Глава 21

Лисса Эйвин

Путь от города демонов до ущелья Визгельм казался бесконечным. Без точного направления от Ликанта я бы заблудилась в этом ледяном царстве.

Телепортироваться не рисковала, помня о нестабильности магии внутри Тернграда. Крылья — надёжнее.

Когда вдали показались знакомые очертания Беонитовых скал, в душе внезапно пронеслось странное… волнение.

От неожиданности я замерла в полёте, беспокойно озираясь и пытаясь поймать ощущение за хвост. Буквально чувствуя какое-то изменение в воздухе.

И вдруг… в грудь ударила ледяная волна паники. Кто-то приближался!

Я рванула вверх, вынырнув над облаками. Но внизу белели лишь снежные пустоши и меловые скалы. Ни движения, ни звука. Только ветер, свистящий в ушах.

Я знала, что где-то там, в глубинах скал могли прятаться Падшие. Но если у них были хоть какие-то зачатки разума, то после нашей встречи, должны были понимать — встреча с драконом была для них кошмарнейшей идеей.

Я не успела осмыслить тревогу. Не успела перевести дух, как меня накрыла огромная тень. Мощный поток воздуха ударил по крыльям.

Я резко развернулась — и мир остановился.

Нет.

Не может быть.

В душе лавиной прокатилась удушающая горячая волна. Я задохнулась воздухом, не веря своим глазам.

Тирон.

Его чёрная чешуя поглощала свет, а глаза горели знакомым бордовым огнём.

Что он здесь делает, демон его подери?! В Тернграде?!

Драконам было запрещено пересекать границу, равно как и тёмным эльфам. На то барьер и был возведён.

«Лисса…», — пророкотало в моей голове низким хриплым голосом, и всё внутри сжалось от боли и ярости.

Бездумно, инстинктивно я рванула прочь.

Глупо. Наивно. Будто он не мог меня догнать. Но я не могла позволить ему снова ворваться в мою жизнь, растоптать то, что я с таким трудом начала собирать по кусочкам.

Он настиг меня за секунды — мощный взмах крыльев, и он уже передо мной, преграждая путь.

Я резко затормозила, едва не столкнувшись с ним.

Бордовые отсветы на его чешуе в свете заходящего слабого солнца казались алыми каплями крови. Взгляд приковывал — гипнотизирующий, невыносимо знакомый, с алой каёмкой вдоль вытянутого зрачка. В этих глазах была вся боль наших последних слов, вся тяжесть того, что мы не сказали.

«Прошу, спустись вниз», — мысль прозвучала как приказ, но в ней слышалась трещина.

Несколько секунд я не трогалась с места, буравя его взглядом и оценивая — могу ли как-то ускользнуть от него. Но все варианты разбивались о его силу, опыт и скорость.

И, конечно, он не отступится, пока я не послушаюсь!

С раздражённым рыком я ринулась к земле. Больше мне ничего не оставалось. Он — за мной, как тень.

Обернулась последней, не желая оставаться перед ним уязвимой. Серебристая вспышка — и я вновь в своём теле. Обхватила себя руками и бросила на него настороженный взгляд.

Он шагнул вперёд — порывисто, почти надрывно. Я отпрянула, и тёмная магия вспыхнула на моих руках голубоватым ореолом.

Он тут же замер, будто налетел на невидимую стену. Его взгляд упал на мои руки — на магию, тёмную магию, которую он так ненавидел. А потом поднялся на меня. В его глазах бушевала буря: отвращение, боль, недоверие… и что-то ещё, что заставляло моё сердце биться чаще.

— Ты… — его голос сорвался, став хриплым, чужим. — Ты используешьеё.

Я выпрямилась, чувствуя, как холодная ярость поднимается из глубины души:

— А что мне делать? Отречься от самой себя? Твои принципы мне дорого обошлись, Тирон.

Он сжал кулаки. Его глаза вспыхнули, и он сделал шаг вперёд — уже не с яростью, а с решимостью, которая была страшнее любой злости.

