Глава 29

Валерия

Пару часов назад я вернулась в Сочи с одной целью: избавиться от ублюдка, который мешал мне всем своим существованием.

Оставив вещи у Лизы, которая согласилась вновь приютить меня ненадолго, я отправилась к тому месту, в которое никогда не планировала возвращаться.

Интересно, был мой отец сейчас один или нет? Не хотелось бы сталкиваться со свидетелями. Единственной моей целью сейчас было убийство. Обида и злость горели внутри меня много лет. Я желала, чтобы этот человек, наконец, попал в ад.

Разумеется, насчёт кровопролития я преувеличила. Как бы сильно мне не хотелось оборвать жизнь этого ублюдка, я не сделаю этого.

Я жаждала его смерти, мечтала отомстить за то, что он забрал у меня. Но могла ли я переступить через себя и стать убийцей, подобным ему? На руках моего отца была кровь, по крайней мере, двоих людей: моей мамы и ее несчастного любовника. Ублюдок заслужил сдохнуть.

Я мысленно боролась со своими эмоциями, которые разрывали душу изнутри. С одной стороны, я не могла представить себе жизнь без возмездия, без того, чтобы заставить его заплатить. Он заслуживал самой жестокой участи, и я была готова на все, чтобы причинить ему боль.

Но, с другой стороны, во мне все еще оставалась крупица сомнения. Смогу ли я пережить все это? Превращусь ли я в такого же монстра, как и он? Не будет ли это его собственной победой надо мной?

Однажды он мне сказал, что я чудовище. Возможно, он был прав.

Я поправила капюшон толстовки. Убедившись, что с ним все было в порядке, и моего лица не видно, я сделала шаг вперед. Выйдя из полумрака, я вновь огляделась. Никого не было видно поблизости. Подняв взгляд, я заметила, что часть окна моей спальни была разбита. Сейчас это место было обтянуто пленкой и заклеено скотчем.

Я подошла ближе к подъездной двери, пытаясь унять дрожь в руках. В голове эхом отдавались слова, которые я часто говорила сама себе: "Этот ублюдок заслуживает сдохнуть". Горечь и ярость, копившиеся годами, захватили меня. Я не могла больше выносить мысли о том, что этот человек превратил мое детство в ад и продолжает портить мне жизнь по сей день.

В подъезде было темно и пусто. Сделав глубокий вдох, я вошла внутрь. Каждый шаг по старым ступеням отдавался в моем сердце, как удары барабана. Остановившись у дверей моей старой квартиры, я пыталась успокоить бешено стучащее сердце. Добравшись до квартиры, я замерла на мгновение. Руки инстинктивно сжались в кулаки, ожидая встречи, которой не хотела и не планировала до сегодняшнего дня. Опустив взгляд, я заметила, что нижняя часть двери была обуглена. Как будто кто-то пытался выкурить моего отца из квартиры.

Я прислушалась, но за дверью было тихо. Сжав сильнее дверную ручку, я медленно повернула ее и вошла. Квартира была освещена тусклым светом лампы под потолком, который периодически подрагивал.

Отдаленно слышались голоса. Спустя мгновение я поняла, что это были неживые люди. Пройдя в комнату, я увидела его: отец сидел в кресле, уставившись в телевизор. Я сделала шаг внутрь и остановилась на пороге. Он не сразу заметил меня, и я успела рассмотреть его лицо. Оно было таким же, как я помнила, – грубое, с глубоко посаженными глазами и кривым ртом.

"Он заслуживает смерти", – повторил голос внутри меня. Я сделала шаг вперед, и отец, наконец, обернулся. Его глаза расширились от удивления, а затем в них вспыхнула паника. Он попытался встать, но я была быстрее. Выхватив нож из своей сумки, я бросилась к нему.

– Не ожидал меня увидеть, мразь? – процедила я сквозь зубы, прижимая острое лезвие к его шее.

По его испуганным глазам я поняла, что так оно и было.

– Здравствуй, папа, – злобно поприветствовала я его, не скрывая своего сарказма. – Я так понимаю, ты соскучился по мне?

Он криво улыбнулся, отгоняя страх.

– Всегда знал, что ничего хорошего из тебя не выйдет, – прохрипел он. – Давай. Сделай это. Докажи, что ты хуже, чем я.

Сохраняя внешнее спокойствие, я ответила:

– Я не хуже тебя. Ты – убийца. Я – нет.

Мои мышцы пульсировали от ярости. Я еще крепче сжала рукоять ножа в руке. Отец не шевелился, только пристально прожигал меня глазами.

Я никогда никому не рассказывала о том, что видела. Но пришло время.

Выждав паузу, я внимательно посмотрела на него, и спустя мгновение к нему стало приходить осознание.

– Я была там… – ком в горле не давал мне сказать это спокойно. Много лет я несла на себе тяжелый груз. – Ты убил их.

Там, где раньше был панический ужас, теперь царила гордость. Наконец-то я нашла в себе силы не просто ему противостоять, но еще и признаться в самой страшной тайне, которую хранила столько лет.

– Ты убил их обоих, – повторила я.

Меня так и подмывало прикончить этого ублюдка прямо здесь, но я переступила через себя и убрала нож. Как бы сильно мне не хотелось оборвать его жизнь, я никогда не стала бы марать свои руки его кровью. Я должна найти другие способы.

– Если бы все это было так, неужели ты думаешь, что услышала бы честный ответ?

