Глава 5

Амерон Сонаура

Нет. Я никому не позволю разрушить то хрупкое, что появилось между нами с Лиссой. Даже самому себе. Особенно себе.

— Я сказал вон, — моя рука резко взметнулась в сторону двери.

Эрин замерла на мгновение — её смех оборвался, будто его и не было. Но в следующее мгновение она уже была передо мной — скользнула с грацией кошки и только чудом алый шёлк всё ещё прикрывал её тело. Но стоило мне подумать об этом, как девушка повела плечом, и лямка сорочки соскользнула окончательно, обнажив одну грудь — округлую, идеальную, будто выточенную из мрамора.

— Не лги себе. Ты действительно думаешь, что сможешь отказаться от меня? — её пальцы ласкающе пробежались по моей груди, ногти слегка оцарапали ткань рубашки. — Твой дракон… он ведь чует меня, да?

Она была права. Я чувствовал, как дракон шевелится под кожей, учуяв знакомый запах — жасмин, дорогие масла и под ними тёплый, животный аромат женского тела.

Она пахла… готовностью. Доступностью. Всё, что нужно — протянуть руку и взять.

Но вместо желания меня охватила ярость. Эта настырность! Эта уверенность, что он не устоит перед ней! Как будто он — всего лишь зверь на цепи инстинктов.

— Думаешь, я не вижу, как тебе не хватает женского тепла, — не успокаивалась она, окончательно раздражая и подпаляя мою злость. Она уже вплотную прижималась ко мне грудью, заставляя опускать на них взгляд. А пальцы опускались всё ниже, к краю рубашки.

Я знал — это был невероятно хитроумный план, преследующий чёткую цель — занять место подле меня. Вот только она очень глупо полагала, что обладала хоть какой-то властью надо мной.

— Мне не нужно «твоё» тепло, Эрин, — медленно, так, чтобы она поняла, сказал я, делая ещё один шаг назад.

Но девушка фыркнула и откинула тёмный локон с плеча, соблазнительно поведя ключицами.

— «Моё» тепло? — в её глазах мелькнуло что-то опасное. А её пальцы, игнорируя все разумные границы и правила приличий, уже достигли пуговиц его брюк. — А чьё тогда? Той бледной мышки, что…

Я не дал ей договорить. Одним движением отбросил её руки от себя. И впился в неё осуждающим взглядом. Напоминая — я сильнее. Ей стоит отбросить свои игры, если она не хочет обжечься.

— Это последний разговор на эту тему, Эрин, — в её глазах вспыхнула настоящая ярость… но уже через секунду блестели слёзы. Прекрасная актриса.

Я скривился и повернулся к двери, больше не собираясь тратить на неё время.

— Чтобы через час тебя здесь не было. Или я велю страже вынести тебя в том, в чём ты сейчас.

Развернулся и вышел из комнаты. Из уважения к нашей прошлой дружбе, я не стал выгонять её сам. Хотя девушка уже давно растоптала эту дружбу, начав гоняться за ним как за призовым жеребцом.

В заполонивших его голову раздраженных мыслях, он даже не заметил, как оказался в королевской библиотеке. Что ж, почему бы и нет? Тишина древних фолиантов всегда помогала ему прийти в себя. Здесь можно переждать, успокоиться и затем вернуться в покои, где, надеюсь, уже никого не будет.

Он глубоко выдохнул, ощущая, как напряжение медленно покидает его.

— Ты ещё здесь, дорогой? — знакомый мягкий голос раздался из-за стеллажей, и из-за ряда томов появилась его мать.

Амерон невольно замер. Мать действительно обожала библиотеку, но в последнее время все её силы уходили на отца. Видеть её здесь было неожиданно.

Её лицо казалось ещё бледнее, чем утром. Морщины, словно трещины на прекрасном фарфоре, больше прежнего опутывали её лицо. Магия, продлевающая её жизнь, переставала питать её. Отец угасал. И её время тоже истекало.

— Я решил остаться. Завтра поеду в Академию прямо отсюда, — объяснил я, бережно поднося её тонкие пальцы к губам. — А ты что здесь делаешь в такой час?

— Твой отец попросил почитать ему сказку про золотого скакуна, — легко рассмеялась она, и похлопала его по ладони. — Да-да, ту самую, что мы часто читали вам перед сном.

Она вздохнула и в этом вздохе была вся её материнская нежность. Взгляд — тёплый, всё понимающий — словно возвращал его в десять лет, когда мир казался ещё простым и ясным.

— В последнее время он стал таким сентиментальным… — мать наклонилась так близко, что её шепот напоминал шелест страниц. — Только смотри, не выдавай меня.

