лучи двух фонарей — Кин и Фиро осматривали логово.

— Дерьмо тут, капитан. Как же оно воняет. Вы знаете, что оно отлично горит? Поджечь сухое дерьмо, и все тут… срань! — внезапно выругался Кин, и Джекки еле удержалась, чтобы не выстрелить наугад. — Тут какая-то дверь, капитан. Я ее сейчас…

Джекки напряженно вслушивалась в глухой грохот снизу. Кин был настроен решительно, куда бы эта дверь ни вела. Лэйси присел на корточки и умудрялся следить и за Монком, и за тем, что происходило в подвале.

— Заперта! — известил Кин с досадой. — Капитан, я попробую ее… Тут засов, но он прирос намертво! Капрал, не крутись под ногами! Сюда свети!

— Он сейчас клад найдет! — завистливо взвыл Лэйси над ухом Джекки. Кин с азартом ломился в закрытую дверь, а Джекки припоминала планы похожих строений. В голову ей ничего не приходило, впрочем, эти склады вряд ли строили хоть по какому-то плану.

— Сержант, там еще помещения? Дверь открывается внутрь?

— Да никуда она не открывается! — обозленно рявкнул Кин и саданул по чему-то ботинком. — Капрал, что ты… — что-то грохнуло, покатилось по полу подвала, света стало меньше, а вонь поднялась такая, что Джекки и Лэйси отпрянули от люка, а Кин завопил: — Это было ведро с дерьмом, идиот! Свежим! Не смей! Обходись теперь без фонарика!

Джекки поднялась. Кин не стал бы шутить, вспоминать опыт в пожарном подразделении и гонять без того обалдевшего Фиро, если бы ему угрожала смерть по имени Эдмунд Рок. Очнувшийся Монк валялся в нескольких футах, и Марта Пайес, повернув голову, не отрываясь смотрела на него. Лэйси обменялся взглядами с Джекки.

— Она плачет, — сообщил он.

— Не удивляет, сержант. Для нее все кончилось, ей сложно в это поверить, — заметила Джекки рассеянно, продолжая прислушиваться, что творится в подвале. — Монк, где Эдмунд Рок?

Руки Монка были скованы за спиной, и он следил за пистолетом в руке Джекки. Он был труслив, боялся боли, и Джекки шагнула к нему, скривив губы, и поставила ботинок на единственное доступное место.

— У вас две секунды, Монк, чтобы дать мне ответ, который меня устроит. Полностью, иначе вам будет плохо.

— Это моя семья, — широко распахнув глаза, просипел Монк.

Джекки сдвинула ботинок левее и надавила. Несильно, но Монк завизжал. Кин в подвале опять заорал на Фиро.

— Неудовлетворительно. Где Рок?

— Они моя семья!

Монк верещал, словно его придавило балкой, и Лэйси, наклонившись, выдернул его из-под ботинка Джекки. Монк сразу же замолчал, уставившись на Джекки со звериной яростью. У него были связаны руки и ноги, иначе всем пришлось бы нелегко.

В подвале пошло движение, Фиро и Кин несли вторую женщину. Вытаскивать ее казалось непосильной задачей, Джекки махнула Лэйси, без слов обещая ему, что Монка она не прикончит за это время. Кин кое-как усадил бесчувственную Кэйр себе на плечо, Лэйси подхватил ее и одним рывком вытянул наверх. Джекки косилась на них, следила за Монком, за лежавшей все еще неподвижно Пайес — в том, что происходило, было что-то не так.

На босой правой ноге Мэри Кэйр Джекки без особого изумления насчитала шесть пальцев.

— Где Эдмунд Рок? — повернулась она к Монку. — Монк, это было начало, а я не страдаю излишками гуманизма.

— Я не знаю никакого Рока. У нас семья. Она родила от меня двоих сыновей.

Две женщины, изможденные, полуживые. Роба Кэйр была ей велика и залита высохшей кровью. Пайес смотрела не на нее — на Монка, Лэйси стоял над женщинами, чуть покачиваясь, и губы его были плотно сжаты.

— Куда ты пополз? — хохотнула Джекки, и вылезавший из подвала Фиро принял это на свой счет. — Мы только начали. Кто принимал роды у Мэри Кэйр, кто выдавливал ребенка?

— Она. Вы же ее искали. Я привел вас к ней. Это она, — Монк вытянулся, указывая на Марту Пайес. — Она все сделала. Но не смогла зашить.