— Мне очень жаль — прозвучало так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь ветер.

Я закачала головой, горькая усмешка сорвалась с губ.

— Жаль? Серьёзно?

Голос предательски дрогнул. Я сжала пальцы, ногти впились в ладони — боль помогала сдерживать ту бурю, что бушевала внутри.

— Зачем ты здесь? — спросила я, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. — Как ты нашёл меня?

— Это было легче всего, — его взгляд жёг кожу. — Гораздо легче, чем…

Я резко закрыла глаза, не в силах выдержать этот взгляд. Знакомый. Тот самый, что когда-то заставлял верить в невозможное.

— Зачем?! — крик вырвался сам собой, отчаянный, сломанный.

Он замер, изучая моё лицо.

— Я пролетел половину Тернграда, чтобы найти тебя, — выдохнул он, и в этих словах было столько боли…

— Зачем? — прошептала я в очередной раз, ища в его глазах ложь, но находя лишь хаос.

Он повернул голову вбок, резко втянув в себя воздух. Будто перед прыжком в воду. А затем медленно выдохнул и ответил:

— Ты что-то сделала со мной. Запутала все мысли. Отравила. Вырвала душу.

Ветер поднял вихри снега вокруг нас, будто сама природа негодовала из-за его слов. А я стояла, чувствуя, как стена между нами даёт трещину — и не зная, хочу ли я разрушить её или укрепить навсегда.

Каждое его слово отдавалось болью в душе. Бередящей кровоточащие, не заживающие раны. Отравила? Вырвала душу? Разве не он сделал это со мной?

Он снова посмотрел на меня, и я вздрогнула. Его глаза… В них было столько всего, что у меня перехватило дыхание. Сейчас он был так похож на того самого Тирона. Того… что навсегда забрал моё сердце.

Не отрывая взгляда, он сделал шаг. Лицо исказилось от внутренней борьбы, но он сделал ещё шаг.

— Я не могу… перестать думать о тебе, — он выталкивал слова рвано, кусками, будто они были вырваны из самой глубины. — Я будто снова…

Он оказался в метре от меня, сглотнув ком в горле. Зрачки сузились в вертикальные щели.

— … обезумел тобой.

Дрожь пробежала по всему телу. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах от его слов зазвенело.

Нет. Нет. Не может быть. Он не может быть искренним. Один раз я уже поверила. А затем собирала своё сердце по осколкам.

Для него я была лишь презренным тёмным эльфом. Тем, кого он готов был отдать на растерзание Совету без капли сожаления! Предавший раз предаст и второй раз. И он совершенно точно не может смотреть на меня таким взглядом… Слишком горячим…

Его пальцы замерли в воздухе, не решаясь коснуться моей щеки. Я отпрянула.

— Уходи, — прошептала я, и голос прозвучал так слабо, так беззащитно.

Его лицо прочертила гримаса настоящей физической боли. Он сжал губы, шумно выдохнул.

А затем неожиданно рванул вперёд, и прижал к своей груди. Выбивая воздух из лёгких. Не оставив ни миллиметра между нами. Не оставив ни единого шанса на сопротивление.

Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, как дрожат пальцы на моей спине. Он был таким горячим… Боги…

Я судорожно вдохнула, и меня захлестнул его запах — дым, цитрусы и что-то неуловимо-тёплое, что было только его.

Джея, дай мне сил…

Пальцы впились в ткань его пиджака. На секунду я позволила себе прижаться к нему — всего на одну слабую, предательскую секунду. Впитывая его тепло, и вдыхая кружащий голову запах. А затем толкнула в грудь.

— Отпусти, — выдохнула шепотом.

— Нет, — ответил он хриплым, твёрдым голосом, от которого низ живота сжало горячей волной.

Его руки сжали ещё крепче. Я чувствовала, как он тяжело дышит — он тоже сражался. Сражался и проигрывал.

— Тирон… — имя сорвалось с губ само собой. Он вздрогнул.

— Лисса… — прошептал он прямо в волосы, и губы коснулись кожи у виска. — Ты — убиваешь меня.