Я не смог сдержать улыбку. Как странно было странно слышать это об отце — железном императоре, чьи решения никогда не поддавались эмоциям. И как прекрасно, что последние месяцы родителей наполнены не болью, а этими тихими моментами тепла.

— Это будет нашим секретом, — я подмигнул ей с преувеличенной таинственностью, заставляя мать улыбнуться.

— Вот только… — её взгляд заскользил по бесконечным рядам книжных корешков, — я совсем не помню, куда его положила. Кажется, в последний раз мы его, когда ты…

— Зато я помню, — перебил я её, уже направляясь к дальнему стеллажу. Мои пальцы безошибочно нашли потертый синий переплет с вытесненным золотым скакуном.

Книга лежала точно там, где я и оставил её в последний раз. Потому что вовсе не мама читала её в последний раз. А я. В те дни, когда мне уже перестали читать сказки на ночь, но мне так не хватало родительского тепла… Но признаться в этом? Нет, гордый подросток никогда не опустится до таких сентиментов. Так что я приходил сюда тайком и читал эту историю в одиночестве, прячась между стеллажами.

— Спасибо, родной! — мама ослепительно улыбнулась, прижимая к книгу к груди, будто она была величайшей драгоценностью. — Ты не представляешь, как мне помог.

Я лишь молча кивнул и проводил её до массивных дубовых дверей, чувствуя, как в груди теплеет от её радости.

— Как там дела в Академии? — она спросила это так непринужденно, словно спрашивала о погоде. Словно не знала о… произошедшем.

— Замок отремонтировали, — я намеренно начал с самого простого, но потом не выдержал: — А наш дорогой ректор… Магистр теперь ищет свою истинную, допрашивая каждую адептку. — Голос сам собой заострился, выдавая накопившееся напряжение.

Мать нахмурилась и Амерон тут же пожалел, что не отмахнулся формальным «всё в порядке». Вот дёрнуло его за язык упомянуть Тирона!

— Ох, ему будет очень нелегко… — откликнулась она и, тяжело вздохнула, перебирая пальцами складки платья.

Амерон резко поднял голову. Эти слова прозвучали слишком… осознанно. Как будто она знала. Но не могла же она знать того, что Лисса стёрла память Тирону.

— О чём ты? — его собственный голос прозвучал резче, чем он планировал. Всё тело сковало напряжение, предчувствуя нехорошее.

— Ему будет трудно вспомнить то, что у него отняли, — сожалеюще ответила она и печально вздохнула.

По моей коже иголками пробежались мурашки. Я не понимал ни слова, но чувствовал, что в этих словах кроется что-то важное.

— Мама, о чём ты говоришь?! — воскликнул я, не в силах сдержаться. В глазах матери мелькнул испуг, но я тут же взял её за ладонь, умоляюще глядя в глаза

— Ещё в молодости, я читала об этом проклятии… В древнем тексте говорилось, — её пальцы задрожали в его ладони от волнения, — что это проклятие не позволит ему соединиться с истинной парой. Оно лишит его памяти… Там было что-то ещё, но… — она растерянно покачала головой. — Почему ты так встревожен, дорогой? Что-то случилось?

На Амерона будто разом упали небеса. Значит проклятие лишило Тирона памяти? Не Лисса? Не её магия?

— В какой книге ты это читала? В какой, мама? — нетерпеливо спросил я.

Она встревоженно оглядела бесконечные ряды стеллажей. Я тут же пожалел о своей резкости — морщинки у её глаз напряглись, — но отступить не мог. Не сейчас, когда это касалось Лиссы и правды о проклятии.

— Это было очень давно, сынок, — её пальцы нервно переплелись. — Это были труды какого-то магистра, жившего восемь веков назад… — она зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти образ: — Кажется… с фиолетовым переплетом? Или сиреневом?

Я поднёс её пальцы к губам, благодарно целуя.

— Спасибо, мама! Большое спасибо! Позволь, я тебя провожу, — я поворачивался к дверям, но взгляд уже скользил по стеллажам. Сегодня сна не будет — пока он не найдёт эту книгу.

— Не беспокойся, родной, — мать мягко покачала головой, ловя мой взгляд. — У тебя точно всё хорошо?

— У меня всё хорошо, — подтвердил я и направил её к двери. — Отец, наверное, уже скучает без своей сказочницы.

Её смех прозвенел как хрустальный колокольчик. И мама поспешила к мужу.

Амерон развернулся вокруг себя, одним взглядом охватывая необъятную королевскую библиотеку. Значит… с фиолетовым переплётом.