Это простое заявление убило все желание продолжать беседу. В глубине души я знала, что он никогда не признается. Мой отец был пенсионером МВД. Наверняка он предполагал, что я решила записать наш разговор на диктофон.

– Зачем ты сделал это?

Я посмотрела ему в лицо. Он был спокоен и неподвижен. Изучал меня. Эти глаза заставляли меня почувствовать себя беззащитной. Так всегда было в моем детстве, но сейчас я должна найти в себе силы противостоять ему. Отец считал, что я вот-вот могу сломаться, но я не та Лера, что была раньше.

– Я ушла из дома. Избавила твою жизнь от своего существования. Зачем ты это сделал?

В воздухе повисло напряжение, когда мы пристально смотрели друг другу в глаза. Надеюсь, он хоть что-нибудь скажет, но он продолжал молчать.

– Зачем? – закричала я.

Мои глаза начали гореть от слез, но у меня получилось их сдержать.

– Ты и твой дружок должны понести наказание.

Я шокировано вытаращила глаза, не понимая, о чем он говорил. Отец заметил мое колебание, и на его лице показалась улыбка сумасшедшего.

Я помнила ее с детства, и никогда не смогу забыть. Слишком часто за этим следовали избиения.

Я почувствовала, что у меня начинается приступ паники. Хотя я знала, что отец не в состоянии сделать мне больно, детские воспоминания стали волнами накатывать на меня. Этот страх вмиг распространился по мне, как ядовитая грязь, омрачая все вокруг. Комната стала кружиться, и воспоминания стали появляться картинками одна за одной.

– Папа! – завопила я, бросаясь под кровать. – Пожалуйста, не надо!

Отец нагнулся и схватил меня за волосы. Я взвыла от боли и стала брыкаться.

– Иди сюда, маленькая дрянь! – рявкнул он, вытаскивая меня из убежища. – Как ты посмела взять деньги?

– Папа, я просто хотела кушать!

Мой голос звучал отчаянно. Неистово.

– Ах, ты сука!

Удар. Еще удар. И из моего носа фонтаном брызнула кровь.

Мои руки дрожали, а сердце бешено колотилось. Все потому, что детские воспоминания, которые я заперла на тяжелый замок в своей душе, вновь вырвались наружу.

– Какой дружок? – наконец дошли до меня его слова.

– Тот, кто искал тебя. Кто нашел твой телефон.

И тут меня осенило. Никита…

– Это ты подослала ублюдка. Вы оба за это ответите.

Я удивленно уставилась на него, все еще пребывая в шоке. Шея отца была напряжена, дыхание хриплое. Он был очень зол, но я его не боялась. По крайней мере, я убеждала себя в этом.

– Это по его вине я сейчас похож на овощ.

Я посмотрела вниз на его руки, которые все еще покорно лежали на своих местах. Я знала, что отец перенёс инсульт, но насколько сильно это ударило по его физическому состоянию, мне не известно.

– Я вытрясу из тебя все до копейки, – презрительно сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Его голос стал все более напряженным с каждым произносимым словом. Еще более вымученным.

Я не могла произнести ни слова в ответ, все еще находясь в шоке. Никита сделал это с ним? Исходя из документов, которые мне предоставил адвокат, отца избил неизвестный. Он получил серьезные травмы. В том числе и черепно-мозговые. Находясь в больнице, отца вдобавок ко всему схватил инсульт. Он долгое время был прикован к постели. А потом, когда пришел более-менее в себя, подал на меня в суд на взыскание алиментов. Вы представляете? Я должна до конца жизни содержать этого ублюдка. Мой отец был жалким куском дерьма, но, получив первое письмо из суда, я в этом убедилась окончательно.

Я помню этот день. Тогда мне показалось, что весь мир вокруг меня вновь рушится, хотя я только-только научилась наполнять его красками: переехала наконец-то в Москву, поступила в престижный университет, нашла хорошую работу и преданных друзей.

Все эти судебные тяжбы изрядно потрепали мне нервы: я плохо ела, и моя голова гудела от постоянного стресса.

Знакомое давление и гнев так сильно сжались внутри меня, что я едва могла сдержать их.

– Клянусь, ты за это ответишь.

Чувствуя, что могу все-таки разрыдаться перед ним, я развернулась и направилась прочь.

– Держи свой паршивый рот на замке, – сказал он мне вслед.

Я поняла, о чем он: о его причастности к убийству моей матери и ее любовника. Я не была дурой. Суд мне не поверит. Человек уже давно осуждён за это преступление. Отец ловок в юридических вопросах. Он выставит все так, что я клевещу на него. Разумеется, мне выгодно это, так как этот человек оставил меня без копейки. Все мои средства, которые мне дал Дмитрий Сергеевич, заблокированы. Я на последние деньги купила билет до Сочи, взяв академический отпуск в университете. Не зная, сколько именно мне понадобится времени, чтобы решить ситуацию с отцом. Но я полна решимости убить его.

Когда я захлопнула дверь, мне не стало легче. Все потому, что я не сделала того, зачем пришла.

– Трусиха, – пробурчала я себе под нос, уходя все дальше.

Я чувствовала, что нос начинает покалывать, а глаза гореть от непролитых слез, и даю им наконец волю. Мне никогда не нравилось тонуть в жалости к себе, но сейчас это просто необходимо. Рыдание сорвалось с моих губ, пока я двигалась по темной улице.

– Ты все равно умрешь, – пообещала я.