Одна рука скользнула вверх, по плечу, под волосы. Отвела их, обнажив шею. Пальцы легли на затылок, фиксируя меня с нежностью и силой одновременно.

Он низко наклонился и хищно, порывисто вдохнул запах моей кожи. Глубоко, с каким-то животным наслаждением. Мир поплыл под моими ногами. Стыд, ярость, желание — всё смешалось в один ослепляющий вихрь.

А после… я вспыхнула от его касания — губы коснулись шеи. Нежно. Будто пробуя на вкус. А затем — горячо и напористо, с той самой дикой силой, что заставила колени подкоситься.

Тело вспыхнуло. Каждый нерв, каждая клетка кричали о нём. О том, как мы разбивали друг друга — и как безнадёжно пытались собрать обратно.

И в этот миг я поняла самое страшное: стена рухнула.

Моя рука взметнулась вверх, зарылась в его волосы, притягивая его ближе. Он сжал меня крепче, буквально вплавляя в свое тело. А затем на мгновение отстранился, чтобы взглянуть в глаза.

В его взгляде бушевала настоящая буря. Тёмная, глубокая, вся сотканная из желания и борьбы с самим собой. Но он уже проиграл.

Никто уже был не способен остановиться. Разум медленно отступал под действием обволакивающего его тумана. Густого. Опьяняющего. В животе сладко затянуло от дикого, первобытного желания. Быть его. Целиком. До последней капли.

Я не понимала. Не понимала, почему тянулась к нему, хоть и знала, что он ненавидит саму суть моей природы. Не понимала, почему даже помня это, так сильно хотела его.

Почему не отступила, не оттолкнула его, когда он наклонился к моим губам. Завладел ими. А наоборот — прижалась всем телом, чувствуя, как где-то внутри зажигается нестерпимый огонь. Его руки скользили под одеждой, касаясь кожи, сбрасывая мантию. Каждое прикосновение оставляло след — требовательный, нежный.

Нет, он прав. Это безумие. Самое настоящее. Только в этот раз безумны мы оба.

Мои руки нетерпеливо делали тоже самое — скользили по его спине, плечам, груди, ощущая под пальцами стальные мышцы. Я прикоснулась губами к его шее, чувствуя, как он вздрогнул — и поддавшись желанию прикусила ключицу. Он резко вдохнул, и из его груди вырвался низкий рык.

В следующее мгновение он подхватил меня на руки и уложил на свою мантию. Холод камней сквозь ткань, жар его тела сверху — контраст сводил с ума. Он оказался надо мной, его взгляд прожигал насквозь, — а потом он опустился ниже, и его губы обожгли грудь.

Я застонала, выгибаясь от прикосновений. Волна желания накрыла с головой — острая, всепоглощающая. Пальцы впились в его плечи, пытаясь притянуть ближе. Внутри всё сжалось от нетерпения.

Он поднялся, его глаза встретились с моими — и в них не было ни ненависти, ни сомнений. Вошёл медленно, плавно — миг, который заставил мир остановиться. Я чувствовала каждый сантиметр, как будто он заполнял не только тело, но и ту пустоту, что была внутри меня всё это время.

И заскользил. Обдавая меня обжигающим дыханием и осыпая поцелуями шею, ключицы, грудь. Завладевая губами и не позволяя ни на секунду выдохнуть.

Я застонала, не способная сдержаться. Утонув в ярких, невероятных ощущениях.

Когда волна накрыла, это было похоже на взрыв. Взрыв, не сравнимый ни с чем. Я вскрикнула от остроты накрывшего наслаждения, чувствуя, как всё внутри сжимается. Теряя себя в пространстве и ощущая, как мир рассыпается искрами безоговорочного счастья.

Он последовал за мной, тяжело дыша и изливаясь внутри меня пульсирующей волной. Издал сдавленный стон, а затем на несколько секунд затих, как и я. Прижался лбом к моему.

Мы лежали так несколько мгновений — просто дыша. Границы между нами медленно стирались.