Джекки не испытывала гнев. Не за то, что она сейчас видела. Предстояло разобраться, кто виновен, откуда взялось убежище, почему его не обнаружили за столько лет, что там за запертая дверь, где тот, кого она так безуспешно ищет. На эти вопросы она найдет ответ, но Харгрейв не узнает, как оказались в подвале две без вести пропавшие женщины, две пленницы, чей разум уже далек от разума здорового человека. Джекки выхватывала обрывки из собственной памяти и связывала их с тем, что знала: иглы, архивные иглы, более длинные, чем обычные, пригодные, чтобы попытаться зашить ими разрывы в теле Мэри Кэйр. И Монк, конечно, понял ее именно так: он выдает Пайес, ему облегчают участь. Пайес, которая в прошлом была швеей.

Джекки злилась на собственный промах.

— Сержант Лэйси, капрал Фиро. Несите ее в транспорт, осторожно, — распорядилась она, кивнув на Кэйр. Та была без сознания, и в любой момент у нее могло открыться кровотечение. — Сержант Кин, на вас Пайес.

По взгляду Кина Джекки видела, что он этого не одобряет. Лэйси присел, взвалил на плечо Пайес, и ему не меньше, чем Кину, не хотелось оставлять Джекки с Монком наедине.

— Вставайте, Монк. Я вас не трону, — фальшиво обнадежила Джекки больше Кина и Лэйси, и оба ей не поверили, но ушли, и старый склад в одно мгновение стал местом последней битвы.

Она безразлично смотрела, как Монк пробует подняться на ноги. Лэйси помогал ему идти, сейчас Монк притворялся, играл, и это не было неожиданностью. Он так же, как Джекки, ждал, что окажется с кем-то из своих палачей один на один, но из всех возможных противников ему выпал не самый слабый, а самый безжалостный.

Джекки усмехнулась, вытащила из ножен на бедре нож. Монк смотрел на него с жадностью человека, привыкшего разделывать туши, и Джекки его дразнила.

— Как они оказались здесь, Монк? Не ответите. Думаю, не по собственной воле, — рассуждала она, поигрывая ножом и следя, как Монк таращится на блестящее лезвие. — Я склонна считать, что вы мне наврали. Мэри Кэйр было двадцать четыре года. У нее был отличный шанс выйти замуж, перебраться в комнату в государственной резиденции. Она получила бы квоту. Вы запихнули в транспорт сначала Кэйр, а затем похитили Пайес. Она не входила в ваш изначальный план, неужели она догадалась о чем-то? Она ведь пропала спустя несколько дней.

Джекки подняла нож так, чтобы лучше видеть глаза и лицо Монка. Даже оружие, которое он так алкал, не помогло ему скрыть: Джекки попала в точку. Уголок его губ дернулся, но этого ей хватило.

— О чем мне еще спросить, Монк? Пожалуй, этого хватит. Кроме: где Эдмунд Рок?

— Я не знаю, о ком вы говорите… капитан, — Монк стал обманчиво смирным. Он будто не валялся на полу на заброшенном складе, где три бесконечных года терзал своих жертв. Может быть, он выводил их наверх, закрыв кляпом рот, связав руки. Им доставалось немного еды, обе были истощены, и как, какой силой воли была еще жива Мэри Кэйр, Джекки могла лишь догадываться. — Я не знаю, кто это. Его не было здесь.

«Или был, но он ускользнул, и мне не поймать его никогда, потому что Монк будет молчать, пока у него останется выбор», — подумала Джекки.

Она присела, схватила Монка за волосы, так, чтобы он опять взвыл, и зашипела — мог все бросить и примчаться Кин, и времени не оставалось. Джекки полоснула по ремню ножом и оттолкнула Монка от себя как можно дальше.

— Снимите сапоги, Монк.

У нее был в руках нож, и Монк не мог до него не добраться. Скованные наручниками руки не оставляли ему шанса, но он обязан был попытаться, и Джекки подводила его к тому.

— У меня наручники, офицер… капитан, — жалобно протянул он и встряхнул за спиной руками. Джекки высчитывала минуты, которые понадобятся Кину и остальным, чтобы дойти до транспорта, разместить женщин — под охраной Фиро — и вернуться. — Пожалуйста, снимите их.

— Вы можете разуться и так, — Джекки ножом указала на грубые, ношеные сапоги, Монк покорился. Он извивался, шаркая сапогами один о другой, и не понимал, зачем это нужно Джекки, но сначала с ноги слетел правый сапог, потом левый, размотались тряпичные грязные портянки. — Вставайте, Монк.