После получаса поисков и нескольких поисковых заклинаний его пальцы, наконец, наткнулись на то, что нужно — потрёпанную книгу в выцветшей фиолетовой обложке. Точно, как описывала мама. Книга явно пережила не один век — страницы пожелтели, а переплёт еле держался.

Страницы зашелестели под моими пальцами, пока я лихорадочно пролистывал одну за другой. Магистр Кхений был человеком и вёл записи от руки, что было не редкостью для тех времен. И ближе к концу, вот оно — записи о проклятии, пересказанные со слов таинственного друга. Друга, чей стиль и манера изложения выдавали в нём того самого тёмного эльфа — одного из основателей Академии, что некогда и наложил роковое проклятие на ректоров Академии Морин.

«Тот, кто обрящет свою истинную не будет спасён. О, нет… Его спасение станет его мукой. Ибо награда ему — забвение. А дева его, истинная, бежит от него, скованная животным страхом, противиться коему не сможет…».

Амерон шокировано откинулся на спинку скамьи. Не магия Лиссы блокирует память Тирона. Даже если бы она ничего не делала, проклятие всё равно лишило бы его воспоминаний. Но тогда…

Он впился взглядом в пожелтевшие страницы. Если Лисса действительно бежала «скованная страхом» — значит, проклятие действовало и на неё. Что, если…

Мысль ударила, как молния. А если она ошибается? Если истинная — она? Абсолютно точно это может знать лишь Тирон. Если он уверен, что это была истинная… то он должен был обнаружить знак истинности на том месте.

Но насколько проклятие воздействовало на его воспоминания, на его разум? Что если он ищет истинную, лишь ориентируясь на то, что проклятие совершилось? Ослеплённый ложной надеждой. Ведь прежде пророчества Оракулов указывали на другую. А Оракулы никогда не ошибаются.

Амерон зажмурился, чувствуя, как голова разрывается от противоречий. Нет, он должен разобраться в этом! Узнать наверняка.

Он не мог поверить, что Лисса была истинной Тирона. Если бы она действительно была предназначена Тирону…

Его кулаки сжались. Чёрный дракон, менталист такой силы — ничто не остановило бы его, почувствуй он истинную связь. А Лисса… её ужас был слишком настоящим…

Грудь сжало знакомым жаром. Ни одна женщина до Лиссы не трогала его сердце. А теперь — она жила там, в самой глубине… Как его могло так вести от неё, если бы она была чужой истинной? И если это не истинность между им самим и Лиссой… То, что тогда?

Лисса Эйвин

Мои сны окончательно разделились на два лагеря. В одних я сгорала от желания и страсти. Просыпалась с дрожью во всём теле и жаром, растекающемся под кожей. Другие дарили головокружительное чувство полёта, от которого перехватывало дыхание.

Я уже понимала — моя драконица начинает просыпаться. Но тёмная магия всё ещё стояла стеной между нами. Зато теперь я поняла, что помогло мне услышать её — потеря девственности. Из собранных материалов по особенностям драконов следовало: для женщин-драконов невинность часто становилась неким блоком. А первые по-настоящему яркие ощущения повышали их чувствительность и будто открывали дверь к глубинному соединению со своим драконом. Поэтому драконы редко ценили невинность.

Думаю, защитные чары моей матери, о которых говорила тётя, тоже рухнули в тот день. Для драконьей природы такой эмоциональный взрыв не мог пройти бесследно.

Теперь я постоянно чувствовала её — рёв внутри себя, клокочущую силу в жилах. Это пугало и восхищало одновременно.

Я мечтала о превращении, но первый оборот — процесс непредсказуемый. Никто не мог сказать, что послужит спусковым крючком для того или иного дракона.

Не только драконица, во мне бушевала и тёмная магия. Как будто внутри меня сорвались все замки, сдерживавшие мои несовместимые сущности. Я осознавала, что находиться здесь и дальше, среди большого скопления других магов со своими нестабильными сущностями становилось опасно. И с облегчением считала дни до выпуска. Всего месяц — и я получу статус квалифицированного мага. А затем…

Я жаждала покинуть Академию. Слишком многое здесь напоминало о том, что причиняло боль. Но я не знала, что ждало меня дальше. Снежные пейзажи моих снов звали совсем в другие земли… Туда, откуда была моя мама. Туда, где всё ещё жив мой дед — Каран Меллесар.

Когда Амерон, заметив моё состояние, предложил прогулку по городу, я радостью согласилась. Мне действительно был нужен свежий воздух.

Но я даже не могла предположить, что в этот день мне предстоит встретить того, о ком я уже давно не вспоминала…