Мир вернулся новыми красками, звуками ветра и запахом счастья.

Он приподнялся, всё ещё внутри меня, и посмотрел в глаза. Его взгляд был таким же ошеломлённым, как и мой. Поцеловал в губы, растягивая секунды наслаждения.

— Обещай, что больше не станешь убегать, — прошептал он мне в губы.

Я улыбнулась, впервые по-настоящему и медленно кивнула.

— Обещаю, — ответила я.

От его улыбки защемило сердце, затягивая раны, избавляя от боли. Счастливая, хмельная. Делая его таким… родным. Любимым.

И в этот миг я поняла: какие бы бури ни бушевали, что бы дальше с нами не произошло — я навечно потерялась в его душе.

Он перевернулся на спину, утянув меня за собой. Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца — быстрый, как после бега, но уже замедляющийся. Не веря в произошедшее. Не веря, что теперь… Всё изменилось?

— Тирон, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание выравнивается. — Это… что это меняет?

— Всё, — ответил он так просто, так уверенно, что у меня перехватило дыхание.

Его губы коснулись моей макушки, и я прижалась к нему крепче, пряча улыбку в его плече. Теперь всё будет иначе. Всё.

Незаметно я задремала под мерный ритм его сердца, а проснулась от того, что стало оглушительно тихо. Ветер стих. Звёзды горели ярко-холодным светом, а лунный свет серебрил кожу. Драконья кровь не давала замёрзнуть, но я всё равно с упоением прижималась к нему. Вдыхая его волнующий запах и чувствуя восхитительное тепло его тела.

С улыбкой провела пальцами по его щеке, по скулам, по губам. Он спал — крепко, глубоко, но даже во сне не отпускал меня, его руки всё так же держали меня у себя на груди.

Неужели мы сможем быть вместе? Правда? Сердце сжималось от надежды, такой хрупкой, что боялась дышать, чтобы не спугнуть. Всё было похоже на сон. До безумия прекрасный.

Я хотела поцеловать его — нежно, неслышно, но замерла. Улыбка медленно сползла с губ. В груди что-то ёкнуло — холодным, острым, как лезвие.

Шаги.

Я четко услышала их позади себя.

Попыталась выбраться из объятий. Но не успела.

Тихий свист. Заклятие. Которое прилетело в Тирона.

Его руки разжались, а тело обмякло.

— Тирон! — Я вскочила на ноги, обернулась.

И не поверила своим глазам. От изумления я даже позабыла, что на мне ничего нет.

Передо мной стоял тёмный эльф. Тот самый. Из антикварной лавки в Лирелии, куда я ходила с Амероном.

Это был он. И в то же время будто нет. Его одежда, выражение лица, блеск в глазах — всё было иным. Это был уже не чудаковатый книготорговец в потрёпанной пёстрой мантии.

На нём была чёрная одежда из дорогой ткани, расшитая серебряными нитями, что мерцали в лунном свете, как паутина из звёзд. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в глазах горела та же насмешка, что и тогда — только теперь она казалась острее, опаснее.

— Вы?! — вырвалось у меня, голос сорвался на крик. — Что вы сделали с ним?!

Он не ответил. Просто подошёл к Тирону, ткнул носком идеально чистого ботинка в его щёку, повернул голову набок. Моё сердце остановилось.

— Что с ним? — прошептала я, уже не крича, потому что страх сковал горло.

Я застыла, совершенно точно понимая одно — этот эльф не тот, кем мы его считали.

Он, наконец, поднял на меня взгляд. И окинул меня равнодушными, изучающими глазами с головы до ног. Мне стало стыдно за свою наготу, за эту уязвимость, которую он видел.

Он наклонился, поднял мою мантию с земли — движение было плавным, почти небрежным. Лишенное всяких признаков старческой немощи.

— Я уж думал, тебя придётся будить, красавица, — произнёс он, улыбнувшись кривой, леденящей душу улыбкой. И бросил в меня мантией. — Пойдём. Мы и так припозднились.