Его не пришлось просить дважды, он с кряхтением, но поднялся, и Джекки, сменив нож на пистолет, кивнула ему на дверь. Монк шел чересчур медленно, он ждал, что Джекки приблизится, и тогда он извернется и шарахнет ее о косяк, с его силой это несложно. Затем Монк заберет пистолет. Он загнан, он знает, что вскорости станет покойником сам, но он утащит за собой столько преследователей, сколько успеет.

Он нажмет на спусковой крючок не раздумывая.

Джекки его опередила.

Стрелять ее учил генерал Джервис, взяв с нее слово хранить секрет. Большая политика и большие жертвы всегда творились исподтишка. Джекки была скверным учителем, но непревзойденным учеником.

Монк рухнул, чуть ниже поясницы, там, где пуля перебила ему позвоночник, растекалось по замызганной робе красное пятно.

— Капитан! — Кин возник ниоткуда и едва не споткнулся о тело Монка. — Дно… он жив?

— Конечно, сержант, — бесхитростно улыбнулась Джекки, и Кина ее гримаса напугала. — Все, как я вам и обещала. Теперь можете тащить его за ноги. Ему это уже не повредит.

Она шла к транспорту и смотрела на небо. Там, как всегда за облачным пологом, был неизвестный ей яркий свет, и только ночью наступало иное время, когда бездна над головой являла свои сокровища тем, кто не боялся продать душу мраку. Токуви выдумали эту легенду после Бедствия, потому что старые страшные сказки не производили больше ни на кого нужное впечатление.

Навстречу бежали Фиро и Лэйси.

— Все в полном порядке, — Джекки остановилась и убрала наконец пистолет, — но сержант, думаю, не возразит, если вы оба ему поможете.

Фиро опрометью полетел к складам, Лэйси не торопился. Он стоял, расставив ноги, покачивал головой и подбирал слова, словно это была его последняя речь перед тем, как судья прикажет всем встать и удалится в комнату за трибуной.

— Попытка к бегству. Не стоило нам оставлять вас с ним, капитан. Или меткий стрелок у нас Фиро? Кин? Я?..

— Нет, сержант. Я иногда допускаю ошибки. Так и скажете на допросе.

Джекки хотела добавить, что дело не в Кэйр, не в Пайес и даже не в Роке. Дело в мальчишке, который не справился с Монком один на один, и Монк поплатился за это, но Лэйси и без разъяснений все понимал.

Транспорт, присыпанный угомонившейся пылью, был покрыт — почти — государственным знаменем. Джекки мысленно провела золотую и белую линии и открыла пассажирскую дверь.

— Вы отвезете нас в город?

Мэри Кэйр пришла в себя. Она была очень слаба, лежала в объятиях окаменевшей Пайес, укрытая форменной курткой. Хрупкая, невероятно сильная женщина, и Джекки дорого бы отдала, чтобы узнать ее невеликий секрет.

— Здесь холодно…

Джекки транспорт казался раскаленным, но она, не споря, закрыла дверь, повернулась, протянула Кэйр руку и почувствовала, как та несильно сжала ее пальцы в ответ. Мэри Кэйр не плакала, глаза ее были закрыты, но причина была лишь в том, что на поверхности — там, где она не показывалась столько лет, — слишком светло. Ледяные пальцы в руке Джекки подрагивали, вызывая непривычное чувство, и она не сразу вспомнила, как оно называется: сострадание.

— Ваш сын делает это крепче, Мэри, — проговорила Джекки, осторожно стискивая ладонь Кэйр. — Врачи говорят, что это хорошо.

На ресницах Кэйр блеснули несмелые слезы, а Джекки не могла отвести от нее взгляд. По грязному лицу в ошметках спутанных светлых волос расплывались мокрые пятна, бледные, слившиеся с белым как бумага лицом губы дрожали, но Мэри Кэйр не спешила ничего говорить. Все того стоило — все, что Джекки сделала, что искала и кого не нашла.

— Он жив, — повторила она. — И он останется с вами, я это вам обещаю. Вы уже знаете, как назовете его? — Кэйр помотала головой, и слезы из глаз полились обильнее. — Гэвин. Назовите его Гэвин, так звали… зовут… в общем, так будет правильно.

— Он затолкал меня в транспорт, офицер. А потом привез Марту. Она стала расспрашивать его… обо мне. И он испугался. — Четыре дня, вспомнила Джекки, периодичность доставки службы снабжения. Пайес могло бы и повезти. — И мы оказались здесь. Я… думала, я никогда не увижу свет. Марта выходила, а меня он не выпускал. Он никогда не трогал ее, даже когда она просила… Марта знала, что со мной делать. Он забрал моих сыновей. Я думала, я умру. Но я все не умирала…

У нее была огромная воля к жизни, и, к великому сожалению Джекки, не каждому эта воля могла помочь. Она выпустила руку Кэйр и прижала к лицу рукав — ей еще предстояло вернуться в управление и забрать у Иверс непрочитанный рапорт. К транспорту шли с телом Монка Лэйси, Фиро и Кин. Пайес сидела все так же не двигаясь, не слыша, как Мэри Кэйр подписывает ей приговор.

— Я думала, нас спасут. Я слышала голоса. Я часто слышала голоса. Но никто так за нами и не пришел, а потом голоса исчезли…

Монка швырнули в грузовой отсек. С ним не церемонились, и Джекки не интересовалась, сказал ли Лэйси что-то Кину и Фиро кроме того, что им обоим стоит держать рот на замке. Судя по тому, что на физиономии Лэйси не было синяка, если он и проявил инициативу, то не с Кином, тот бы этого ему не спустил. Кин перехватил вопросительный взгляд Джекки и пожал плечами, давая понять, что Монк пока жив, но дотянет ли до госпиталя — неизвестно.

Если бы в старом сарае был генерал Джервис, Монк мог прожить еще несколько дней, но Джекки здорово проигрывала в мастерстве прицельной стрельбы.

— Меня арестуют? — очнулась Пайес. Она заботливо обнимала Мэри Кэйр, но ей было чего опасаться. Джекки посмотрела через ее голову на забравшегося в грузовой отсек Фиро, потом на Лэйси, плюхнувшегося рядом с Кэйр.

— Да. Пока вы обе будете в госпитале, дальше вашу судьбу решит суд.

— Я ничего не сделала! — у Пайес оставались силы кричать, и Лэйси дернулся, как от удара. — Я ни в чем не виновата!

— Откуда вы знали, что делать при родах? — быстро, пока Пайес не начала соображать, спросила Джекки, не исключая, что имя Эдмунда Рока все-таки прозвучит.

Пайес вжалась в сиденье, ощерилась, но прижала к себе Кэйр так, словно кто-то пытался их разлучить. Помешалась она окончательно или нет, считала ли Мэри Кэйр в чем-нибудь виноватой, но она берегла ее, как самое ценное, может, больше самой себя.

— Что-нибудь! — отчаянно взвизгнула Пайес, заслоняя собой от Джекки и остальных Мэри Кэйр. — Что-нибудь, только бы это все кончилось! Вы не знаете, как это долго и страшно! Нужно сделать хоть что-нибудь!

Доктор Эванс ссылалась на старую записную книжку, и если она не ошиблась в определении возраста записей, если прием был известен и описан до Бедствия — как знать, дети рождались тысячи лет, и сколько раз то же, что делала Марта Пайес, делали сотни тысяч, может быть, миллионы раз, ничего не зная, ничего не боясь, повинуясь единственному желанию — чтобы все наконец разрешилось. Кому-то везло, кому-то не очень.

Эдмунд Рок мог воскресить забытое старое, сделать на этом карьеру ментора, но после по доброй воле расстаться со всем, чего достиг.

— А Шон? Что будет с ним?

Пайес никто не ответил.

На подъезде к Эндевору Кин притормозил, пропуская колонну службы снабжения — она направлялась в Линкольн, в общину, куда-нибудь, и все — Лэйси, Кин, Фиро, Джекки — проводили колонну тяжелыми взглядами. Джекки знала, что так будет смотреть на снабженцев каждый из них еще долго, и это было несправедливо, но объяснимо.

— Интересно, доживет ли Монк до суда, — пробормотал Кин, ставя транспорт на ручной тормоз и открывая дверь. — Лэйси, садись за руль, ты всю дорогу хотел. Что они разъездились, не терпится, что ли…

Кин занял место Лэйси рядом с Кэйр, и Пайес подняла голову, но ничего не сказала. Для нее, возможно, никто из непрошеных гостей спасителем не был, но всем было на это плевать.

— Не подкопаешься, — негромко заметил Кин, подавшись к Джекки. — Вы спрашивали, не жалею ли я, капитан, что начал работать с вами. Нет. И не жалел никогда.

— Спасибо.

Лэйси не щадил двигатель, он натужно ревел, таща груду металла вверх по дороге, а Лэйси недобрым словом поминал исчерпавшие ресурс люминолиты. Дело, конечно, было не в них, а том, что у всех четверых — самого Лэйси, Джекки, Кина и даже Фиро — ресурс был исчерпан.

— Я ошибся, капитан.

Джекки перегнулась через спинку, и расстояние между ней и Кином теперь было в несколько дюймов. Если бы Лэйси дернул транспорт, обоим не поздоровилось, зато и подслушать их не могли.

— Рок… он давно уже мертв. Пропади он в дно. — Слова давались Кину с трудом, но он был из тех, кто умеет признавать свои промахи.

Джекки попробовала улыбнуться, и было больно — губы разошлись глубокими трещинами, она ощутила теплую кровь и слизнула ее. Кин в утешениях не нуждался, и все же Джекки указала вытянутым пальцем на освобожденных пленниц.

— Потерянная Мэри, — понимающе ухмыльнулся Кин, и Кэйр, услышав свое имя, вздрогнула, не открывая глаз. — Да, капитан, мое чувство долга сегодня удовлетворено.

По Эндевору бегали редкие сотрудники службы эксплуатации. Через пару часов все, кто не занят на производствах, будут проклинать пыльную бурю сильнее, чем все время до того. Из квартала Брэтт, с нулевой линии, в Эндевор спускался транспорт с государственным флагом. Лэйси дождался, пока проедет встречный поток, и свернул за угол, к госпиталю.

— Приехали, дамы, — опережая события, в голос произнес Кин, чтобы привести в чувство Кэйр и Пайес. — О вас позаботятся.

Транспорт снизил скорость и еле полз по пустой еще первой линии. Госпиталь маячил впереди, Лэйси то ускорялся, то тормозил, и Кин отпускал себе под нос комплименты его водительским навыкам. Марта Пайес выпрямилась и напряженно смотрела в окно. Может быть, в Эндеворе она никогда не была, а может, ничего не узнавала.

— Я не хочу, — сипло выдохнула она, сильно наклоняясь вперед и обхватывая руками плечи. Лэйси затормозил напротив приемного покоя и, обернувшись, с недоумением смотрел на скорчившуюся на сиденье женщину. — Я не хочу. Это она, это все она. Она хотела, пусть останется, а я пойду.

Ее поза, монотонный голос и сдавленное дыхание вызывали у Джекки необъяснимую дрожь.

— Она не в себе, сержант, ждите, я пришлю медиков, — приказала Джекки. Лэйси скрипнул зубами и повернулся, чтобы успеть сцапать Пайес, если та решит сбежать. — Капрал, бдительность прежде всего.

Кин уже прыгал возле входа в приемный покой и, едва Джекки подошла, открыл перед ней дверь.

— Объясняйся еще с этими клизменными властелинами, — раздраженно проворчал он, — проторчим тут до обе… — Под ноги ему что-то попалось, Кин выбранился, наклонился и подобрал из пыли колокольчик. — Что за сра… — начал он, выпрямляясь и держа находку в руке, и замолчал.

В приемном покое не было ни страждущих пациентов, ни уставших сестер, ни дежурного капрала, и песок с пола никто не смел. Свет был приглушен, как обычно ночью, остро пахло свежей кровью, и Джекки отметила, что халат, который был на ней, все еще валяется на стуле рядом со стойкой.

— Капитан, что там…

Джекки быстро пошла к стойке, вытаскивая пистолет. Не доходя трех футов, она остановилась, вгляделась в темное, застывшее уже пятно, шагнула в сторону и увидела одну из сестер ночной смены. Она сидела, привалившись спиной к стене и вытянув ноги, глаза ее были открыты, халат залит кровью, и на шее зияла рана.

— Сержант, в управление, — не двигаясь, скомандовала Джекки. — Мне нужны все, кто не находится при смерти. Сейчас.

Она пыталась уловить хоть один звук, но в госпиталь превратился в безмолвный склеп. Двустворчатая дверь, ведущая из приемного покоя в коридор и обычно распахнутая настежь, была плотно закрыта, и до нее Джекки оставалось не больше двух шагов.

Кин так никуда и не ушел.

— Капитан, — неуверенно позвал он, и Джекки услышала острый металлический щелчок. — Обернитесь, чтобы я не стрелял вам в спину.